Я люблю все твои шрамы...
В 17 изо всех сил держишь свой дряхлый мирок
ты заражен этим ублюдством людским, и вот
твой мир разламывается, теперь есть только тот
для которого ты навсегда
Прошло три дня с момента начала каникул. Каждую ночь Хэ Сюань кричал во сне, просыпаясь от отвратительных сцен. Эти кошмары пугали его, не позволяли нормально жить, отправляли его существование. По его щекам катились слёзы. И в каждом сне он представал один на один перед своим мальчиком. Представал в уродливой форме с огромными боками. Он плакал и кричал, затыкал уши, а Щи Цинсюань лишь холодно отвечал:
— Ты слишком жалок, Хэ Сюн. Научись уже контролировать свой рацион.
И каждый раз Ши Цинсюань не мог понять, почему его парень просыпается в холодном поту и слезах, почему у него такое испуганное выражение лица и почему он каждый раз так наивно утыкался в грудь. Ветерок гладил Хэ Сюаня по спине, целовал его руки и робко шептал ему на ухо:
— Я рядом, всё закончилось. Это всего лишь сон.
Но как бы ни старался он не мог понять сны своего парня. Он не мог понять подлинную причину истерик. Не мог понять, почему Хэ Сюань каждый раз ищет оправдания, чтобы не есть. Не мог понять, почему каждый раз он выходит из ванной с покрасневшипи глазами. Не мог понять... Но уже начал догадываться.
Он пытался спросить возлюбленного, но тот каждый раз переводил тему или вообще куда-то уходил. Хэ Сюань стал более отстранённым, меньше позволял себе вечерние нежности, реже говорил о своих чувствах, но боже, как же он плакал по ночам, крепко вжимаясь в грудь Ши Цинсюаню. Плакал, но молчал. Он всё так же предпочитал справляться в одиночку. Однако было ли это уместно в данном случае?
Хотя нет, Хэ Сюань не молчал. Единственное слово из его уст всё же удалось услышать. И это было слово "прости".
Несмотря на то, что они вместе неплохо проводили время. Целовались под глупые фильмы, отмокали в ванной и разговаривали о чём-то неважном, Ши Цинсюаню каждый раз было неспокойно за своего парня. Его поведение настораживало. Хотелось помочь, выслушать, поговорить, но попытки каждый раз заканчивались провалом.
Нужно было хоть что-то делать. Ветерок предлагает сходить Хэ Сюаню в их любимую закусочную, поесть любимых некогда стейков, но получает резкий отказ. Неужели его парень и правда решил так резко похудеть? Но зачем? Он ведь и так был прекрасен, изящные длинные пальцы, обкусанные тонкие губы, нос с небольшой горбинкой, который Ши Цинсюань каждый раз целовал перед сном. Его парень был самым красивым и нежным одновременно, несмотря на внешний холод, он всегда был добр внутри. По крайней мере к нему одному.
Может быть, Ши Цинсюаню было лишним в тот раз шутить про бока? Может быть, его Хэ Сюн всё неправильно понял? Может быть, это его сильно ранило? Может быть, это и есть истинная причина его страданий?
Думая об этом, Ветерок не размыкает пальцы, лежит на коленях у любимого и что-то невнятно ему мурлычит. Они целый день лежат, обнимаются, практически ни о чём не говорят. Просто смотрят глупые сопливые фильмы и нежатся.
По мнению Ши Цинсюаня, его парню сейчас это просто необходимо. Ему сейчас важно, чтобы кто-то подчеркнул его значимость. Ему сейчас как никогда раньше нужны забота и любовь.
Под вечер Хэ Сюань что-то долго ищет в старом ободранном комоде, а вскоре находит старую пачку сигарет и уходит курить.
— Хэ Сюн, ты же бросил? — протягивается Ши Цинсюань и подходит со спины к парню, крепко обнимая его.
— Бросил. Это последняя.
