21 глава
Прошло три месяца. Не то чтобы я считала дни. Они просто текли — более медленные, чем раньше, но всё такие же безрадостные. Мы с Егором переписывались. Вежливо, с интервалами в несколько дней. Как старые знакомые, которые помнят общую историю, но живут в разных мирах. Никаких ночных звонков, никаких «спишь?», никаких голосовых с дрожью от усталости или смеха. Текстовые пули: «Как дела?», «Всё ок», «Удачи на съёмках».
А потом я увидела сторис. Нет, я не следила за ней нарочно. Алгоритм, чёртов предатель, сам подсунул мне спонсорский пост. Дубай. Бассейн с бесконечным краем. И он. Загорелый, расслабленный, в солнцезащитных очках. А рядом, буквально в полуметре, сидела она. Валя Карнавал. В ярком бикини, смеющаяся, запрокинув голову. Не касаясь его, но вся её поза кричала о близости, о том, что они здесь вместе. Подпись: «Отдых заряжает! 💫 #dubai #отдых #лучшиедрузья».
«Лучшие друзья». Словно ножом по стеклу.
Меня вырвало. В прямом смысле. Я едва успела добежать до ванной в своей московской квартире. Тело отреагировало раньше сознания — спазмом, тошнотой, ледяным потом. Сучка. Слово, грубое и не моё, застряло в голове, пульсируя в такт ударам сердца. Она везде. В его переписках, в его отпуске, в его ленте. А я... я в его прошлом. В графе «старый друг, который всё понимает».
Я продолжила работать. Но ритм уже был не тот бешеный, заглушающий всё. Слишком много времени оставалось на себя. На тишину. На мысли. Я могла позволить себе полежать в ванной лишний час или бесцельно пролистать соцсети, что было худшей пыткой.
Иногда я ловила себя на том, что вглядываюсь в его старые фото у себя в телефоне, в те несколько, что остались ещё со школьных времён. Искала в его глазах того мальчишку, который был только моим. Но он казался незнакомцем. Его место занял улыбающийся незнакомец из Дубая, за спиной которого всегда маячила тень девушки с миллионами подписчиков и лёгкостью, которую я, похоже, утратила навсегда.
Я пыталась заполнить пустоту. Ходила на йогу, где в тишине зала голова гудела ещё громче. Пробовала встречаться с кем-то — красивый фотограф с испанскими проектами. Но когда он касался меня, я невольно ждала другого прикосновения, другого запаха. И отстранялась.
Появилась новая, странная привычка. Я могла среди ночи встать, налить бокал вина и сесть у окна, смотря на огни Москва-Сити. Где-то там, в одной из этих башен, была его пустая, стерильная квартира. А сейчас он там, где тепло и солнечно. С ней.
Рана не болела остро. Она ныла. Фантомной, неотвязной болью, которая обострялась от случайного упоминания Дубая в новостях, от песни в кафе, которая звучала у него в машине когда-то, от вида смеющихся пар на улице.
Я стала чаще видеться с Полиной, его сестрой. Она смотрела на меня с безмолвным пониманием и грустью, но не произносила его имени. Как будто он был призраком, о котором все знали, но боялись вспугнуть.
Иногда, в самые слабые моменты, я открывала наш старый чат. Прокручивала вверх, до его «Как ты?» и своего сухого ответа с номером рейса. А потом — пустоту последних месяцев. И ниже — его последнее сообщение, отправленное неделю назад: «Вернусь на днях. Как твои дела?»
Я не отвечала. Что я могла написать? «У меня всё хорошо, только меня выворачивает от одной мысли, что ты проводишь время с той, чьё имя я теперь ненавижу»? Нет. Я была выше этого. Я должна была быть.
Поэтому я просто закрывала телефон, глубже закутывалась в плед и смотрела в темноту, слушая, как тикают часы и как медленно, неумолимо заживает что-то внутри, оставляя после себя не гладкий шрам, а грубую, некрасивую ткань, которая будет натягиваться и болеть при каждом неловком движении души. А его образ с другой девушкой у бассейна был этим самым неловким движением. Постоянным и неизбежным.