Близко к сердцу
В этой квартире не видно ни солнца, ни неба
Вокруг лишь седые дома
Я бы в жизни не понял, что мне говорят
Твои неземные глаза
Вечер осеннего дня. Погода испортилась. За окнами шумел ветер, листья кружились в самые разные стороны, залетая даже через приоткрытые форточки внутрь зданий. Утром было тепло. Тёплый ветер, красивые блестящие листья. Погода в это время года меняется часто, сложно предугадать какой она будет. Для этого существует прогноз погоды, который кстати тоже не всегда был достоверным.
Хэ Сюань сидел за столом, долго смотрел в окно и всё время о чём-то думал. Волосы падали на лицо, что очень сильно раздражало. Четверть закончилась не очень, он нахватал несколько троек, а всё потому, что весь урок только пытался сделать вид, что учится. На самом деле все уроки он смотрел на Ши Цинсюаня. На его парня, на самого нежного и красивого человека на всём белом свете. И хотя прямо он о своих чувствах не говорил, по взгляду было всё понятно. Он по уши влюбился.
Сейчас он сидел за столом огромной просторной квартиры, сделанной в светлых, голубых цветах. Ему была не важна обстановка, запах, исходящий из коробок со стейками, ему был важен его мальчик. Хэ Сюань всегда был не людим, ненавидел людей до чёртиков, практически ни с кем не общался, но всё это было лишь иллюзией, наваждением до их с Ветерком встречей.
Он помнил её отчётливо, наизусть. 1 сентября, год с лишним назад. Он сидит за своей любимой последней партой, что-то чертит в блокноте. Класс шумит, галдит, хохочет, но его это мало волнует. И тут заходит этот неугомонный жизнерадостный комочек света. Казалось бы, что в нём особенного? Новенький, просто слишком счастливый для десятиклассника.
Но тут незадача. Этот новенький садится рядом с ним, начинает писать ему каждый день, всячески поддерживать контакт. Хэ Сюань не привык, чтобы кто-то уделял ему внимание. Сначала он отталкивает парня, говорит, что им вообще лучше не связываться, но Ши Цинсюань не отстал. Наоборот, он с новой силой продолжал попытки построить крепкую дружбу. Но всё это вылилось в то, что оба незаметно для себя в друг друга втюхались.
Хэ Сюань начал замечать странное чувство в груди спустя месяц после их якобы "дружбы". Он долго противился ему, старался отдалиться, отстраниться, уйти. Но Ветерок не мог угомониться. Общение не прекращалось только благодаря ему. В конце концов он сам признался Хэ Сюаню в один из серых ноябрьских дней. Сказать, что тот был ошарашен, не сказать ничего.
В итоге они начали встречаться, незаметно для одноклассников целоваться в коридорах, каждый раз идти домой вместе и по нарастающей. Примерно в январе прошлого года они впервые занялись сексом, это было неумело, тяжело, оба вспоминали со смехом. Они ещё долго учились на ошибках, Хэ Сюань постоянно улыбался, смотря на обнажённое тело любимого, гладил его по спине и что-то невнятно шептал. Возможно, слова любви, а возможно, он просто что-то про себя напевал.
За этот год Ши Цинсюань занял сердце нелюдимого некогда парня. Влюбил в себя по уши, влюбившись по уши в ответ. И сейчас, когда они ели вместе стейки, всё казалось таким глупым и посредственным, что Хэ Сюань не мог думать ни о чём серьёзном, только есть и смотреть на своего любимого мальчика, искренне, с любовью.
— Вот это я наелся. — Протягивается на стуле Ши Цинсюань. — Представь потом какие бока у нас будут, а Хэ Сюн?
Парень беззаботно смеётся, сжимает на животе складки кожи и улыбается. Он только что пошутил, непринуждённо, глупо. Тогда почему в этот момент Хэ Сюань всерьёз начал задумываться: не набрал ли он случайно?
Он смотрит в окно, пытаясь поймать отражение, смотрит в телефон, в зеркало. И везде он кажется себе полным, везде щёки непривычно большие, везде кажутся лишние килограммы. Хотя Хэ Сюань далеко не толстый. Наоборот, в последнее время он стал походить на нормального человека, всегда отличался бледной худой кожей, впадинами на лице и торчащими рёбрами. Может быть, он немного и набрал. Но разве это повод считать себя полным? Сложно сказать. Да и сейчас это было не важно. Это было только начало.
— Хэ Сюн, ты в порядке? — Ши Цинсюань сплетает их пальцы и мягко целует возлюбленного в лоб. — Ты весь бледный и напуганный. Что-то случилось?
На что получает лишь скомканное:
— Всё нормально. Не волнуйся.
— А я волнуюсь.
Ветерок тянется к обкусанным, но столь родным губам, садится к Хэ Сюаню на колени и руками обвивает его шею.
— Ты у меня самый лучший. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? Теперь знаешь.
Он целует его в щёку, расплывается в улыбке. По спине Хэ Сюаня пробегают мурашки. Становится тяжело дышать, пальцы начинают дрожать, а голова кружиться. Слёзы поступают к глазам. Себя контролировать всё сложнее и сложнее, но он берет себя в руки и, чтобы его любимый мальчик не волновался, целует его в губы.
Нежно, осторожно, совсем не страстно. Изучающе и ласково. В этом поцелуе была собраны все самые светлые чувства, которые он испытывал к Ши Цинсюаню. Вся любовь к нему. Вся боль. Ветерок трётся носом о нос любимого, улыбается, но поцелуй не прерывает. Мягко касается языком нижней губы Хэ Сюаня, осторожно сплетает их языки. Порой они способны быть такими нежными, такими счастливыми.
Тем не менее Хэ Сюаню ещё тогда стоило рассказать своему парню о переживаниях, тогда в итоге бы всё обернулось менее болезненно.
Целуются они ещё долго, а могли целоваться ещё дольше, если бы не Ши Уду, который так не кстати вернулся домой. Ключи упали на пол, он покосился на целующихся парней, про себя выругался и как начал размахивать руками в стороны, что аж спокойный всегда Хэ Сюань напугался.
— Вы когда-нибудь можете целоваться не в этой квартире?! Да хоть у пса на будке, только не здесь!
— Ну ты по своему тоже пёс. — тяжело вздыхает Хэ Сюань, поправляя съехавшую на бок футболку.
— Пошёл вон! А с тобой, — он обращается уже к брату, — мы потом поговорим.
Затем Хэ Сюань неспеша начинает одеваться, обувает ботинки, накидывает шапку. Выйти из квартиры ему помогает неудавшийся пинок Ши Уду, на лице которого не было видно ничего хорошего.
— Ещё раз привезёшь этого в дом я тебе такое устрою! — пригрожает он пальцем Ши Цинсюаню. — Моя бедная красивая кухня...
Ши Уду хорошо относился к брату, но терпеть не мог его мрачного заносчивого парня, поэтому и ворчал каждый раз, как застукивал их целующимися. А потом каждый раз обещал "такое устроить", да только так и не устраивал, всего навсего запугивал.
В обещании забыться будто в броне.
Дыры делают взгляды навылет.
"Не ходи его дорогой" - так говорят мне,
Но куда бы ни пошёл, печатаю след в след