— Так не кури. — он слетает их пальцы и оставляет мягкий поцелуй на щеке. — Это же так вредно.
— Извини. В этот раз я сорвался. — тяжело выдыхает он, оставляя клубы дыма позади.
На душе было настолько отвратительно, что Хэ Сюань сорвался и снова взялся за старое. Снова начал курить. Начал курить, делая больно его любимому мальчику, заставляя его глаза вновь становиться щенячьими.
Сейчас он стоял в старой мешковатой футболке. Ши Цинсюань стоял рядом и крепко держал его за руку, нежно поглаживая запястья.
— Я ведь никогда не спрашивал тебя, откуда у тебя столько шрамов на руках и спине. Если не хочешь, не рассказывай.
На самом деле у Хэ Сюаня и вправду была исполосаны вся спина и все запястья. Но это было в прошлом. Это были ошибки, шрамы от которых до конца жизни будут красоваться на теле.
Ши Цинсюань приподнимается на носочки, ласково целуя парня в лоб. Слышит лишь сдержанное:
— До твоего перевода я был проблемным ребёнком, хотя и сейчас не лучше. — Он затягивается и переводит взгляд на Ветерка. — Но тогда я хотел умереть. Это было единственное, чем я жил в то время. У меня было много попыток, я даже состоял на учёте. Потом пришёл ты, но шрамы остались, хотя прошёл уже год.
— А сейчас ты не хочешь умереть? — с тяжёлым сердцем задаёт вопрос Ши Цинсюань.
— Нет.
— Точно? — слёзы начинают образовываться на его глазах. — Ты не умрёшь? Пообещай мне, Хэ Сюн. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Не причиняй мне боль.
— Я не убью себя. Будь в этом уверен.
И в этом Хэ Сюань не ошибся. Как бы сильно он бы не ненавидел своё тело, убить себя в данном случае было невероятно глупо. К тому же его мальчик, его любимый Ши Цинсюань... Как бы сильно он бы тогда плакал. Нет. Хэ Сюань не посмеет себя убить. Это далеко не выход. Он просто перестанет есть, скинет лишние килограммы и вернётся к нормальной жизни. Вернётся ведь?
— Закрой глаза.
— Что?
— Просто закрой.
Хэ Сюань затушивает сигарету, закрывает глаза, поддаваясь нежным объятиям, ласковым касаниям, родных, полных нежности и любви. Ши Цинсюань начинает целовать своего парня, трепетно, заботливо, со слезами на глазах. Он целует его в лоб.
— Я люблю тебя, Хэ Сюн.
Затем в щёку.
— Я люблю тебя, Хэ Сюн.
Затем в худые, впалые ключицы.
— Я люблю тебя, Хэ Сюн.
Ши Цинсюань целует его полностью. С любовью, с глазами полными боли. И каждый раз говорит, как же сильно он его любит. Когда он поднимет глаза, он видит, как Хэ Сюань плачет. На лице то же спокойствие, та же уверенность, но слёзы так и катятся по его щекам. И сколько же страданий в этих чёрных несчастных глазах.
— Прости меня, Цинсюань.
Он продолжает стоять, но глаза так и молят, так и просят объятий. Ши Цинсюань выполняет неозвученную просьбу, обнимает, ещё крепче прижимаясь к любимому. Ещё заботливее и трепетнее.
Затем они уходят спать. В сонном бреду Ветерок мямлет:
— Вот когда мы закончим одиннадцатый класс я перееду к тебе насовсем. Либо же я могу попытаться решить вопрос с братом. Ты как думаешь?
Но Хэ Сюань молча продолжает обнимать Ши Цинсюаня, не отпуская его пальцев, а его рёбра уже прощупывались через футболку.
Я не такой, каким хотел казаться,
но вот боюсь тебе в этом признаваться.
я очень долго строил своё одиночество,
боюсь сломаться, когда оно закончится