Глава 26
К вечеру небо потемнело быстрее обычного. Солнечный диск скользнул за хребет, и в тот же миг ветер с юга принёс тонкий запах чужаков — запах волков. Как и было обещано, они прибыли на закате. У главных ворот не было ни знамён, ни церемоний. Только тень хвойных деревьев и стрекот цикад в высокой траве.
Каэлин стоял у края внутреннего двора, у ворот, одетый в тёмно-синее — сдержанный, но безупречный наряд. Он не был парадным, всё происходящее было скорее делом доверия, чем дипломатии. Волки прибыли не как послы, а как возможные союзники в грядущем смятении. Рядом с Каэлином стояли Дэхви и Рэй. Никто не произнёс ни слова.
Первые фигуры показались между деревьями. Четыре всадника без знамен, лица в полутени. Впереди высокий альфа с серебристыми прядями в тёмных волосах и прищуром хищника, принюхивающегося к воздуху. Кадзи Сэнхо источал уверенность даже на чужой территории, но правая рука всё равно лежала на мече.
— Какой же осторожный, — вполголоса бросил Дэхви, наклонившись к Каэлину. — Меч наготове.
— Потому что знает, где ходит, — отозвался Каэлин сухо. — Здесь шаг в сторону — это шаг к смерти.
Кадзи приблизился. Лошадь его остановилась сама, не дожидаясь повеления. Волк спешился, бросил короткий взгляд на сопровождающих и шагнул вперёд.
— С'Найт, — произнёс он без приветствий, но с уважением. — Мы пришли, как договаривались.
— За что вам благодарен, — кивнул Каэлин. — Без лишних глаз. Как и просил.
Кадзи усмехнулся одним уголком рта:
— Глаза всегда найдутся. Но мы привезли только тех, кому можно верить.
Кадзи протянул ладонь. На землях С'Найт не было принято так здороваться. Но Каэлин знал, что это в традициях у клана Сэнхо и не стал беспричинно оскорблять гостя. Они пожали руки: по-мужски, крепко, без показной дружбы, но и без холода. Каэлин чуть обернулся:
— Рэй. Проведи гостей в южное крыло. Пусть отдохнут. Мы встретимся чуть позже. За ужином и разговорами.
Когда шаги гостей стихли вдалеке, Каэлин остался стоять у ворот, спиной к поместью. Вечер сгущался, окрашивая небо в дымчато-серые тона. За его спиной Дэхви медленно выдохнул и шагнул ближе.
— С Кадзи двое альф, — негромко произнёс он. — И омега.
Каэлин слегка обернулся, не полностью, но достаточно, чтобы дать понять: он слушает.
— Омега? — голос звучал спокойно, почти безразлично.
— Уверен, — кивнул Дэхви, проводя языком по нижней губе. — Запах не спутаешь. Чистый, свежий... с мятой. Такой, что першит в носу. Я бы даже сказал дерзкий.
Каэлин задумался.
— Он был в капюшоне. Стоял чуть позади остальных, ни разу не поднял головы. Но спину держал ровно. Не похож на слугу.
Каэлин наконец повернулся полностью. Его взгляд стал острее.
— Волки не приводят омег просто так.
— Особенно таких, — согласился Дэхви, расплываясь в хищной улыбке. — Он держал голову чуть опущенной, но это было не из-за покорности. Скорее... чтобы не показать лицо.
Каэлин медленно провёл пальцем по колонне, будто что-то обдумывая.
— Если мята — его запах... Тогда он хочет, чтобы мы запомнили. Холодная, вызывающая. Это не случайность.
Дэхви усмехнулся.
— Думаешь, наживём себе ещё одну проблему?
Каэлин тяжело вздохнул и сказал:
— Пока не знаю. Но что бы это ни было... он пришёл не за тем, чтобы остаться незамеченным.
***
В зале было тихо, и только негромкое цоканье посуды и приглушённое дыхание сидящих вокруг низкого стола. Свет ламп качался на ветру, мерцая сквозь тонкие перегородки. За одной из них, в тени, без звука сидели двое: Сэйна и Сугуру.
За столом было семь человек. С одной стороны трое из клана С'Найт: Каэлин во главе стола — спокойный, прямой, сдержанный; Дэхви — расслабленный на вид, но с вниманием хищника; и Рэй — неподвижный, как выточенный из дерева, вежливо напряжённый.
С другой четверо волков. Кадзи Сэнхо, второй альфа моложе, с тёмными глазами и заострённым профилем, двигается осторожно, но с военной выправкой. Затем ещё один альфа и в конце омега. Лицо омеги скрыто капюшоном. Омега сидел с прямой спиной, не касаясь еды, не делая ни одного лишнего движения.
Каэлин не спешил начинать разговор. Он дал всем время ощутить вес молчания. Только когда половина трапезы осталась позади, он заговорил вежливо, но с холодком.
— Я озадачен, Кадзи. Сегодня ты пришёл на переговоры не только с советником, но и... с загадкой.
Кадзи медленно поднял взгляд от чаши.
— Это не просто гость. Это подарок. Добровольный, естественно.
Омега за капюшоном не шелохнулся. Но его свежий, колючий, с мятным холодом запах уже заполнил воздух. Каэлин чувствовал его в каждой затяжке дыхания. Где-то за перегородкой Сугуру едва заметно сжал ткань рукава. Молчание затянулось, воздух над столом стал плотнее. Дэхви и Рэй внимательно наблюдали за происходящим.
