Глава 25
Каэлин сидел погружённый в мысли. И сам того не замечая, обвил рукой талию Сугуру и притянул его ближе. Уткнулся носом в волосы омеги и глубоко вдохнул. Сразу стало спокойнее. Запах Сугуру, уже такой родной, обволакивал и возвращал в тишину, где не было ни тревоги, ни тяжести.
— Будем ждать, что принесут волки, — сказал он. — Все свободны.
Дэхви быстро кивнул и подтолкнул Сэйну и Рэя к выходу. Павильон опустел, и Каэлин позволил себе вдохнуть запах омеги ещё раз. Сугуру прижался ближе, ища подтверждения. Того самого обещания, что звучало не в словах, а в поступках. В каждом взгляде Каэлина, в каждом прикосновении.
— Ты совсем не отпускаешь меня, — заметил он, с лёгкой улыбкой, когда пальцы альфы медленно прошлись по его шее.
— А ты и не против, — ответил Каэлин, глядя прямо в его глаза.
Там было и тепло, и голод, и напряжение, которое всё ещё не полностью покинуло их тела. Сугуру провёл пальцами по его щеке, затем по губам. Медленно, чуть надавив. Их губы встретились с жадной, неторопливой силой. Поцелуй был глубоким, настойчивым, как будто за эти сутки у них всё ещё оставались ненаполненные желания.
Каэлин затащил Сугуру к себе на колени. Пальцы зарылись в тёмные волосы, и он позволил себе потеряться в ощущении омеги, который теперь был его. Сугуру обнял его за шею, слегка покусывая нижнюю губу, будто дразня. Альфа склонился ниже, впиваясь поцелуями в его шею чуть ниже уха, где запах был особенно ярким. Пионы становились слаще, отчего Каэлин сходил с ума. Его собственный запах усилился мгновенно.
— Мне кажется, — пробормотал Сугуру, откидывая голову назад, — ты снова попахиваешь одержимостью.
Каэлин усмехнулся и прижал его сильнее.
— Я не одержим. Я просто заполняю пустоту.
— Какую?
— Ту, где раньше не было тебя.
Сугуру улыбаясь, склонился и поцеловал его вновь. Он устроился поудобнее на коленях альфы. Каэлин провёл ладонью вдоль бедра Сугуру, этого прикосновения хватило, чтобы в омеге вспыхнула искра. Сугуру инстинктивно качнул бёдрами, чувствуя, как альфа уже твердеет под ним, и по-хозяйски стал развязывать пояс Каэлина.
Но раздался осторожный стук. Один, второй с вежливым ожиданием. Каэлин неохотно отстранился, ладонью провёл по спине Сугуру, призывая к терпению. Повернулся лицом к источнику звука. Один из старших слуг шагнул вперед, смущенно склонив голову.
— Господин... прибыли служители Храма Змеиного Истока. Говорят, хотят обсудить подготовку к грядущему Ритуалу Пробуждения.
Каэлин едва заметно нахмурился, затем кивнул и сказал:
— Проведите их в зал, и скажите, чтобы подождали пару минут.
Слуга исчез так же бесшумно, как появился.
— Ты пойдешь со мной, — сказал Каэлин, обращаясь к Сугуру. — Это теперь касается и тебя. На этих землях духи не делают различий. Если ты со мной, ты часть всего.
Он поднялся, не выпуская Сугуру из рук, и аккуратно поставил его на пол, словно опасался задеть или причинить неудобство. Потом задержался рядом, помог поправить одежду, провёл пальцами по волосам, приглаживая выбившиеся пряди. В этих простых движениях чувствовалась бережность, какой Каэлин почти никогда не показывал другим.
— Ритуал Пробуждения... звучит интригующе. Для чего он?
— Весной мы просим духов наполнить землю жизнью. — произнёс Каэлин. — Воду — течением, леса — ростом, животных — потомством, а людей — силами пережить ещё один цикл. Мы приносим подношения не потому, что духам нужна еда или вино. Это напоминание: мы всё ещё помним, чья земля нас кормит.
— Теперь я начинаю понимать, почему духи до сих пор вас слушают.
Каэлин поцеловал его в лоб и вместе они направились в приёмный зал, где уже ожидали трое служителей. Их одежды были выцветшими от времени, но ухоженными: на серо-зелёных тканях тянулись символы: змеи, корни деревьев, ветви с листьями и тонкие линии, обозначающие течение воды. Каэлин и Сугуру сели напротив них.
