18 глава
Последующие часы прошли в странной, отстранённой тишине. Ты медленно приходила в себя, в чувства, вымытые слезами и шокирующим откровением. Оказалось, днём дверь изолятора не запирали - условная "свобода" в пределах этажа.
Ты вышла в коридор, и твой взгляд упал на лестничную площадку. Там, на холодных ступенях, сидела Игён. Она обнимала колени, а её взгляд был прикован к чему то в пустоте. Она казалась не просто грустной, а глубоко встревоженной, съёжившейся от невидимой тяжести.
- Привет, - тихо сказала ты, опускаясь рядом, оставляя между вами почтительное расстояние, - Плохо себя чувствуешь?
- Нет, всё в порядке, - ответила она быстро, не глядя, и в её голосе прозвучало отстранённое, почти автоматическое отмахивание. Она явно не хотела разговора.
Но ты не ушла. Вместо этого рука сама полезла в карман куртки. Пальцы нащупали что то гладкое, завёрнутое в фольгу. Ты вынула шоколадный батончик, даже не вспоминая, как он там оказался.
- Держи, - протянула ты его ей, - Слышала, ты...беременна. Нужно больше есть. И меньше нервничать.
Слова вылетели, и тебе тут же стало неловко. Игён была старше, опытнее. А ты тут раздаёшь советы и шоколад, как будто понимаешь что то в её положении. Но она не отказалась. Медленно, почти нерешительно, она приняла батончик. Она не сказала "спасибо". Просто кивнула, коротко и почти незаметно, но её взгляд на секунду встретился с твоим.
После короткого разговора с Игён, ты решила прогуляться по первому этажу - за всё время, прошедшее в этом убежище, ты толком не успела его рассмотреть.
Но, как оказалось, особо рассматривать было нечего. Пространство жило своей серой, унылой жизнью. В одном из коридоров ты наткнулась на парня с опухшим, рассечённым лицом - свежие следы драки. Его взгляд, острый и недобрый, скользнул по тебе, и ты поспешила уйти, не желая встречи.
Возле захламлённого магазинчика Сокхён снова орал на свою безмолвную жену. Его крик, полный беспомощной злобы, резал воздух. Рядом, как вкопанные, стояли Бёниль и Сынван они, как обычно бездельничали.
Зато дальше, в помещении, которое раньше было детским садом, царила иная энергия. Госпожа Цзиньок, полная неиссякаемой, почти материнской заботы, носилась с Суён и Ёнсу. Она что то показывала им на пальцах, а они, забыв на время страх, смеялись своим звонким, чистым смехом. Ты задержалась на секунду в дверях, и на сердце стало чуть теплее. Хоть кто то здесь помнил о простых вещах: о детях, которые нуждаются не только в еде, но и в заботе.
Пройдя мимо столовой, ты увидела Санвона. Он сидел за столом, его фигура, крупная и прочная, казалось, была выточена из гранита. Шрам, пересекавший щеку, придавал его лицу жестокость. Рядом с ним - Джехён, и они о чём то тихо говорили. Ты не стала вторгаться в их круг и, поймав на себе короткий, оценивающий взгляд Санвона, молча прошла мимо, направляясь в сторону душа. Там, под шум воды, можно было ненадолго смыть с себя не только пыль, но и тяжёлое ощущение этого места, где каждый выживал как умел.
На выходе из душа, обматываясь найденным там же, чужим и жестковатым полотенцем, ты почти столкнулась с Ыню. Она стояла, скрестив руки, будто поджидала.
- Разве ты не должна быть в изоляторе? - её вопрос прозвучал без предисловий, холодно и бестактно, - Вдруг обратишься в монстра прямо здесь?
Ты замерла, держа полотенце в руках.
- Чего? - вырвалось у тебя тихо, от неожиданности. В её тоне, в прямой постановке вопроса сквозила такая же ядовитая откровенность, какой обладали стервы из твоего старого класса.
- Просто беспокоюсь об общей безопасности, - она коротко улыбнулась. Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла, оставив после себя ощущение липкого, неприятного осадка.
Ты вернулась в изолятор. После той молниеносной, болезненной связи с Хёнсу, после того как он увидел всю грязь твоего прошлого, находиться с ним в одном помещении стало невыносимо стыдно и неловко. К счастью, его сейчас не было.
Ты устроилась в своём углу, на голом полу, отвернувшись лицом к холодной стене. Мысли путались, возвращаясь то к его воспоминаниям, то к своим, то к пустому взгляду Ыню.
