Глава 27
Каэлин опустил руку на талию Сугуру и слегка притянул его к себе. Пальцы скользнули по ткани, словно давали понять: ты вовремя. И ни слова, потому что говорить было уже не нужно.
Сяо выпрямился, изящно поправляя складки на одежде. На лице снова появилась лёгкая полуулыбка, но взгляд стал острее.
— Не знал, что у С'Найтов теперь омег держат в тенях, — протянул он с холодной вежливостью. — Или у вас это... новые порядки?
Сугуру даже не пошевелился. Ладонь на бедре Каэлина осталась на месте, как якорь.
— Не знал, что у «подарков» может быть столько наглости, — ответил он резко.
Сяо слегка склонил голову, в глазах вспыхнула колкая искра.
— Я пришёл по своей воле.
— Как пришёл — так и уйдёшь, — огрызнулся Сугуру, сжимая бедро альфы сильнее.
Сяо замолчал, зрачки чуть сузились, как у зверя, которому сорвали маску. Потом он криво улыбнулся. Между ними повисла хищная пауза. Каэлин не вмешался. Он просто сидел, держа руку на талии Сугуру, как бы подтверждая: он на своём месте. Кадзи откинулся чуть назад, сложив руки на коленях. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах появился хитрый огонёк.
— Так вот где всё это время был Чёрный Журавль, — произнёс он медленно.
Сяо не сразу понял смысл. Его взгляд метнулся от Кадзи к Сугуру и замер. Лицо омеги побледнело, губы приоткрылись, но звука не последовало. Он моргнул один раз, второй, пытаясь сопоставить услышанное с тем, кто сидел рядом с Каэлином. Осознание ударило сильнее любых слов. В груди Сяо смешались страх, зависть и что-то похожее на уважение.
Кадзи продолжил, собирая картину, которая наконец сложилась:
— Мы сами-то не искали тебя. Но... приходили письма. Вопросы от Син'и-Кай и Таррока. Даже павлины из Эдхара. Все интересовались: не видел ли кто Чёрного Журавля. После взрыва в столице твой след оборвался.
Он чуть склонил голову.
— Теперь вижу, кто успел первым.
Сугуру остался неподвижен. Кадзи повернулся к Каэлину.
— Ты умеешь хранить сокровища, Каэлин. Даже от тех, кто считает, что они принадлежат им.
Каэлин слегка кивнул, соглашаясь со сказанным.
— Он никому из них не принадлежит. Ни по рождению, ни по долгу.
В зале снова воцарилась тишина. Дэхви с восторгом наблюдал за ситуацией, жуя сушёный персик. Рэй сидел с лицом, будто уже просчитывал убытки.
Каэлин провёл ладонью по спине Сугуру, жестом успокаивающим, закрепляющим. Затем снова обратился к Кадзи.
— Я попрошу оставить всё, что вы увидели здесь, между нами. Пока. Сугуру является невольным участником того, что происходит в мире. Возможно, его «неизвестное» местоположение оттягивает неизбежную бурю.
Кадзи молча выслушал. Затем кивнул без театральности, с уважением, которое трудно было подделать.
— Я понимаю. И уважаю это. Сейчас не то время, чтобы кидать чужие имена на общий костёр. Особенно те, что могут вспыхнуть сильнее, чем ожидалось.
Он снова посмотрел на Каэлина.
— Мы хотим остаться союзниками, — сказал он просто. — Ты получишь тишину. Пока она в наших руках.
Каэлин кивнул в ответ.
— Этим ты докажешь, что слово волка ещё весит больше, чем пергамент Таррока.
Кадзи хмыкнул.
— Это — несложно.
Лёгкий, почти тёплый обмен взглядами, признание силы друг в друге, и того, что каждый способен держать данное слово. Когда тишина снова повисла над столом, голос Каэлина прозвучал спокойно, почти ровно:
— Что ж, предлагаю доесть ужин.
Он слегка кивнул в сторону поданных блюд.
— Остальные вопросы подождут до завтра. На голодный желудок не строят ни союзов, ни границ.
