23 глава
Прошло полгода. Не то чтобы я ставила галочки в календаре. Время просто снова обрело свой ритм — ровный, спокойный, без надрывов и звонков среди ночи. Моя жизнь, наконец, перестала быть реакцией на кого-то. Она стала просто моей.
Я нашла себе парня. Не «нашла» в смысле активных поисков. Скорее, он мягко и настойчиво вошёл в моё пространство. Максим. Он не был из нашего «цирка» — ни мода, ни шоу-бизнес. Архитектор. С тихим голосом, спокойными глазами и руками, которые умели не только чертить проекты, но и невероятно нежно держать за пальцы.
Валя, как я знала из редких и уже не ранящих сводок светской хроники, всё ещё была с Егором. Их лица иногда мелькали вместе на каких-то премьерах. Я смотрела на эти фото без прежней боли, лишь с лёгкой, далёкой грустью, как на старую фотографию из отпуска, где ты уже не помнишь всех деталей.
А сегодняшнее утро было таким.
Я проснулась не от будильника, а от того, что сквозь сон почувствовала лёгкие, едва уловимые поцелуи в свою босую ступню. Открыв один глаз, я увидела Максима. Он сидел на краю кровати, уже одетый в мягкую домашнюю футболку, и с совершенно серьёзным, сосредоточенным видом целовал мне пятку.
— Что ты делаешь? — проскрипела я, утыкаясь лицом в подушку.
— Будил принцессу. Экспериментальным методом, — ответил он, не останавливаясь. Его губы щекотали подъём стопы. — Говорят, это самый эффективный способ.
— Идиот, — засмеялась я, выдергивая ногу и натягивая одеяло на голову.
Он не стал бороться, как сделал бы Егор. Он просто лёг рядом поверх одеяла, обнял этот одеяльный кокон и притянул к себе.
— Кофе уже готов. И свежие круассаны. От «того самого» пекаря с Арбата.
— Ты в шесть утра ездил на Арбат? — я высунула из-под одеяла нос.
— В шесть ума уже открываются, — подтвердил он, как будто это было самое естественное дело в мире. Не жест, не попытка произвести впечатление. Просто — он знал, что я люблю эти круассаны. И купил их.
Мы завтракали на его балконе, заставленном ящиками с зеленью, которую он выращивал. Солнце грело спину, пахло кофе, свежей выпечкой и базиликом. Он рассказывал о новом проекте — реконструкции старой библиотеки. Я слушала, подпирая подбородок ладонью, и думала, как странно и прекрасно это — слушать о чём-то настолько далёком от моей вселенной. Это не было скучно. Это было мирно.
Потом он помыл посуду, а я обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. Он не оборачивался, просто продолжал мыть чашку, но его спина под моей щекой расслабилась, и он тихо напел какую-то мелодию.
Никаких американских горок. Никаких взрывных эмоций. Никакой необходимости быть «выше» чего-то или кого-то. Только это тихое, солнечное утро, где каждый жест был прост, понятен и лишён двойного дна. Где «удобно» означало не «базу», а вот это: молчаливое понимание, свежие круассаны и поцелуй в пятку вместо громких слов.
И в этой тишине, пахнущей кофе и базиликом, я наконец-то смогла выдохнуть. По-настоящему. Не потому, что забыла прошлое. А потому, что настоящее оказалось на удивление тёплым, простым и очень, очень надёжным. И в нём не было места для тошноты от чужого присутствия в чужой постели. Было только наше — тихое, наше.