15 глава
Типа ты не та, типа я не тот
Наши пути расходятся — это нормально
Нас разведёт по сторонам, чтоб не столкнулись лбами
Всё забудется поздно или рано
егор крид-голос
Строчка из его новой песни, которую я невольно выучила, потому что её крутили везде, жгла изнутри. «Наши пути расходятся — это нормально». Я пыталась в это верить. Строила свою жизнь, кирпичик за кирпичиком, из показов, съёмок и перелётов. Возводила крепость успеха, чтобы было не так больно.
Я сидела в гримёрке после долгого дня съёмок для российского Vogue. Усталость приятно ломила кости. Я листала ленту Instagram, отключив мозг. Милые котики, еда, закаты... И вдруг — всплывающая рекомендация «Новости шоу-бизнеса». Я редко открывала такое, но палец сам нажал.
«ЕГОР КРИД И НЮША РАСКРЫЛИ ОТНОШЕНИЯ! ПАРА СКРЫВАЛАСЬ ЦЕЛЫЙ ГОД!» — кричал заголовок. Ниже — размытые кадры из какого-то ресторана: он, в своей неизменной чёрной кепке, держит за руку её. Улыбается. Такой улыбкой, которую я не видела много лет. Счастливой, настоящей, не для камер.
Мир не рухнул. Он просто на секунду вывернулся наизнанку, став чёрно-белым и беззвучным. Я слышала, как моё сердце гулко бьётся где-то в висках, а в ушах — только шипение тишины.
Потом волна. Горячая, солёная, неконтролируемая. Слёзы хлынули сами, не спрашивая разрешения. Они текли по щекам, капали на экран телефона, размывая её счастливое лицо. Я не рыдала. Я просто сидела и молча плакала, как плачет ребёнок от внезапной и необъяснимой боли. Руки дрожали.
Год. Целый год. В то время, как я убеждала себя, что «пути расходятся — это нормально», что я всё приняла и отпустила... Он был с кем-то другим. Скрывался. Строил что-то настоящее. С той, с кем не нужно было прятать улыбку.
Все мои взрослые, красивые убеждения рассыпались в прах. Внутри снова была та пятнадцатилетняя девочка, которая стояла на школьном дворе и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Только теперь не было его плеча, чтобы в него упереться. Не было его рук, которые гладили бы по голове.
«Всё забудется поздно или рано», — пел он в том треке. Враньё. Ничего не забылось. Просто было аккуратно замуровано, и один информационный повод обрушил все стены.
В гримёрку кто-то зашёл — стилист, кажется. Увидел моё лицо и замер.
— Юля, что случилось? Всё хорошо?
Я быстро, почти грубо, провела руками по лицу, смазывая дорогой тональный крем и слёзы в одно пятно.
— Всё. Просто аллергия. На... на туши, наверное. Выйдите, пожалуйста. На минуту.
Когда дверь закрылась, я встала, подошла к зеркалу. Смотрела на своё отражение: размазанная краска, опухшие глаза, лицо той самой Юли Гариповой, а не неприступной top-модели. Я сделала глубокий вдох, потом выдох. Ещё один. Профессиональный, из йоги, чтобы успокоить паническую атаку перед выходом на подиум.
«Наши пути расходятся — это нормально».
Да. Это нормально. Просто мои пути привели меня на обложки журналов, а его — в объятия к другой. И нормальность этой ситуации резала, как битое стекло.
Я набрала в ладони ледяной воды из-под крана и умылась. Потом начала методично, дрожащими пальцами, исправлять макияж. Каждое движение было чётким, выверенным. Как на съёмке. Я замазывала следы слёз, как замазывала всё прошлое. Слой тона, пудра, тени. Маска возвращалась на место.
Через десять минут я вышла из гримёрки. Высокая, прямая, с холодным, отстранённым выражением лица.
— Всё в порядке? — снова спросил стилист.
— Абсолютно, — мой голос прозвучал ровно, почти безразлично. — Поехали. У меня завтра вылет в Лос-Анджелес в шесть утра.
Я шла по коридору, чувствуя, как внутри всё ещё ноет та самая, старая рана, разбуженная новостью. Но снаружи я была идеальна. Мои пути действительно разошлись с его. Безвозвратно. И теперь мне предстояло идти по своему — одной, но с безупречно нарисованной улыбкой и разбитым сердцем, которое никто не должен был увидеть.