Тогда почему ты сейчас плачешь?
А по-другому б не было, как ни крути.
мне выпадают только сложные пути.
и цели нет, и некому помочь идти,
но ты мог бы меня ими провести
Не успеваешь оглянуться, как неделя каникул пролетает перед носом. Несколько дней, которые оставляли в душе весьма противоречивые чувства.
С одной стороны это было классное время, парни смогли стать ещё на шаг друг к другу ближе, теснились на одном диване, вместе смотрели фильмы, обнимались, по утрам по долгу разговаривали. С другой же поведение Хэ Сюаня не входило ни в какие ворота. Он постоянно рыдал во сне, постоянно просил неизвестно за что прощения, практически ничего не ел. И даже насильно Ши Цинсюаню не получалось накормить парня. Ни ласковыми объятиями, не трепетными поцелуями. Каждый раз, стоило Хэ Сюаню поесть, как он по долгу стоял над унитазом, кричал, оставляя скромные кусочки еды в воде.
Ветерок столько раз предлагал своему парню сходить к врачу, столько раз целовал его обнажённые плечи, постоянно повторяя, какой же Хэ Сюн у него красивый. Постоянно говорил о своих чувствах. В общем, делал всё, что только мог, однако от этого Хэ Сюаню становилось лишь хуже.
Пока его парень спал, он пялился в однотонный потолок, пытаясь разглядеть в нём хоть что-то, что не навевало ему мысли об еде. Он держал Ши Цинсюаня за руку, прикусывая губу, чтобы хотя бы на этот раз не выглядеть жалко, чтобы не заплакать. Но слёзы так отчаянно катились по его щекам, а мысли крутились всё те же: «Ты его не достоин. Твоё тело — уродливо. Перестань есть, иначе навсегда потеряешь своего мальчика».
И это доводило до такого отчаяния, до слабых царапин на бёдрах и животе, до обкусанных в кровь губ, до постоянно красных глаз и тяжёлых мешковатых век. Ему следовало поговорить о переживаниях с Ши Цинсюанем. Ему следовало выговориться. Ему следовало не держать всё в себе. Ему следовало...
Ему следовало перестать продолжать так себя вести, во всём сознаться своему мальчику, громко выплакавшись ему в грудь. А ещё лучше обратиться к врачу. Следовать то следовало, однако мысли говорили совершенно об ином.
Ранним утром понедельника, когда все ещё давно спали, Ши Цинсюань с небольшим чемоданом поплёлся домой. Они коротко попрощались, на последок обнялись. Ветерок не особо и спешил домой, ибо знал, каких оплеух он там получит.
И действительно, Ши Уду едва не выпнул его с порога, хоть и знал обо всём с самого начала. Ши Цинсюань предупредил брата короткой запиской: «Я буду у парня все каникулы. Не скучай». А больше ничего в этой записке не значилось. Конечно же ему влетело. Но разве это сейчас волновало некогда ветренного мальчика. Сейчас все его мысли были направлены на Хэ Сюаня. Как он сейчас себя чувствовал? Кушал ли он? Неужели опять блевал? Плакал ли?
Как же было тошно от подобных мыслей.
Хэ Сюаню и подавно. Он вообще не хотел идти в школу. Хотел закрыться дома. Хотел разбиться о землю лишь бы отплатить за грустный взволнованный взгляд его парня. Ему было дико стыдно за то, что его светлый и нежный мальчик увидел его в таком состоянии, узнал о том, о чём ему знать не следовало. И как же горько было от этих мыслей.
Хэ Сюань не достоин этого трепетного и ранимого человека. Он ужасен. Ужасный характер, ужасное тело, отвратительное поведение. Он доставлял своему мальчику лишь одну боль, лишь одни страдания. Ему не следовало находиться с его сокровищем, с прекрасными бирюзовыми глазами, с пухлыми горячими губами, с холодным вздёрнутым носом. Ему не следовало доставлять Ши Цинсюаню боль. Ему нужно похудеть. Похудеть до самых костей, до внутренностей, до мяса, до праха. Иначе он не сможет быть со своим мальчиком, не сможет быть достойным его.
С таким решением через день Хэ Сюань пришёл к Ши Цинсюаню в безлюдный коридор. В тот самый коридор, в котором год назад они начали встречаться.
— Цинсюань, нам нужно взять перерыв. Ты слишком хороший. Я должен обо всём подумать. Не знаю на сколько это, но постарайся не волноваться за меня.
Он кратко целует своё сокровище в щёку и растворяется в коридорном проходе.
— Не говори так, Хэ Сюн! Мы же можем просто поговорить! Почему ты пытаешься справиться в одиночку? Я же люблю тебя... Милый...
Но на крики и всхлипы Хэ Сюань не окликивается, хотя прекрасно их слышит. В его груди дыра, идёт он быстро, поспешно перебирая тощими бёдрами, едва удерживая равновесие, чтобы не упасть и не заплакать. Ему немыслимо больно говорить такие вещи. Он не собирался прекращать их отношения. Ему следовало просто на время отдалиться от Ши Цинсюаня, похудеть, а потом уже вернуться. Но такое похудение не приведёт его к счастью. Оно только убьёт его.
Ши Цинсюань плачет в туалете, вжимаясь в грудь Се Ляня. Он учился в параллельном классе, в прошлом году являлся старостой, как и Ветерок, поэтому они хорошо сблизились и сдружились. Парень гладил заплаканные кудри, тяжело вздыхал и пытался успокоить друга.
— Хэ Сюаню просто нужно время. Он же не разорвал отношения, просто взял небольшой перерыв. Всё будет хоро...
— Не будет! — перебивает его Ши Цинсюань. — Он вообще ничего не ест, постоянно кричит по ночам. Он убьёт себя этим голодом! А он обещал не умирать! Хэ Сюн обманул меня!
Слёзы уже заполнили все глаза, всю рубашку Се Ляня, который до сих пор тешил себя надеждой, что сумеет успокоить друга.
— Вам нужно поговорить. Попытайся до него достучаться, он ведь только тебя в данном случае послушает.
— Нет, Се Ляня, он и меня не станет слушать... — крики стихают и постепенно превращаются в всхлипы. — Я должен что-то сделать... Я не должен был говорить в тот раз ему про бока.
В это время Хэ Сюань стоял на крыльце, докуривал третью сигарету, чтобы утолить чувство голода и косо смотрел на рядом стоящего Хуа Чена. Он не курил, лишь бросал тяжёлые взгляды на куда-то спешащих людей.
— Ну и зачем ты взял перерыв в отношениях?
— Своим состоянием я делаю ему больно. Он должен быть счастлив. — сказал это он с дрожащими руками и щемящим от боли сердцем.
— Тогда почему ты сейчас плачешь? — Хуа Чен всегда был внимательным, а потому скрыть предательски стекающие по щекам слёзы от него было сложно.
— В глаз просто что-то попало.
А у самого на душе камень.
В окне, что напротив
Я увижу горящее тело твое
И пишутся строки, строки о том
Как меня ненавидишь за все