Глава 24
Сугуру проснулся от странного ощущения, будто кто-то стоял рядом. Он открыл глаза, в комнате было темно и спокойно. Каэлин лежал рядом, уткнувшись носом в подушку, змеи по-прежнему дремали в своих углах. Ничто не нарушало покоя. Сугуру прислушался. Сердце билось чуть быстрее, чем должно. В груди было непонятное волнение, почти ожидание. Как будто он что-то забыл. Или как будто кто-то тихо позвал, но без слов. Он осмотрел комнату, задержался на занавесях ... ничего.
— Странно, — пробормотал он одними губами.
Ощущение вскоре растворилось. Не ушло, а скорее, припряталось под кожей, где-то глубоко, в той части, которая не поддаётся логике. Он медленно опустился обратно на подушку и прижался ближе к Каэлину, ища тепло, знакомый запах, укрытие. Сон вернулся быстро. Но чувство присутствия так и не отпустило.
Утренний туман стелился над землёй, окутывая мир вуалью, и сквозь эту дымку пробивались редкие золотые лучи солнца. Свет был приглушённым, словно сам день не решался нарушить покой. Сугуру проснулся первым. Некоторое время он просто лежал, слушая тишину, нарушаемую лишь далёкими криками птиц. Рядом, на подушке, спал Каэлин. Чёрные волосы рассыпались по белой коже, контрастируя с ней так сильно, что Сугуру невольно задержал взгляд. Он лежал не двигаясь и рассматривал альфу. Строгий изгиб бровей даже во сне, резкие линии скул, силуэт плеч. В этой тишине Каэлин казался другим: просто человеком, который впервые позволил увидеть свою слабость.
Внимание Сугуру скользнул ниже, и он заметил, что ладонь Каэлина покоится у него на талии. Длинные пальцы, строгие линии, белая кожа с лёгкой синевой вен. Он вспомнил, как этими же пальцами Каэлин сжимал его, удерживал, гладил, как они были и властными, и осторожными. Теперь же они лежали спокойно, без напряжения, но от этого ощущение принадлежности становилось только сильнее. Он едва заметно улыбнулся и позволил себе ещё мгновение полюбоваться, запоминая этот редкий момент покоя.
Каэлин пошевелился, сонно выдохнул и перевернулся на живот. Он вытянул руки вперёд, приподнял плечи и потянулся, распрямляя спину. Сугуру замер, наблюдая за каждым движением. Мышцы под бледной кожей плавно перекатывались, очерчивая линии гибкой, живой силы. Позвоночник изогнулся дугой, в этом движении было что-то хищное и в то же время изящное, словно Каэлин даже во сне оставался созданием, которому не нужны украшения, чтобы быть завораживающим.
Глаза Каэлина медленно распахнулись, ещё затуманенные сном. Первое, что он увидел, как Сугуру рассматривает его. Омега и не пытался скрыться: его взгляд скользил по обнажённой спине, по изгибу талии, задерживался слишком откровенно. Каэлин моргнул, осознавая, что его буквально разглядывают. Лёгкая тень смущения мелькнула на лице, редкость для него. Он опустил лицо в подушку, словно пытаясь спрятать неловкую улыбку. Щёки зарумянились, и, чтобы скрыть это, он пробормотал низко, хрипловато:
— Ты глазеешь.
Сугуру засмеялся, почти шёпотом, чтобы не спугнуть утреннюю тишину. Он покачал головой и, продолжая смотреть, ответил:
— Прости. Но как тут оторваться-то?
Его голос звучал тепло, с едва заметной игривой ноткой, но абсолютно искренне. Сугуру протянул руку и кончиками пальцев коснулся спины Каэлина. Ладонь медленно скользнула по линии позвоночника, задержалась на плечах и вновь опустилась ниже.
— Ты как снег... — сказал он, любуясь резким контрастом белой кожи под своей ладонью. — А я...
Каэлин повернул голову и без паузы продолжил:
— Ты как золото.