— Подарок? — переспросил Каэлин.
Кадзи чуть склонил голову.
— Жест доброй воли. Мы слышали, что ты по-прежнему один, Каэлин. Без пары, без наследника. И решили... предложить тебе возможность.
Он кивнул на омегу в капюшоне, сидящего неподвижно в конце стола.
— У него редкий склад ума, — продолжил Кадзи. — Он умеет слушать, учиться, вести разговор. И он — не раб. Это важно. Он пришёл по своей воле. Он знает, кому хочет служить. И, говорят, судьба благоволит тем, кто не пренебрегает дарами.
Каэлин выпрямился, взгляд его потяжелел. Второй альфа рядом с Кадзи напрягся, но ничего не сказал. Омега всё ещё не двигался. Только его мятный запах стал сильнее, чуть острее.
— Если он правда пришёл по своей воле, то пусть говорит сам. Если нет... вы можете забрать свой «подарок» назад.
По ту сторону перегородки Сэйна и Сугуру не обменивались ни словом, ни взглядом. Сугуру сидел, затаив дыхание, глаза его были прикованы к силуэту. Он знал, что означает слово подарок в устах клана Сэнхо. И знал, что они ошиблись. Каэлин уже не один. Сэйна посмотрела в сторону Сугуру и замерла.
Он сидел, как статуя, но лицо его... изменилось. Никакой обычной сдержанности. Ни иронии, ни спокойной отрешённости. В уголках губ неуловимое движение, почти оскал. В глазах холод, режущий, как лёд. Сэйна никогда не видела такого выражения на его лице. Никогда не думала, что он способен на такое.
Капюшон омеги чуть дрогнул, и спустя пару секунд он неторопливо сам снял его, с отточенным жестом, как будто это было частью тщательно выстроенного театра. Свет ламп коснулся его светло-золотистых волос. Кожа была безупречно гладкая, несколько небольших родинок на лице, и полные губы, чуть приподнятые в едва заметной улыбке. Но главное глаза: зелёные, яркие, как драгоценные камни в свете солнца. Омега был объективно красив. Он смотрел на Каэлина без стеснения. Слишком прямо для омеги, и слишком спокойно для человека, которого привели в чужой дом.
— Меня зовут Сяо Мирон, — сказал он, и голос его был с какой-то тягучей сладостью. — Снежный Койот.
Он встал и сделал шаг в сторону Каэлина. Потом ещё один. Движения были мягкими, текучими, как у кошки, но за каждым чувствовалась точность.
— Я слышал, вы сильны. И одиноки.
Он чуть склонил голову, рассматривая Каэлина с интересом, как будто проверяя, действительно ли он тот, о ком шепчутся в столицах.
— Слышал, вы ведёте уединенный образ жизни. Но иногда... может, стоит выйти за границы обыденности?
Он подошёл ближе, чем позволял строгий этикет, но не настолько, чтобы это выглядело неприлично. Остановился на грани дозволенного и изящно сел рядом, будто его место всегда было именно здесь. Дэхви наблюдал за этим спектаклем. Он был готов в любой момент среагировать, если что-то пойдёт не так.
— Я здесь, если вы захотите попробовать. А если нет... — промолвил Сяо.
Сяо подался чуть ближе, без вызова, проверяя, допустимо ли это. В его движениях не было ни спешки, ни страха, только уверенность того, кто чувствует: его заметили и не оттолкнули.
— А если нет... — продолжил Сяо. Его голос опустился до почти интимного шепота. — Вы всегда можете попросить меня уйти. Но пока вы этого не сделали...
Он склонился чуть ближе, и между ними остался лишь воздух, насыщенный запахом мяты.
— Я буду считать, что мне разрешено остаться.
Сяо смотрел на Каэлина снизу вверх своими чистыми, зелёными глазами, в которых смешались наивность и расчёт. Полуулыбка тронула его губы: красивая, выверенная, как и всё в нём. Пальцы почти коснулись запястья Каэлина. Последний аккорд в игре. Но он не успел.
Раздался резкий хруст бумаги. Все в зале замерли, головы одновременно повернулись в сторону звука. Перегородка рухнула, словно под напором ветра и в проёме появился Сугуру. Он не просто вошёл, он ворвался. Движения были быстрыми, точными, в каждом шаге чувствовалось напряжение, как в натянутой тетиве. Лицо без эмоций, холодное, почти безжизненное. Но глаза полыхали гневом и ревностью и чем-то глубже. Осознанием силы и правом, которое он не собирался больше скрывать.
— Не трогай его. — Голос был холодный, как лезвие.
Без крика, но так, что по спине прошёл ток даже у альф. Сугуру резко оттолкнул Сяо в сторону, с такой уверенностью, что сопротивляться было невозможно. Не как врага, а как ошибку, как человека, которому забыли напомнить, где его место. Сяо, сидевший рядом, пошатнулся и рухнул на пол, опираясь рукой о гладкие доски, чтобы не упасть совсем. Глаза распахнулись и в них на миг мелькнула искренняя растерянность, быстро сменившаяся уязвлённым достоинством.
Сугуру опустился на колени рядом с Каэлином и, не дожидаясь разрешения, прижался к его боку. Ладонь легла на бедро альфы как демонстрация.
— Он мой. — прошипел Сугуру, впиваясь взглядом в Сяо
Никто не решался произнести и слова. Дэхви, наконец, разразился коротким, сухим смешком, будто весь вечер ждал именно этого.