Развеялись
Мое сердце принадлежит тебе,
Это за тебя я всегда держусь,
Именно так.
И я знаю, что был неправ
Старшая школа. Уроки тянутся долго и муторно. К концу каждого чувствуется сильная усталость. Хочется поскорее вернуться домой, хочется развеяться. Но серые и скучные стены унылого здания внушают лишь разочарование. Всё слишком обыденно и рутинно. Хочется чего-то нового. Хочется разнообразия, некого обновления скучной и одноообразной жизни.
Чего хотел, то и получил. Ши Цинсюань устало бредёт по коридору. Две математики и английский сильно вымотали парня. Тяжёлый рюкзак свисал с плеч. Волосы сверкали несколькими слоями лака, пахли ванилью. Уставшие бирюзовые глаза источали нервозность.
За ним ещё более устало плетётся другой человек. Высокий, вытянутый, худой. Длинные чёрные волосы заплетены в высокий хвост, чёрные глаза, чёрные брюки. И один навсего золотистый пояс. Красивый, но ещё более уставший парень не торопится догнать Ши Цинсюань. Ему лишь бы где-нибудь остановиться, сесть и ничего не делать.
— Хэ Сюн, — его окликивает родной приторный голос, от которого в глазах начинают мелькать звёздочки. — Ну ты идёшь?
Хэ Сюань тяжело вздыхает. Видимо отдохнуть сегодня у него не получится.
— Сейчас какой урок?
— Физкультура. — Ши Цинсюань останавливается и с надеждой смотрит назад. — Давай не пойдём никуда. Я устал.
Хэ Сюань останавливается. Глаза наполняются блеском.
— И куда же мой мальчик хочет?
На что получает многосмысленное:
— Не знаю. Куда-нибудь, где можно развеяться. — В голове возникает идиотская, но достаточно интересная идея. — Пошли в туалет, там прогуляем.
И они уже более быстрым шагом направляются в сторону туалета. И вполне логично, что под предлогом развеяться в туалете Ши Цинсюань имел ввиду что-то совершенно другое. Что-то, что мог предложить только он. Что-то, к чему Хэ Сюань успел привыкнуть. Его светлый и нежный мальчик до одури любил развлекаться в школьном туалете. Особенно во время урока Физкультуры. Во первых новые ощущения, во вторых расслабляет.
Хэ Сюань запирает дверь на замок. Он останавливается, бросает счастливый взгляд на парня, осторожно хватает его за руку. Глаза наполняются блеском. Даже чёрные, для многих мрачные зрачки способны обретать звёзды.
— И чем же мой мальчик хочет заняться?
— А до тебя ещё не дошло. — Полными страсти глазами Щи Цинсюань прожигает своего парня с ног до головы.
— А кто у нас так сильно устал после английского?
— Ну не начинай, Хэ Сюн. — Он мягко кладёт ладонь на талию возлюбленному. — На тебя у меня всегда силы будут. К тому же развеемся.
Хэ Сюань всё прекрасно понимает. Спорить с его любимым мальчиком бесполезно. Что-то пытаться доказать, пытаться понять его мотивы и логику — тоже. Единственное, что он мог сейчас сделать, так это поддаться соблазну нежных горячих пальцев, которые так трепетно массировали ему ягодицы.
В ноздри бросается терпкий запах ванили. Становится трудно дышать. Ши Цинсюань целуется долго, трепетно. Сладкие губы оставляют приятное послевкусие. Хочется вновь ощутить их. Хочется бесконечно долго их целовать.
Его светлый и нежный мальчик целовался хорошо. Даже сказать, превосходно. Облизывает внутреннюю сторону губы, осторожно прикусывает губу. Их языки сплетаются подобно итальянскому танцу, у которого нет конца, который своей страстью превосходит всё остальное.
Поцелуй прерывается. Хэ Сюань прикусывает губу, сдерживая стон. Губы его мальчика стали настолько родными и желанными, что от них становится просто невозможно оторваться. Он медленно растёгивает верхнюю пуговицу огромной мешковатой рубашки парня, начинает целовать его ключицы. Каждое движение становится искушением в объятиях некогда мрачного и молчаливого парня.
Хэ Сюань холоден со всеми. Мало разговаривает и практически не проявляет интереса. Но только не с Ши Цинсюанем. Находясь под влиянием сладких губ, он теряет рассудок. Холодная оболочка тает, а глаза наполняютя блеском.
Закрывшись в кабинке, эти двое чувствуют себя Богами. Целуются, трогают друг друга и совершенно ничего не стесняются. Особенно Ши Цинсюань, котрый так провоцирующе гладил пах возлюбленного.