Слова прозвучали низко, уверенно, так, что Сугуру на миг сбился с дыхания. Он наклонился и легко коснулся губами щеки Каэлина.
— Нам пора вставать, — прошептал он, отстраняясь.
Они поднялись, каждый неторопливо начал одеваться. Каэлин, закончив с собой, подошёл ближе, помог Сугуру закрепить пояс. Пальцы ловко затянули узел, словно это был знакомый и привычный жест. Потом он задержался на миг и поправил волосы омеги, которые немного выбились.
— Мне нравятся твои волосы, — сказал он с лёгкой улыбкой, наслаждаясь тем, как пряди скользят между пальцами. — Особенно когда ты носишь их распущенными.
Сугуру смутился от этого признания и позволил Каэлину немного поиграть с его волосами.
Они вышли из покоев и направились в сторону восточного крыла. Воздух был свежим, туман уже начал рассеиваться, и подвесные мосты слегка покачивались под шагами. На этот раз Сугуру шёл увереннее. Его походка стала твёрже, он уже не останавливался на каждом шаге. И всё же Каэлин держал ладонь у него на спине для страховки. При каждом колебании моста его пальцы чуть крепче упирались в ткань одежды Сугуру, давая понять: он здесь, и упасть не даст. Впереди, в открытом павильоне восточного крыла, их уже ожидал накрытый завтрак и тихое движение слуг. На веранде восточного крыла Рэй сидел на подушках, с чашкой тёплого настоя в руке, Сэйна что-то вполголоса рассказывала Дэхви, и тот посмеивался, разминая плечо после утренней тренировки.
Они вошли. Каэлин, как всегда, занял своё место во главе стола. Движения были спокойны, и в них чувствовалась привычная уверенность хозяина дома. Сугуру сел рядом на теперь уже привычное для него место.
Каэлин потянулся за чашей с чаем, обвёл глазами всех за столом, задержался на Сэйне.
— Раз все в сборе, — начал он, голос его был вежливым, но с едва уловимой сталью, — возможно... сейчас подходящее время, чтобы кое-кто поделился тем, что давно носит с собой.
Он не повысил голоса. Но взгляд, направленный на Сэйну, был неотвратим. Не враждебный, но слишком прямой, слишком змеиный, чтобы оставить место для уклончивых ответов. Сэйна, сидевшая с прямой спиной, сжала палочки в руке, опуская глаза в свою чашу. На секунду за столом повисла тишина. Даже Дэхви, который обычно сглаживал острые углы, не вмешался. Каэлин продолжил:
— То, что нам удалось узнать от делегации Тенгары... — он сделал паузу, тщательно подбирая слова, — мягко говоря, не вызвало у меня восторга.
Сэйна чуть дёрнулась, но молчала.
— И, что куда важнее, это ставит под угрозу безопасность Сугуру. А я не намерен рисковать им. Ни сейчас, ни когда-либо.
Он подался немного вперёд, положив руки на колени. Его голос не стал громче, но в нём появилось хищное напряжение, почти затаённый рык.
— Если ты владеешь хоть какой-то информацией, Сэйна. Хоть малейшим намёком, что может иметь отношение к нему, прямое или косвенное, я настоятельно рекомендую тебе поделиться сейчас. Пока у тебя есть возможность сделать это как союзница, а не как кто-то, кто допустил ошибку.
Он не угрожал вслух. Однако ни у кого за столом не осталось сомнений: когда речь шла о Сугуру, милосердие кончалось быстро. Сэйна сделала лёгкий вдох, будто её ошпарили кипятком, пальцы сжали край ткани у коленей. Остальные за столом затаили дыхание, даже не осознав этого.
— Я... понимаю, — сказала Сэйна, и голос её был ровный, привычно твёрдый, но в нём мелькнуло нечто уязвимое. — Ты прав. Он теперь твой. И если есть что-то, способное угрожать ему...
Она посмотрела на Сугуру. Тот чуть приподнял бровь, но молчал.
— ...то это действительно моя ответственность, — завершила Сэйна, чуть тише.