Рэй первым вновь потянулся к пиале, выдыхая с облегчением. Дэхви же следил за Сяо. Не пялился в открытую, но наблюдал за омегой. Сяо вернулся на своё место, лицо его оставалось бесстрастным, но внутри уже шёл перерасчёт стратегии.
Сугуру не уходил. Он оставался рядом с Каэлином, с гордо выпрямленной спиной, как будто именно здесь и был его пост. Каэлин снова провёл ладонью по его спине. Он чуть подтолкнул омегу к столу и почти шёпотом сказал:
— Ешь.
Жест был простым, но в нём звучала забота, обрамлённая силой. Сугуру послушно кивнул, взял чашу, и только теперь почувствовал, как дрожали пальцы.
Когда последний кусок был съеден, Каэлин поднялся первым. Он не сделал никакого знака, но все поняли, что вечер окончен. Кадзи встал вслед за ним. Поклонился без лишних церемоний, но с уважением.
— Благодарю за приём, Каэлин.
Он взглянул на Сугуру, чуть склонил голову в поклоне. Затем продолжил:
— Завтра на рассвете. Без игр.
— Конечно. Рэй проводит вас в южное крыло.
Рэй уже вставал, кивнув коротко. Волки двинулись за ним. Даже Сяо больше не бросал взгляда в сторону Каэлина. Только шёл с высоко поднятой головой, хотя в каждом шаге чувствовалась затаённая злость.
Когда двери за ними закрылись, Каэлин взял Сугуру за руку и повёл прочь из зала. Сугуру молчал всю дорогу, пока Каэлин не закрыл за ними дверь в их покои. Лишь тогда он заговорил, голос всё ещё отдавал сталью:
— Они правда думали, что ты примешь его?
Каэлин обернулся к нему. В его глазах не было ни раздражения, ни удивления.
— Они думали, что я один, — ответил он. — И что можно дать мне выбор. Не вини их. У них свои порядки и обычаи.
Каэлин неторопливо подошёл ближе. Протянул руку и провёл ладонью по щеке Сугуру, по его затылку, зарываясь пальцами в волосы, притягивая его ближе. Сугуру закрыл глаза на миг. Всё напряжение, накопившееся за вечер, выразилось в одном выдохе.
— Ты бы дал ему до себя дотронуться? — прошептал Сугуру.
— Я не позволил бы, — отозвался Каэлин, наклонившись ещё ближе.
И добавил почти у губ:
— Но мне было приятно, что ты пришёл раньше, чем пришлось остановить его самому.
Их губы встретились. Сугуру буквально вгрызался в Каэлина, вкладывая в поцелуй всю злость и ревность. Пальцы вцепились в одежду сильнее, дыхание сбилось. В каждом движении чувствовалась эмоция, которую он уже не пытался приглушить. Зубы задевали губы, язык вошёл глубже, настойчивее. Каэлин принял этот поцелуй, позволяя ему быть таким, каким тот рвался наружу. Он только сжал Сугуру крепче, чувствуя, как под этой злостью дрожит не что иное, как страх потерять.
Когда Сугуру наконец оторвался на вдох, глаза у него всё ещё горели. Он смотрел на Каэлина так, будто готов был снова вцепиться в него зубами в ту же секунду.
— Если бы ты позволил ему дотронуться... — голос был резкий. — Я бы содрал с него кожу.
Каэлин приподнял бровь, но не с насмешкой, а скорее с тем уважением, с каким змея встречает животное, которое оказалось ближе по духу, чем казалось. Сугуру медленно провёл пальцем по краю воротника Каэлина.
— Пусть смотрят, — прошептал он. — Пусть гадают. Пусть жаждут. Но они больше не посмеют думать, что ты один.
Каэлин позволил этой фразе осесть в тишине. Затем, едва заметно, наклонился вперёд, уткнувшись лбом в висок Сугуру.
