16 глава
Прошёл месяц. Потом второй. Третий. Новости о Егоре доходили до меня, как эхо из параллельной вселенной — невнятные, искажённые, но всё ещё различимые.
Я узнала, что он расстался с Нюшей. В каком-то интервью он что-то невнятно говорил о разных графиках и жизненных приоритетах. Я не испытала злорадства. Только горькую усмешку. «Добро пожаловать в клуб, — мысленно обратилась я к той незнакомой девушке. — Клуб тех, кого Егор Булаткин когда-нибудь перестаёт замечать».
А потом пришла новость, которая заставила меня в буквальном смысле сесть и закатиться истерическим, беззвучным смехом прямо посреди пустой съёмочной квартиры в Париже. ЕГОР КРИД СТАНЕТ УЧАСТНИКОМ ШОУ «ХОЛОСТЯК»!
«Холостяк». Шоу, где двадцать пять женщин борются за внимание одного мужчины. Того самого мужчины, который когда-то, в тесной комнатке, прижимал палец к моим губам, чтобы я замолчала, и говорил, что я — его идиотка. Теперь его идиотками предстояло стать половине страны.
Ирония была настолько чудовищной, настолько плоской и придуманной каким-то злым сценаристом, что даже плакать не хотелось. Хотелось смеяться. До слёз. До боли в животе.
Я представляла, как он, серьёзный и задумчивый, будет дарить розы, кататься на лошадях и говорить заученные, но красивые слова под прицелом двадцати камер. Будут ли они напоминать ему те слова, что он шептал мне в темноте? Скорее всего, нет. Это была бы уже другая роль. Роль Холостяка.
Я продолжала жить своей жизнью. Улетела на съёмки в Токио, потом в Сидней. Моё лицо мелькало в рекламе часов премиум-класса. Но где-то на периферии сознания, как назойливая мушка, жужжала эта мысль. По вечерам, в отелях, я ловила себя на том, что пролистываю новостные агрегаторы, выискивая спойлеры из съёмок. Узнала, что он ушёл с первого же свидания с одной из участниц, потому что «не почувствовал искры». Меня передёрнуло. «Искра». Мы когда-то поджигали друг друга целым костром — из обид, смеха, слёз и поцелуев в темноте.
Я никогда не смотрела это шоу. Гордость? Нет. Самосохранение. Видеть, как он, пусть и в рамках телевизионного спектакля, ищет «ту самую» среди двадцати пяти специально отобранных красавиц... Это было бы выше моих сил. Мне хватило тех обрывков, что лезли в глаза сами.
В одном из интервью меня спросили: «А вы следите за нашим самым знаменитым холостяком?»
Я улыбнулась своей самой безупречной, выстраданной на сотнях кастингов улыбкой.
— Я слежу за модными показами. У меня нет времени на телевизор.
Это была ложь. У меня было время. Просто не было больше душевных сил быть зрительницей в его новом, публичном, абсолютно фальшивом романе с целым страной. Наши пути не просто разошлись. Его путь превратился в яркое, разукрашенное шоу с рейтингами и спонсорами. А мой — в беззвучное, стремительное движение сквозь время и пространство, где главным призом было не чьё-то сердце, а следующая обложка, следующий контракт.
И однажды утром, после того как я в сотый раз наткнулась на его фото в новостной ленте, я взяла телефон и отписалась от всех блогерских и светских пабликов. Раз и навсегда. Мне больше не нужно было знать. Я и так знала всё, что было важно. Он искал счастье на глазах у миллионов. А я... Я просто пыталась забыть, как оно выглядело, когда оно было нашим, маленьким и никому не принадлежащим, кроме нас двоих.