Хочешь, я тебя покормлю?
Запах лета и лучшие годы
Убивают изнутри ежедневно.
Когда солнце и небо проснется,
Мы сюда опять вернемся, наверное.
Неделя школы тянется крайне медленно. Руки опускаются и сил не остаётся ни на что. Хочется поскорее вернуться домой, лечь в горячую ванну, отдыхать, ничего не делая при этом. Но нужно исправлять оценки, бегать за учителями, решать классные мероприятия... В общем одна сплошная суета.
Она заканчивается лишь в вечер пятницы, когда солнце заходит за горизонт и становится по-ноябрьски холодно. Снег падает на макушку, нос, пальцы, тает на глазах. Хочется встать на месте и наблюдать за плавным падением снежинок, но нужно идти. Холод обжигал кожу, хотелось скорее попасть в тёплое помещение.
Хотелось чего-то милого и хорошего, а вовсе не грустного и мрачного, каким был в этом году ноябрь. Хотелось нежности, тепла любви. За день до начала каникул Ши Цинсюань предлагает на неделю пожить у Хэ Сюаня, пока идут каникулы, они могли вдоволь насладиться друг другом. За неделю они могли отдохнуть, заболтать друг друга до самого утра. Могли расслабиться, разнежиться. Могли спокойно любить и ни о чём не задумываться.
Ну так вот Хэ Сюань всё таки согласился на предложение своего парня, хотя уговаривать его пришлось долго. Он жил в небольшой и достаточно тесной квартире, наверняка им двоим просто не хватит места. Особенно Ши Цинсюаню, который привык к пространству и комфорту. Но тот даже не стал слушать, ограничившись лишь: «Не будет места? Я могу на полу поспать. Ну Хэ Сюн, ну давай проведём время вместе?!»
Он просил долго, умоляюще, милым щенячьим глазам было невероятно сложно отказать. Так вот Хэ Сюань и согласился, хотя и предупредил, что квартира сделана в довольно мрачных тонах.
Главная причина, по которой он не хотел пускать парня к себе, был тот факт, что в последние дни Хэ Сюань сильно раскис, перестал нормально есть и всё время только и смотрел на себя в зеркале, рассматривая "лишние" килограммы. Он не хотел, чтобы его светлый, солнечный мальчик узнал об его переживаниях. Не хотел сделать больно, не хотел напугать. Но с каждым днём здраво становилось всё тяжелее, а в голове постоянно крутилось: «Ты его не достоин. Ты слишком уродлив для него. С таким телом твой мальчик рано или поздно уйдёт от тебя».
Становилось страшно и горько. Но его мальчик не должен ни о чём узнать. Он слишком добрый и чувствительный. Он будет долго плакать и гладить Хэ Сюаня по голове. Для него эта новость будет болезненной. Нет, его не нужно беспокоить. Вот уйдут лишние килограммы и всё обязательно будет хорошо. Главное — похудеть. Главное — стать достойным. Главное, чтобы Ши Цинсюань ни о чём не догадался.
— Хэй, Хэ Сюн, а чего это у тебя так мрачно? — возникает Ветерок, стоя на пороге квартиры.
Темно и мрачно. Не видно ни зги. В какой-то степени даже страшно. Чёрные оттенки создают довольно пугающую атмосферу. Ши Цинсюань хватает парня за руку и быстрыми движениями раздвигает шторы, открывает окно, впуская холодный воздух. Везде разбросаны вещи. На диване валяется рюкзак, на кресле — гитара. А сколько носков лежат на полу... Кажется, что хозяин здесь никогда не убрался, а просто приехал, закинул в одну кучу все вещи и уехал обратно.
На самом деле Хэ Сюань всегда прибирался. Всегда наводил порядок. Всегда заботился о месте, в котором жил. Хотя в последнее время не было никакого желания что-то прибирать. Носки, как носки. Гитара... Да пускай там лежит. Рюкзак пригодится в следующей четверти, а пока глубоко плевать, где он находится.