Прошёл час, может, меньше. Ты услышала тихие, шаркающие шаги. По ритму - он. Хёнсу. Он вошёл, прошёл мимо, и ты почувствовала, как воздух слегка сдвинулся. Затем - тихий скрип пружин старого дивана.
Ты замерла, стараясь дышать ровно и глубоко, изображая сон. Глаза были крепко закрыты, но каждое чувство было начеку. Боялась. Боялась, что он заговорит. Боялась того немого понимания, что теперь висело между вами, и того стыда, который разъедал изнутри при одной мысли о необходимости встретиться с ним взглядом.
Хёнсу снова поднялся. Его шаги удалились за дверь, а через несколько минут вернулись. Ты чувствовала его приближение, но не шевельнулась. И тогда на тебя легло что то прохладное и лёгкое - тонкое одеяло, а может, просто большой кусок ткани, найденный им где то. От неожиданности ты чуть не вздрогнула, но сдержалась, затаив дыхание, продолжая притворяться спящей.
Но долго обманывать его, того, кто, казалось, теперь чувствовал тебя даже сквозь сон, было невозможно. Да и нечестно.
- Я не сплю, - тихо выдохнула ты в темноту, не поворачиваясь. Солгать ему - тому, кто раз за разом оказывался рядом в самые трудные минуты - казалось последним предательством.
Ты услышала, как он слегка сдвинулся на диване.
- Как себя чувствуешь? - его голос был таким же тихим, как твой, без давления, просто вопрос.
- Ужасно, - ты коротко хмыкнула, всё ещё глядя в стену, - И скучно. Невыносимо скучно.
Наступила короткая пауза, будто он обдумывал что то.
- Мы можем...заняться чем нибудь, - осторожно предложил он, хотя по тону было слышно, что и сам не очень представляет, чем именно можно заняться в бетонной коробке посреди апокалипсиса.
Ты не успела ничего ответить. Он снова встал.
- Подожди здесь, - сказал он уже твёрже и вышел, оставив дверь приоткрытой.
Хёнсу вернулся минут через десять. К тому времени ты уже поднялась и устроилась на старом диване напротив него.
- Здесь есть карты..., - сказал он, опуская между вами на пыльную поверхность стола потрёпанную коробку от "Мафии" и игральные карты. И ещё что-то. Несколько тонких, ярких книжек с глянцевыми обложками, явно из того же детского сада, - ...и детские книги.
Ты посмотрела на книги, потом на него, и короткий, сбивчивый смешок вырвался у тебя сам собой. Он был слышен в тишине изолятора.
- Почему смеёшься? - спросил он, и на его лице, к твоему удивлению, отразилась твоя же улыбка, будто он её поймал и примерил.
- Хочешь, чтобы я тебе детские книжки читала? - уточнила ты, и в голосе не было упрёка, лишь лёгкое, почти забытое ощущение нелепого веселья.
- Это лучше, чем в тишине сидеть, - ответил он, и его улыбка стала шире, открытой и по настоящему доброй. Она была такой...простой. Искренней. И красивой.
Ты замерла на мгновение, глядя на него. Ты так давно не видела улыбки, направленной именно в твою сторону - не из жалости, не из вежливости, а просто потому, что момент был смешным. От этого зрелища внутри что то ёкнуло, сжалось, а потом тепло разлилось по груди.
В дверь изолятора раздался настойчивый стук, резко нарушив хрупкую, тёплую атмосферу, что начала согревать холодное пространство. Это была Джису. Увидев её знакомое, живое лицо, ты почувствовала неожиданный прилив радости.
- Можно? , бросила она коротко и, не дожидаясь ответа, шагнула внутрь, ловко закрыв дверь за собой, - Все там чем-то заняты. Решила проверить, как вы тут.
Ты не могла сдержать улыбку.
- Ты как раз вовремя, - сказала ты, кивнув на стол, - Есть карты. А Хёнсу..., - ты бросила шутливый взгляд в его сторону, - ...собирался нам детские книжки почитать.
Хёнсу фыркнул, и снова на его губах мелькнула та самая, редкая и тёплая улыбка. Ты присоединилась к его смешку, и в этот раз он звучал уже свободнее, почти естественно. Джису, окинув взглядом странную пару - карты и детские книжки, - только покачала головой.
- Ну что ж, - сказала она, снимая куртку и устраиваясь на свободном месте, - Давайте ваши карты. Посмотрим, кто из вас лучший блефовальщик. Чтение книжек оставим на десерт.