22 глава
Приглашение пришло внезапно, как всегда. «Едем в парк, развеяться. Сегодня вечером. Ты свободна?» Текст был сухим, но в конце маялся смайлик с улыбкой. Я уже знала, что мы будем не одни. Знания не требовали подтверждения — оно само нашло меня в виде очередной сторис Вали, где она в карусельных зеркалах делала селфи с подписью «Вечеринка в парке! Кто со мной? 😉». И сердце, предательское, упало куда-то в пятки.
«Заебала», — мысленно выдохнула я, глядя на её сияющее лицо. Но пальцы уже выводили ответ: «Конечно. Во сколько?»
Она была именно такой, как я и представляла: яркая, громкая, вся в энергичных движениях и заразительном смехе. В обтягивающих джинсах и модной куртке oversize, она болтала без умолку, то и дело касаясь Егора — то за рукав, то легонько толкая плечом. Он улыбался её шуткам, и в его глазах читалась привычная, спокойная снисходительность. Та самая, которая когда-то была обращена ко мне.
Я была вежливой. Нет, даже больше — я была милой. Улыбалась, шутила в ответ, поддерживала беседу. Моя маска, отточенная до блеска на сотнях светских раутов, сидела безупречно. Внутри же кипела тихая, яростная буря. Каждый её взгляд на него, каждый их совместный смех, каждая непринужденная близость — всё это было тысячей мелких уколов.
Решили идти на американские горки. Очередь была длинной, и Валя сразу заныла, строя преувеличенно-испуганную гримасу.
— Ой, нет, ребята, я ни за что! Я даже на карусели боюсь! Вы сами, я вас подожду, сфотографирую!
Она выглядела так, будто делала нам одолжение, отказываясь. Егор пожал плечами, кивнув в нашу сторону:
— Юль, поехали?
В тот момент, когда мы устроились в вагонетке, и барьер опустился, зафиксировав нас рядом, что-то щёлкнуло. Оказалось в замкнутом пространстве, плечом к плечу, без её присутствия между нами. Перед самым стартом он повернулся ко мне. В его глазах, в свете неоновых огней аттракциона, мелькнуло что-то знакомое, давно забытое — озорство и нежность. Он ласково потрепал меня за голову, совсем как раньше, и сказал тихо, так, чтобы слышала только я:
— Да не бойся, малая.
И поезд рванул вперёд. Ветер вырывал из груди крики, мир переворачивался с ног на голову, а я смеялась. Искренне, по-детски, от восторга и от этой безумной скорости. Он кричал рядом, и на секунде, на самом крутом вираже, его рука накрыла мою, сжимая пальцы. Не для безопасности. А потому что могла. Потому что в этом хаосе скорости и высоты исчезли все барьеры, все эти Вали, все годы разлуки. Остались только мы — Егор и Юля, двое kids, мчащихся навстречу ночному небу.
Когда мы вышли, шатаясь и всё ещё смеясь, Валя встретила нас восторженными возгласами и тут же потребовала посмотреть фотографии. Вечер продолжился. Я была на подъёме — тот всплеск адреналина и миг настоящей близости сделали меня почти счастливой. Я отпускала колкости, мы с Егором вспоминали старые проделки, и даже Валя казалась менее раздражающей.
Но потом, уже ближе к концу, когда она отошла покупать сладкую вату, между нами повисла пауза. И я, сама не знаю зачем, спросила:
— Вы теперь вместе живёте?
Он не стал отрицать. Просто кивнул, глядя куда-то мимо меня, на сверкающее колесо обозрения.
— Да. Так вышло. Удобно. Она почти всё время в разъездах, я тоже. Но база одна.
Мир не рухнул. Он просто стал плоским и беззвучным. «Удобно. База». Не «любовь всей жизни». Не «не могу без неё». Удобно. Как гостиница. Как снятая на месяц квартира.
Мы разъехались на разных такси. Я смотрела в окно на мелькающие огни, и внутри всё медленно превращалось в лёд. Вечер был отличным. Лучшим за последние годы. Но его финальный аккорд перечёркивал всё.
Теперь, представляя, как он просыпается утром, поворачивается не к пустому пространству, а к ней, к этой «удобной базе» с её звонким смехом... Меня накрывало волной такой физической тошноты, что приходилось дышать глубоко и медленно, упираясь ладонями в стол.
Он назвал меня «малой». Потрепал по голове. А сам жил с другой. И эта пропасть между ласковым жестом в миг аутентичной радости и суровой бытовой реальностью его жизни была самым невыносимым мучением. Я могла бороться с любовью. С ненавистью. С равнодушием. Но как бороться с тем, что ты для него — всего лишь приятное воспоминание, которое оживает на скорости под сто километров в час, а на земле, в тишине утра, ему удобнее просыпаться с кем-то другим?