18 глава
Сообщение так и висело в телефоне неотвеченным островком боли. Я не удалила его. Не заблокировала номер. Оно просто было там, как немой свидетель моего упрямства и его... чего? Назойливости? Раскаяния?
А через три дня, когда я уже почти убедила себя, что это была случайность или чья-то глупая шутка, пришло второе.
«Это я, Егор. Знаю, очень виноват перед тобой. Я всё пойму. Где ты?»
На этот раз меня будто ошпарило. Не гневом. Чем-то более острым и опасным. В этих строчках читалась не просто формальность. Читалась усталость. Отчаяние. И та самая, детская, неловкая надежда, с которой он когда-то воровал мои трусы — глупый, единственный известный ему способ привлечь внимание.
Я села на кровать в номере отеля. Лондонский тусклый свет лился в окно. Завтра у меня самолёт. Домой. В Москву. На целый месяц заслуженного отпуска, первый за три года. Судьба, надо же, какая насмешница.
Палец сам потянулся к экрану. Разум кричал: «Не надо! Не открывай эту дверь!» Но сердце, это предательское, бестолковое сердце, уже делало выбор.
Я набрала коротко и сухо, будто телеграмму:
«В Лондоне. Завтра лечу в Москву. Вечером.»
Ответ пришёл почти мгновенно, будто он сидел, уставившись в экран.
«Встретить?»
Одно слово. И в нём — целая вселенная вопросов. Где? Как? Зачем? Встретить как старого знакомого? Как того, кого когда-то любил? Как того, кого предал?
Я закусила губу. Риск. Безумный, непростительный риск. После всего, что было. После его публичных отношений, после этого цирка с «Холостяком», после лет молчания.
Но я устала. Устала от этой железной маски, от вечного бегства, от того, что самое большое чувство в моей жизни так и осталось незавершённой главой, повесть к которой пишет кто-то другой.
Я выдохнула и набрала:
«Если хочешь. Рейс SU 2581. Прилёт в Шереметьево в 17:40.»
Больше я ничего не добавила. Ни смайликов, ни точек, ни вопросов. Просто факты. Как расписание. Пусть решает сам. Я дала шанс. Последний. Или первый — я уже сама не знала.
Оставшиеся часы в Лондоне прошли в тумане. Упаковка чемодана, дорога в аэропорт, паспортный контроль — всё делалось на автомате. Внутри была странная, звенящая пустота. Ни страха, ни радости. Лишь холодное, отстранённое любопытство. Придёт ли он? Узнаю ли я его в толпе? И что мы скажем друг другу после всех этих лет, всех этих сломанных обещаний и ненужных слов?
Самолёт взлетел, набирая высоту над туманным Альбионом. Я прижалась лбом к холодному иллюминатору. Где-то там, впереди, была Москва. И, возможно, он. Тот самый мальчик, который когда-то украл у меня кружевные трусы и кусочек сердца. Мужчина, который теперь писал «я всё пойму».
А я... Я летела навстречу либо старой боли, либо новому началу. Или, что более вероятно, навстречу просто ещё одной странной главе в книге, которую мы когда-то начали писать вместе, а потом в спешке растеряли все страницы.