— Так ты расскажешь? — требовательно уточнил Дэхви, сцепив пальцы перед собой.
— Расскажу, — кивнула Сэйна. — Но, если можно, наедине.
Каэлин сделал жест рукой, и все слуги покинули веранду.
— Здесь нет посторонних, — проговорил Каэлин, откидываясь обратно. — Говори сейчас.
Сэйна сидела, будто скованная изнутри. Она знала, что скрывать дальше не получится. Всё внутри сжималось от того, что предстояло сказать. Это не просто признание — каждое её слово неизбежно обернётся против неё самой. Она предстанет не союзником, не командующей, а, в каком-то смысле, предателем.
— Ну что ж, — тихо сказала она. — Пора распутать этот клубок.
Сэйна положила палочки на стол. Солнечный свет скользил по её плечам, но она будто не чувствовала тепла.
— Пару лет назад... был один. Омега. Его звали Лиир. Он не был мне парой. Точнее не успел стать мне парой.
Она чуть улыбнулась, еле заметно.
— Он верил в перемены. В то, что Син'и-Кай можно изменить изнутри. И я... тогда тоже верила.
Она перевела взгляд на Каэлина.
— Его казнили. Обвинили в измене без единого доказательства. А он просто задал неудобный вопрос. После этого я начала видеть гниль, которая растёт внутри. Поняла, что там не место ни мне, ни тем, кто думает своей головой. Но уйти из Син'и-Кай просто так невозможно. Они не отпускают. Особенно таких, как я. С моим рангом, с тем, что я знала, я слишком опасна для них.
Она сделала короткую паузу, словно давая возможность осознать сказанное.
— Мне дали понять очень ясно: если я решу рыпаться, то последую за Лииром. На тот свет. И я продолжила служить. Потому что было страшно. Потому что знала: шаг в сторону, и они сотрут меня, как стёрли других. Я держалась за то, что у меня было, и молчала.
Она на миг задержала дыхание, прежде чем продолжить:
— Однажды ко мне приставили Сугуру. Сказали, что он будет сопровождать меня в столицу на советы кланов. И велели наблюдать, как другие реагируют на омегу. Фиксировать интерес. Я тогда сразу поняла, к чему это ведёт. Но выбора не оставили. Приказ был прямым. Я могла только подчиниться.
Она снова посмотрела на Сугуру. Тот сидел с прямой спиной, но не отводил глаз.
— Мы почти не были знакомы. Ты был тихий. Слишком умный. Слишком красивый. И с высоким тотемом. Идеальный товар, — голос её стал жестче. — На последний Совет... мне было велено «предложить» Сугуру. Тем, кто проявит интерес. Но в первую очередь Тарроку.
Сугуру не шелохнулся. Только слегка нахмурился.
— Ты не знал, — сказала она ему. — Я не позволила, чтобы ты знал. И всё равно чувствую себя последней тварью. Но в какой-то момент поняла, что и меня не пощадят. Мы оба были пешками. Один — редкий лот. Другая — расходный материал.
Она отвернулась в сторону, на миг задержалась, прежде чем продолжить:
— Но так сложилось, что в этот раз приехал сам лорд С'Найт. И я видела... как он смотрел на Сугуру. Не так, как остальные. И не так, как должен был лорд, привыкший держать всех на расстоянии. Тогда я подумала, что, может быть, это и есть выход. Ведь мне было велено наблюдать за реакцией всех. Всех. И технически... Белый Питон тоже участвовал в этой игре.
Она вдохнула.
— Но дальше всё пошло не по плану, — её голос стал тише. — Взрыв. Паника. Крики. Я видела, как рушится зал, как люди бросаются кто куда... и как Каэлин выносит Сугуру на руках после взрыва. И ещё услышала, как он скомандовал Дэхви — тащить меня. И в этот момент я поняла: это шанс. Единственный. Шанс исчезнуть для нас обоих. Или хотя бы... быть под защитой С'Найтов. Или хоть что-нибудь...
Сэйна опустила голову, и слова её прозвучали почти шёпотом:
— Я знала, что возвращения назад уже не будет.