В общем, собственное тело слишком сильно волновало Хэ Сюаня, что на мысли о чём-то другом не оставалось ни времени, ни сил.
— Хэ Сюн, — окликает его Ши Цинсюань. — Ты в порядке?
Он нежно целует парня в лоб, а после расплывается в улыбке. Затем добавляет:
— Если тебя что-то тревожит, то ты всегда можешь мне рассказать. Я же люблю тебя.
Но Хэ Сюань молчит. Он привык замалчивать собственные проблемы, углубляясь лишь в проблемы самого дорогого в его жизни человека. Ши Цинсюаню бывало и хуже. А ему всего навсего нужно похудеть.
Ветерок трётся носом о нос Хэ Сюаня, невесомо касается его губ и осторожно, всё так же нежно и трепетно, целует. Его парень не противится, лишь гладит Ши Цинсюаня по спине, не размыкая объятий. Они целуются, обнимаются и нежатся под прохладным воздухом, идущим из окна.
— Я замёрз, — дрожит Ветерок и спешит скорее закрыть окно. — К тому же я хочу кушать.
Они направляются на кухню. И вдруг Хэ Сюаня бросает в холод от мысли: «А вдруг его мальчик догадается? А вдруг узнает, что он решил похудеть?». По спине пробегают мурашки, становится дико.
— А что ты кушаешь, Хэ Сюн? — удивляется Ши Цинсюань, глядя на пустые полки холодильника.
— Еда закончилась. Я могу заказать тебе суши. — Он гладит парня по спине и расплывается в нервной улыбке. Он не умеет улыбаться, особенно, когда встревожен.
— Не нужно, Хэ Сюн. Я сам закажу и мы вместе покушаем. Я итак тебя очень сильно стесняю.
Но Хэ Сюань мягко целует любимого в лоб, гладит дрожащими пальцами по спине, пытаясь успокоиться.
— Вовсе ты не стесняешь. Не переживай на этот счёт.
Они заказывают огромную партию суши. Настолько огромную, что, кажется, никакого желудка на это не хватит. Ши Цинсюань наедается вдоволь, оставляя лишь пустые коробки. Он смотрит на копающего в тарелке Хэ Сюаня, опускает тревожный взгляд и спрашивает:
— У тебя живот болит? Может врача вызовем?
— Всё нормально. Просто я с утра поел.
Ложь. Откровенная ложь. Обманывать своего парня до безумия стыдно, но другого варианта в голове не возникает. Нужно любыми способами скрыть, что на самом деле лежит на душе.
— Хочешь, я тебя покормлю? — он смотрит тем же щенячьим взглядом, на сердце становится больно. — Могу с ложечки. Немножко поешь, иначе сил не будет. Давай ради меня.
От этих слов противоречивые чувства бросают Хэ Сюаня в дрожь. На душе скребутся кошки, стыдно и страшно одновременно. Но делать больно щеньчьим бирюзовым глазам казалось невозможным. Он не мог отказать, когда его парень смотрел на него так.
Он осторожно открывает рот. Все азиаты в тот момент перевернулись в гробу, Ши Цинсюань кормил своего парня с ложечки. Есть суши ложечкой... Ну до такого только Ветерок додумается.
Несколько суш и желудок Хэ Сюаня ощущается непривычно полным. Чувствуется лёгкая сытость. Но в голове мелькают тревожные мысли. А вдруг он снова набрал.
Он пытается отвлечься. Взгляд потухший, пальцы дрожат, он произносит лишь быстрое:
— Я мыться. — и уходит в ванную.
Ши Цинсюаня не устраивает такой ответ. Он осторожно плетётся к парню, прыгает на него со спины со словами:
— Бу! Давай вместе помоемся?
И они ещё долго отмокают в ванной вместе, а затем засыпают в обнимку на диване.
Я разучился сострадать
Я разучился видеть радость в людях,
Но мы все таки стремимся создавать
Такие детские мечты, хотя взрослые осудят