Они не сказали больше ни слова. Всё, что нужно было, уже прозвучало телом, жестами, запахом, дыханием. Каэлин потушил светильник, и в комнате остался только приглушённый свет луны, скользящий по полу. Он лёг первым, откинувшись на спину, и через несколько мгновений рядом улёгся Сугуру. Вжался в него всем телом: грудью к боку, рукой к ребрам, щекой к плечу. Его дыхание было ещё чуть сбивчивым, но уже мягким, как у зверя, нашедшего место, где можно не защищаться.
***
Сугуру проснулся вторую ночь подряд. Всё было так же: тишина, ровное дыхание Каэлина рядом, тепло одеяла. Но внутри то самое напряжение, то странное ощущение чужого присутствия, которое не исчезало, даже если открыть глаза. Сугуру выдохнул, не двигаясь. Ощущение было... необъяснимым. Словно кто-то стоял рядом. Не в углу комнаты, а где-то ближе.
Он аккуратно сел, прикрыв плечи одеялом, не разбудив Каэлина. Сел и замер от непонимания, ведь всё вокруг было спокойно. Тело не болело, было ни жарко, ни холодно. Но чувство не уходило, оно сидело под кожей.
— Снова это... — прошептал он в темноту.
Никто не ответил. Но в глубине ощущение этого присутствия не ушло. Он снова лёг и прижался ближе к Каэлину. И только тогда смог уснуть.
Утро выдалось тихим. Сугуру стоял у окна, медленно заплетая волосы. Каэлин в этот момент надевал пояс, взгляд скользнул по омеге и задержался.
— Ты в порядке? — спросил он без нажима.
Сугуру слегка вздрогнул, будто вынырнул из собственных мыслей.
— Да. Просто... плохо спал.
Пальцы запутались в пряди, и он раздражённо передёрнул плечом. Каэлин подошёл, осторожно провёл ладонями по его волосам, расправляя локоны. Тёмные, гладкие, они мягко скользили меж пальцев, как вода. Он разделил их на секции, заплетая медленно, вдумчиво. Пальцы двигались точно, без суеты, с какой-то тихой нежностью, непривычной для его рук.
Сугуру закрыл глаза, чувствуя, как каждое лёгкое движение заставляет сердце биться чуть медленнее. Каэлин время от времени ловко приглаживал выбившиеся пряди, и дыхание его касалось затылка. Когда волосы были уложены, он провёл кончиком носа по шее Сугуру, глубоко вдыхая любимый запах. Руки его обвились вокруг талии омеги, прижимая его ближе.
— Может, ты просто слишком много думаешь, — сказал Каэлин спокойно, но в голосе было внимание. — Многое происходит. Волки. Совет. Сяо.
— Да, наверное, — кивнул Сугуру.
Он уже собирался отвлечься, сказать что-то ещё, но вдруг замер. Мысль пришла почти мимоходом. Почему бы просто не сказать Каэлину. Из всех людей именно он лучше других поймёт, если дело связано с духами. Сугуру чуть помедлил, собираясь с мыслями.
— Иногда я просыпаюсь ночью с ощущением, что в комнате кто-то есть. Не человек... просто чьё-то присутствие. Как будто за мной наблюдают.
Каэлин не перебил. Только смотрел внимательно.
— Почему раньше не сказал?
Сугуру едва заметно пожал плечом.
— Не знаю. Это было всего пару раз. Не хотел делать из этого проблему на пустом месте.
Каэлин немного помолчал.
— Скорее всего, духи просто проверяют, — сказал он наконец. — Чёрный Журавль на землях С'Найт для них в новинку. Они присматриваются.
Сугуру нахмурился.
— То есть это нормально?
— Для этой земли такое возможно, — ответил Каэлин. — Если бы рядом было что-то опасное, я бы почувствовал раньше. Так что пока можешь не тревожиться.
Сугуру выдохнул и кивнул.
— Ладно. Тогда постараюсь привыкнуть.
Каэлин поцеловал его за ухом, потом ниже, спускаясь по шее, пытаясь успокоить Сугуру.
— Ты в безопасности на этих землях. Не забывай это.