Глава 29
Сугуру сидел в библиотеке, внимательно изучая информацию о Ритуале Пробуждения. Перед ним были открыты книги и свитки, в которых подробно описывались последовательность действий и значение каждого этапа.
Из свитка «О весенних обрядах и обновлении духовной связи».
Ритуал Пробуждения проводится в первые недели весны, после схода снегов и до начала посевов. Его цель — возобновить договор между людьми, землёй и тотемными духами. Считается, что после долгой зимы связь между мирами живых и духов ослабевает вместе с землёй. Люди, пользующиеся её дарами, обязаны первыми протянуть руку навстречу. Во время церемонии участники приносят рис из прошлогодних запасов, саке, соль, мёд, лекарственные травы, сушёные ягоды, семена будущего посева и первые весенние цветы.
Отдельное место в ритуале занимают останки животных, собранные в течение года: кости, рога, перья, мех и сброшенная змеиная кожа. Использовать разрешается лишь то, что было найдено в лесу или осталось после охоты ради пропитания. Ни одно животное не может быть убито ради обряда.
Считается, что всё, взятое у земли, должно однажды быть возвращено. Во время Ритуала Пробуждения останки сжигают, закапывают у корней деревьев или оставляют в священных местах как знак уважения к завершившемуся жизненному циклу.
В молитвах просят не о богатстве, а о равновесии: чтобы реки не обмелели, леса продолжали расти, звери приносили потомство, дети рождались здоровыми, а тотемы не отворачивались от своих носителей. Чужакам ритуалы С'Найт нередко кажутся суровыми. Но сами С'Найты верят: земля не требует красоты. Она требует памяти.
Сугуру перечитал последние строки дважды. Пальцы замерли на пожелтевшей бумаге, задержавшись у фразы о том, что земля не требует красоты. Он вырос среди людей, которые почти забыли, зачем проводят свои ритуалы. Со временем они превратились в красивое, но безопасное представление. Здесь же всё было иначе.
С'Найты не отворачивались от смерти и не пытались спрятать её за цветами и благовониями. Они признавали её частью жизни. Такой же естественной, как рождение, первый снег или весенний дождь. Пугает ли его это? Совсем немного. Но гораздо сильнее его поражало другое. Люди действительно верили в то, что каждый дар земли однажды должен быть возвращён.
Рэй появился, как всегда, тихо.
— Каэлин принял решение, — сказал он. — Волки остаются до ритуала. И будут участвовать. Полноценно. Все четверо.
Сугуру поднял взгляд от свитка.
— Я понимаю, зачем, — сказал он. — Это правильно. Политически, духовно, стратегически.
Он провёл пальцем по краю стола.
— Но мне всё равно хочется выбросить Сяо из круга, прежде чем он откроет рот.
Рэй не улыбнулся, но бровь чуть приподнял.
— Думаешь, он попытается?
— Без сомнений, — бросил Сугуру. — Просто будет делать это хитро. Через жесты, взгляды, запах.
Он вздохнул.
— Я знаю, Каэлин не предаст. Он даже не посмотрит на него. Но он будет рядом, он встанет с нами в круг, он поднесёт дары, и его запах будет рядом, когда я буду читать.
Он остро посмотрел на Рэя.
— Ты не представляешь, как это раздражает.
— На твоём месте кто угодно был бы раздражён, — спокойно ответил Рэй. — Но ты не кто угодно. Ты будешь стоять в центре круга. И духи будут слушать тебя. Не Сяо.
— Именно. Поэтому мне нужно быть спокойным.
Он поднялся, поправил одежду.
— Дай мне список участников и всё, что касается размещения. Я хочу знать, кто где будет стоять. Даже если это ничего не значит.
Рэй кивнул и вышел, оставляя Сугуру наедине с раздражением, которое не имело выхода, кроме как держаться прямо и читать так, чтобы даже духи замолчали.
Сяо в это время стоял в саду у пруда, где вода была неподвижной, как стекло. Солнце ещё не поднялось высоко, и утренний туман цеплялся за траву и за подол его одежды. Он наблюдал за золотыми карпами в воде. Их движения были размеренными, вольными. В этом было что-то странно утешающее. Но внутри не было покоя. Сяо знал, что он опоздал. Не нужно было много ума, чтобы это понять. Как Сугуру сидел рядом с Каэлином. Как его запах задерживался на коже альфы дольше, чем должно. Как Каэлин не глядел на других, даже когда другие смотрели.
И всё же... он остался. Он не был дураком. И не был самоуверенным щенком, который думает, что может украсть сердце альфы одним взглядом. Он видел, что между ними есть связь. Такая, что через неё не пройти силой. Но он не привык сдаваться. Даже если речь шла не о чувствах, а просто о праве быть рядом. Сяо решил, что будет участвовать в ритуале, как часть круга. И, быть может... духи тоже заметят его. Он поправил растрепавшиеся волосы и прошептал себе:
— Посмотрим, кто ты такой, журавль.