Она подняла глаза прямо на Каэлина. В них была только тяжесть вины, сдерживаемая усилием воли.
— Я должна была сказать это раньше, —голос предательски дрогнул. — Должна была сразу. Но... я боялась.
Никто не решался прервать её или утешить.
— Простите меня за молчание. Я не ищу оправданий. Но прошу... позвольте мне остаться. Позвольте стать частью клана С'Найт. Я готова служить здесь. И принять все последствия.
Её плечи оставались выпрямленными, но руки дрожали. Дэхви чуть поднял бровь, переглянувшись с Рэем. Каэлин долго смотрел на неё, он взвешивал не только слова, но и всю прожитую ею жизнь. В комнате повисла тишина, и только после долгой паузы он заговорил:
— Ты останешься.
Он чуть подался вперёд, и в голосе появилась та суровая ясность, что не оставляла места сомнениям:
— Но с этого дня ты будешь служить под началом Дэхви. Его слово для тебя будет законом. Его приказы выше твоих привычек и амбиций. Если докажешь преданность делом, а не словами, то у тебя будет место среди С'Найтов.
Сэйна кивнула. Груз услышанного не позволял издать и звука.
— Почему именно Таррок? — спросил Сугуру, и в голосе слышался холод. — Кто проявлял интерес?
Сэйна ответила почти сразу:
— Эдхара был первым, кто подошёл. Не напрямую, конечно, но через тонкие вопросы: «Откуда этот омега?», «Почему именно он сопровождает тебя?» Его интерес был завуалирован, но слишком настойчив, чтобы не заметить. Мурен действовал иначе. Он напрямую спросил, свободен ли омега, и не планирую ли я устроить для него союз. Сказал это будто шуткой, но глаза у него не шутили.
Сэйна чуть сжала кулаки.
— Эдхара и Мурен были любопытны. Но Таррок... он не скрывал. Говорил открыто, что такой омега может пригодиться ему. Намекал, что союз через Сугуру укрепил бы его позиции. Он прямо спрашивал, «как договориться?». Будто уже все решено.
Каэлин чуть наклонил голову вбок.
— Хорошо. А что взамен? За омегу с высоким тотемом. Что Таррок был готов отдать?
Сэйна отвела взгляд, но голос её остался ровным:
— Не знаю точно. Мне Син'и-Кай на это инструкции не давали. Может поддержку на случай, если начнётся открытая конфронтация между кланами?
Сугуру молчал какое-то время. Его глаза были опущены, плечи напряжены, будто он сдерживал что-то большее, чем слова. Потом он посмотрел на Сэйну.
— Значит, меня... продавали, — сказал он, почти спокойно. — Как скотину.
Он не повышал голос.
— Я знал, что я... редкость, — он чуть помедлил, — но никогда не думал, что стану разменной монетой. Не думал, что вы... что Син'и-Кай пойдут на это.
Каэлин сидел, не двигаясь, глядя в одну точку на столе. Мысли шли тяжело, как вязкая, густая кровь.
«Омега с высоким тотемом. Вероятно, предложен Тарроку. Без его ведома.»
Он покосился на Сугуру. Тот держался спокойно, но в глазах была лёгкая тень.
«Но зачем? Тарроки были богаты, упрямы, почти всегда действовали в одиночку. Им не нужны были союзы или признание. Или все же нужны? Неужели Таррок захотел наследника с высоким тотемом и готов был за это заплатить. Значит, омега — это цена."
Каэлин неосознанно положил ладонь на поясницу Сугуру, нежно поглаживая, будто пытаясь успокоить.
«Если Син'и-Кай действительно отдали бы Сугуру Тарроку, что они получали взамен? Оружие? Союз? Нет, это было бы слишком просто. И слишком открыто. Может откуп?»
Каэлин не знал. Что-то в этой истории было гнилым. Он выдохнул, не показывая эмоций.
«Слишком много совпадений. И слишком много вопросов.»
Но одно он теперь знал точно: Он не отдаст Сугуру. Ни по какой цене.