Хэ Сюань едва слышно вскрикивал, но во весь голос не стонал. Он предпочитал сдерживаться в подобных местах. Нельзя, чтобы их услышали. Иначе его любимому мальчику придётся несладко. Он же отличник, душа компании. Нельзя, чтобы о нём поползли столь грязные слухи, что он вместо физкультуры сейчас так дерзко провоцировал мрачного соседа по парте.
С десятого класса они сидели вместе. С тех самых пор, как Ши Цинсюань перевёлся в эту школу. Яркий и жизнерадостный Ветерок и холодный и сухой на комплименты Хэ Сюань. Совершенно разные. Но это не мешало им постоянно находить общие темы для разговора, целоваться в безлюдных коридорах, трахаться в туалете.
Хэ Сюань безумно любил своего мальчика. Ему было тяжело ему отказать, даже в самых нелепых просьбах. Хотя и постоянно удостоверивался, что они находились в приватной обстановке.
— Тише. — шипит Хэ Сюань, снова прикусывая губу.
Ши Цинсюань всё прекрасно понимает, но тем не менее продолжает играться со своим сдержанным парнем. Он целует его грудь, осторожно касается пальцами оголённого живота. Целует ещё более трепетно. Быстрыми движениями растёгивает ширинку брюк, прилипая губами к трусам.
Сначала ласкает любимого через трусы, на что получает сдержанные стоны и едва слышное мычание. Пальцы дрожат, дыхание становится прерывистым, а сердце бешено стучит. Хэ Сюаню невероятно тяжело сдерживаться особенно, когда его любимый так заботливо снимает его трусы и начинает облизывать вставший член.
Сначала обкусывает внутреннюю сторону бёдер, затем облизывает основание, постепенно поднимаясь в головке. Касается влажными губами, что-то негромко простанывает, наконец беря член в рот. Водит языком так пошло и похабно, из-за чего щёки Хэ Сюаня покрываются румянцем.
Он ненавидел английский язык, но от языка его влажного мальчика между ног он никогда не отказался. Наоборот, иногда даже молил.
Ши Цинсюань же бессовестно обсасывал член любимого, постепенно беря его в рот во всю длину. Что-то мычал, что ещё больше возбуждало, что-то пытался сказать, что добавляло дополнительную вибрацию и раслабляло сильнее.
Хэ Сюань изливается в рот любимому, прикрывает губы ладонью и пытается отдышаться. Ши Цинсюань же слизывает стекавшие с губ капли спермы, подмигивает, осторожно насаживаясь на парня. Сначала дерзко, издеваясь водит бёдрами по члену. Затем начинает осторожно касаться головки, нашло и бессовестно, быстро приподнимаясь обратно.
Хэ Сюаня это явно не устранивает. Глаза округляются, дыхание напоминает паровоз, создаётся ощущение, что ещё чуть чуть и он снова кончит по вине его сексуального парня. Он хватает Ши Цинсюаня за бёдра, сильнее насаживает на член, мягко целуя в лоб.
— Наигрался наконец?
Тот громко стонет, осторожно кивает с прикрытыми глазами. Начинает двигаться, руками касаясь своего члена, не прекращая стонать. Хэ Сюань же перехватывает инициативу на себя, утягивает возлюбленного в поцелуй, рукой же хватает его член и начинает доставлять ещё больше приятных ощущений, но уже своими силами. Его мальчик не должен сам себе дрочить. Для этого есть он. Его мальчик принадлежат только ему, он его бесконечно любит, дорожит до дрожащих подушечек пальцев, до сторонов, которые подавлялись родными губами. Дорожит и любит.
В этот раз они кончают одновременно, тяжело дышат друг на друга. Садятся рядом на крышку всё того же бедного унитаза.
— Хэ Сюн, я кажется рубашку испачкал...
— Может тебе футболку одолжить? — он бросает обеспокоенный взгляд в сторону портфеля.
— Было бы неплохо. — оба медленно одеваются, продолжая изучать обнажённые тела друг друга. Это вошло в их привычку, пялиться друг на друга после секса.
— Ты развеялся? — Хэ Сюань словно ждал возможности, чтобы задать этот вопрос.
Ветерок кивает:
— Кстати не хочешь завтра пойти ко мне? Брата дома не будет, сможем фильм вместе посмотреть, еду заказать.
— А если он нас вместе застукает?
— Ну не нагнетай обстановку. Всё будет хорошо, Хэ Сюн. — Он слетает их пальцы и невесомо целует любимого в лоб. — Люблю тебя.
Давай в подземном переходе играть на гитаре.
Нотная грамота тоже нам не нужна.
На фоне площади луна, как огромный фонарь, и
Губы, бордовые от вина –