Он не пришёл разрушать. Но он и не собирался сразу уходить.
Поместье гудело.
Во дворе с раннего утра сновали слуги: кто-то нёс цветы для жертвенных кругов, кто-то тащил свёртки с тканью, кто-то громко спорил, где не сходились в счётах. Рэй с плотно сжатыми губами и кипой бумаг в руках появлялся то в одном крыле, то в другом, будто был одновременно в трёх местах. Его слегка раздражённый голос то и дело раздавался: «Левее! Быстрее! Это должно было быть готовым ещё вчера!»
Даже волки, пусть и с ленцой, но не стояли в стороне: Лоран помогал переносить тяжёлые стойки, Кадзи лично проверял точку входа во внешний круг, с молчаливым одобрением кивая при виде храмовых символов. Все вписались. Почти. Кроме одного.
Сяо, сидевший на каменной лавке под деревом, вытянул ноги и наблюдал за этой суетой с видом человека, который не торопится. Он был чист, причёсан, в белом, волосы аккуратно убраны, зелёные глаза блестели от лёгкой скуки. Он явно ждал своего момента, не желая теряться в общем хаосе. И тут где-то сбоку раздался голос:
— Эй, мятный.
Сяо даже не сразу понял, что это к нему. Но когда поднял глаза, то уже было поздно. К нему не спеша шёл Дэхви, с тем самым выражением лица, в котором всегда смешивались насмешка, интерес и лёгкое раздражение.
— Ты чего тут расселся, а? — спросил он, остановившись. — Духов ждём, пока сами на руках принесут?
Сяо медленно склонил голову вбок, приподняв одну бровь.
— А ты чего, небесами уже командуешь? Или только мной сегодня решил?
— Я просто проверяю, кто здесь на духов рассчитывает, а кто сам что-то делает, — ответил Дэхви. — Ты вроде не сломанный, руки есть. Цветы нести можешь. Или боишься, что платье помнётся?
Сяо усмехнулся и выпрямился, отряхивая складку на рукаве.
— Ты кто вообще такой? — спросил он, без агрессии, скорее с ленивым интересом. — Всё ходишь, цепляешься, как будто сам решаешь, кто тут к месту, а кто нет.
Дэхви приподнял бровь.
— Дэхви Ранкай. Я тут... как бы сказать, местный.
Сяо замер. В глазах мелькнуло короткое, совершенно искреннее удивление.
— Дэхви Ранкай? — повторил он. — Так это ты и есть.
Снаружи он держался спокойно, но внутри всё сразу пришло в движение. Конечно, он знал, кто такой Дэхви. О таких не спрашивают, такие имена сами доходят до тебя через чужие разговоры, через шёпот, в котором всегда смешаны страх и восхищение. Альфа-ягуар. Правая рука С'Найта. Тот, кто, если потребуется, убьёт без колебаний. И всё же сильнее всего цепляло не это. В памяти также всплыло, что о нём говорили: опасный, красивый, распущенный до неприличия и, если верить чужим языкам, способный затащить в постель всё, что дышит и движется.
Вблизи Дэхви оказался слишком красивым для человека с такой репутацией. Красивым до раздражения. Золотые глаза, наглая ухмылка, хищная уверенность в каждом движении. От него веяло опасностью, и именно это делало его ещё притягательнее. Сяо почувствовал, как внутри поднимается знакомое упрямое чувство: желание отвести глаза и остаться смотреть. Страх подсказывал держаться подальше. Интерес тянул ближе.
Опасный. Слишком опасный.
И всё равно взгляд цеплялся за него снова и снова. За силу под кожей, за спокойный голос, за ту власть, которую Дэхви даже не пытался скрыть. Сяо уже понимал, что рядом с таким альфой легко потерять осторожность. И именно это злило его сильнее всего.
— Про тебя говорят: «тень Белого Питона», «хищник даже без клыков».
— Звучит романтично, — улыбнулся Дэхви, — только я с клыками, спасибо.
Он наклонился чуть ближе, прищурившись.
— А ты, койот, тоже не совсем простой. Волки тебя сюда силком не тащили. Ты сам решил прийти. Интересно... очень интересно.
Сяо не сразу понял, что произошло. Только через мгновение воздух стал плотнее. И в нос ударил запах.
Ветивер. Серая древесина. И капля чёрного перца.
Он не был резким, наоборот, почти невидимый, но проникал под кожу. Сяо на миг задержал дыхание, чувствуя, как где-то глубоко внутри тело откликается само, без разрешения. Этот запах не звал — он предупреждал. Говорил: осторожно. И всё же его хотелось вдохнуть глубже.
Дэхви развернулся и легко пошёл прочь, с таким видом, как будто сделал нужную метку и оставил запах. Сяо остался стоять. Чуть нахмурился. В этом разговоре он не проиграл, но и выиграть не получилось.