Они долго расспрашивали о погоде, урожае, новостях с побережья; по традиции, подобные беседы предшествовали важному разговору. И лишь спустя некоторое время старший из служителей наклонился вперёд и тихо произнёс:
— Мы пришли, чтобы обсудить приближающийся ритуал, — произнёс он. — Мы объехали деревни и города, обсудили с местными старейшинами, готовы координировать всё, как только вы подтвердите схему проведения церемонии. Храм в Окинахеби уже начал подготовку.
— Здесь церемония пройдёт у Змеиного Древа, — сказал Каэлин, отпивая воду из чаши.
Служители одобрительно закивали.
— Великое место. Его корни помнят многое. Там даже дыхание духов сильнее.
Каэлин перевёл взгляд на Сугуру, а потом спокойно произнёс:
— Организацией ритуала займётся, как всегда, Рэй. Он подготовит дары и всё необходимое. Проводить ритуал в этом году буду не я, — сказал Каэлин, кивая в сторону Сугуру. — А он.
Сугуру вздрогнул от неожиданности. Его глаза округлились на мгновение, и он, не сдержавшись, чуть развернулся к Каэлину:
— Я?.. Ты хочешь, чтобы я...?
Каэлин посмотрел на него с тёплой, едва заметной улыбкой.
— Ты самый подходящий для этого человек. И духи тоже это знают.
Сугуру опустил глаза, чувствуя, как поднимается лёгкий румянец. Он не знал, чем заслужил такую честь, но ощущение нужности и доверия согрело его сильнее любого одеяла. Он выпрямился и кивнул:
— Я... постараюсь не подвести.
Служители с интересом переглянулись, но без особого восхищения. Один из них уточнил, слегка наклонив голову:
— Прости, дитя, но мы не успели спросить. Кто ты по духу? Каков твой тотем?
Сугуру на мгновение замер, но не успел ответить. Каэлин сделал это за него:
— Чёрный Журавль.
Повисла пауза. Затем как по команде все трое подались вперёд. Один ахнул, другой вскрикнул:
— Журавль?!
— Чёрный... не может быть? На этих землях!
— Омега, — добавил Каэлин спокойно. — С высоким тотемом.
Служители переглянулись снова уже в благоговейном восторге. Старший чуть склонил голову и произнёс почти шёпотом:
— Вот это знамение. Белый Питон и Чёрный Журавль. В одном доме. И он поведёт ритуал. Это... это благословение. Древние духи будут довольны.
Они встали и склонились в поклоне не Каэлину, а именно Сугуру. А тот, до сих пор чуть напряжённый, не знал, как реагировать: было немного неловко, но внутри росла тихая, тёплая гордость. Он не бездельничал, не был просто омегой в чужом доме. Он стал частью чего-то важного. И, кажется, был принят.
— Мы пришлём все необходимые свитки, тексты песнопений и знаки для оформления алтарей. Духи благоволят дому С'Найт, и мы рады, что ритуал пройдёт здесь, как должно.
— Хотел бы сразу обозначить, — сказал Каэлин. — Сугуру находится под моей защитой. И всё, что касается него, остаётся внутри дома С'Найт. Поэтому прошу не распространять информацию о нём.
— Конечно, лорд С'Найт! — закивали служители. — Мы не станем обсуждать это с посторонними, сообщим только тем, кто непосредственно будет работать над ритуалом.
Служители удалились, шаги их были почти неслышны. Когда за ними закрылась дверь, Каэлин вздохнул и повёл плечами, словно сбрасывая чужое присутствие.
— Обратись к Рэю. Обычно он подготовкой занимается. У него список, инструкции, распоряжения... и привычка вздыхать над каждым пунктом, — добавил он, скользнув взглядом по Сугуру с мягким оттенком иронии.
— Списки я люблю, — улыбнулся Сугуру, — особенно когда можно их перепроверить и привести в порядок.
Каэлин слегка хмыкнул.
— Тогда вы с Рэем найдёте общий язык. Или убьёте друг друга. Посмотрим, кто кого.
— А что будет, если я его перевоспитаю?
— Если сможешь, — Каэлин качнул головой, — я поставлю тебе алтарь лично.
Сугуру рассмеялся. И на миг в воздухе снова воцарился лёгкий, почти домашний уют, в котором даже слово «ритуал» звучало как-то по-семейному.