17 глава
Полгода с того момента, как он с понурой улыбкой вручил финальную розу той самой Даше. Я видела заголовки. Потом — скандальные разоблачения о «покупном» финале. Потом — тишина. Он снова исчез, на этот раз уже не из моей жизни, а из медийного поля, оставив после себя лишь неприятный осадок от дешёвой телевизионной сказки.
Я жила. По-настоящему. Съёмки в рекламе аромата, который теперь называли «моим», участие в жюри модного конкурса, переговоры о контракте лицом ювелирного дома. Моя жизнь была графиком, битком набитым событиями, где не оставалось места даже на мысль о чём-то постороннем. Я научилась не просто носить маску — я срослась с ней.
И вот, один поздний вечер в лондонском отеле, когда за окном моросил холодный дождь, а я снимала наконец-то тяжёлый дневной макияж, телефон на тумбочке вибрировал.
Неизвестный номер. Московский.
Сообщение. Короткое, как удар:
«Как ты?»
Сердце, предательское и глупое, сделало в груди то самое, знакомое сальто. Оно замерло, а потом заколотилось с такой силой, что я услышала его стук в ушах.
Руки похолодели. Я уставилась на эти два слова, будто они были зашифрованным посланием, в котором скрывалась вся вселенная.
«Мало ли кто пишет», — попыталась я внушить себе, отбрасывая телефон, как раскалённый уголь. Я вернулась к своему отражению в зеркале, к ватному диску с мицеллярной водой. Но пальцы дрожали.
Это мог быть кто угодно. Старый агент. Кто-то из съёмочной группы. Надоедливый поклонник, раздобывший номер.
Но я знала. Так же безошибочно, как когда-то узнавала его шаги в школьном коридоре за спиной. Это был он. Тот самый голос, который когда-то шептал в темноте, теперь уместился в два слова на светящемся экране.
Гнев подступил первым. Резкий, обжигающий. Как он смеет? После всего. После лет молчания. После его публичных романов и телевизионных клоунад. «Как ты?» Как будто мы вчера расстались у метро. Как будто между нами не пролегли годы, тысячи километров и горы обломков от всего, во что мы когда-то верили.
Я схватила телефон, чтобы написать что-то язвительное. Острое. Убийственное. Чтобы он навсегда понял, куда может идти со своими «как ты».
Но пальцы замерли над клавиатурой. Потому что за гневом, тут же, сразу, как вторая волна, накатило что-то другое. Щемящее, детское, безнадёжно знакомое. Тот самый вопрос, на который он когда-то так и не дал ответа.
Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Перед лицом, несмотря на снятый макияж, всё ещё стоял образ. Не звезды с обложек, а того мальчишки. С хитрой ухмылкой и неожиданно тёплыми ладонями.
Включился холодный, модельный расчёт. Отвечать — значит открыть дверь. Значит признать, что эти два слова что-то значат. Значит дать ему власть снова раскачивать мой, с таким трудом выстроенный, мир.
Но не отвечать... Не отвечать — значит сыграть в его игру. В игру равнодушия, в которой он был явным мастером. Значит признать, что он всё ещё может вывести меня из равновесия одним смс.
Я открыла глаза. Дождь стучал в стекло. В номерe пахло дорогим бельём и тишиной.
Я не стала писать. Я не стала удалять. Я просто положила телефон экраном вниз и подошла к окну, обхватив себя за плечи. Пусть висит это сообщение. Пусть висит этот крючок, на который я не собиралась попадаться.
Но где-то в глубине, под слоями прагматизма и обид, крошечный, глупый огонёк теплился. Он спросил. Он вспомнил. Значит, не всё ещё превратилось в прах и телевизионный фарс.
А я... Я была сильной. Как он и хотел. Достаточно сильной, чтобы не ответить. И достаточно слабой, чтобы до утра видеть перед глазами эти два проклятых слова: «Как ты?».