Глава 23
Каэлин сидел на полу у низкого лакированного стола в одной из тонких, наспех наброшенных на плечи накидок. Волосы были слегка влажными после умывания. В руке простая чаша с прохладной водой. Он пил медленно, будто задерживая вкус и момент, позволяя себе утро.
Позади, в постели, лежал Сугуру. Простыни были смяты, часть одеяла сползла на пол. Его волосы рассыпались по подушке, один локон щекотал щёку. Он ещё не вставал и не спешил. Он лежал на боку, наблюдая за Каэлином. На полу, на тёплом камне и циновках, по-прежнему дремали змеи. Одна медленно ползла к краю ложа, другая свернулась кольцом прямо под невысоким столиком. Ещё пара устроилась у окна, греясь в лучах утреннего солнца. Сугуру больше не считал это странным. Наоборот, это стало естественным.
Раздался лёгкий стук по деревянной перегородке, и прежде чем кто-то успел ответить, дверь приоткрылась. Вошёл Дэхви. Он остановился на пороге, осмотрел сцену перед собой, и его губы растянулись в довольной улыбке.
— Вот это я понимаю северное крыло. Тепло, живо, змеи, омеги, — он театрально вдохнул. — Любовь витает в воздухе. И что-то ещё... Впрочем, не моё дело.
Каэлин повернул голову.
— Дэхви.
— Да-да. Уже ухожу, но сначала: делегация Тенгара собирается уезжать. Я всё подготовил. Спрашивается только: ты их провожаешь, или мне честь выпала?
— Ты, — сказал Каэлин, глядя на чашу. — И убедись, что уехали все.
— Со списком в руках. И, если что, пересчитаю по головам, — Дэхви чуть поклонился, отступая, и добавил напоследок. — Завидую, знаешь? Ваша спальня — и уютное гнездо, и змеиная священная роща, и... другие радости. А я вот пойду людей считать.
Когда он ушёл, Сугуру наконец заговорил, не поднимаясь:
— Он всегда такой?
Каэлин поставил чашу и не оборачиваясь сказал:
— Только когда доволен.
Сугуру потянулся, перекатываясь ближе к краю ложа.
— Надо же, кого-то ещё осчастливило это утро.
Каэлин обернулся. Его глаза на мгновение стали мягче, и он слегка улыбнулся.
— Сугуру, — начал Каэлин. — До того, как ты отправился с Сэйной... кем ты был в Тенгара?
Сугуру словно обдумывал, как сформулировать.
— Я не был воином, если ты об этом, — наконец отозвался он. — И не чиновником. Не носил титулов и не имел официальной должности. Но работал при Син'и-Кай. С почтой, документами, в архивах.
Каэлин чуть кивнул.
— Хранитель свитков?
— Можно и так сказать, — подтвердил Сугуру, садясь и поправляя волосы. — В основном работа с бумагами. Бывало, что меня просили сопровождать кого-то из Син'и-Кай. Я был... чем-то вроде наблюдателя, если хочешь. Того, кто не шумит, но слышит и запоминает.
— И как ты оказался рядом с Сэйной?
— Меня просто назначили. Они не хотели отправлять члена совета или кого-то слишком неопытного. А я был... удобен. Достаточно нейтрален, чтобы не провоцировать. И достаточно умён.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Каэлин не сразу задал следующий вопрос. Он будто взвешивал его, перекатывал внутри.
— А ты... знал, — он говорил медленно, — что тебя кому-то обещали?
Сугуру моргнул. В его лице появилось лёгкое, но искреннее удивление.
— Обещали?
Каэлин повернулся к нему всем корпусом.
— Один из посланников Тенгара... проговорился за обедом. Не напрямую. Но достаточно. Они тебя ищут не просто как потерянного члена клана. Ты был... предложен. Или должен был быть предложен. Я не знаю кому. Но догадываюсь почему. Ты — редкий омега. С высоким тотемом. Ты слишком ценен, чтобы быть свободным.
Сугуру выпрямился, брови слегка сошлись.
— Нет, — тихо сказал он. — Я не знал. Син'и-Кай молчал. Сэйна тоже. Я... я чувствовал, что мной иногда манипулируют. Что мной двигают, как фигурой. Но до такой степени?
Каэлин молча кивнул, а затем опустил глаза, будто хотел что-то сказать, но передумал. Сугуру заметил это.
— Ты злишься?
— Нет. — Каэлин покачал головой. — Я просто думаю, как близко мы были к тому, чтобы не встретиться. И как легко они могли забрать тебя. Под предлогом долга или по приказу.
Сугуру протянул к нему руку, словно приглашая без слов. Каэлин осторожно взял протянутую ладонь в свои пальцы, поднёс её к губам. Поцелуй лёг на кончики пальцев. Затем он двинулся выше: губы скользнули по внутренней стороне ладони, задержались на запястье, оставили там тёплый след. Дальше по предплечью, неторопливо, будто он смаковал каждый сантиметр кожи. Добравшись до изгиба плеча, он не остановился: поцелуи тянулись выше, к линии шеи, к самому её основанию, где пульс бился быстрее. Сугуру прикрыл глаза, дыхание его сбилось, в этой простоте жеста чувствовалось больше, чем в любой речи.
— Ты не дашь меня забрать, да?
— Никому, — прошептал Каэлин. — Никогда.
***
После отъезда делегации Тенгары жизнь в поместье С'Найт постепенно вернулась в привычное русло, насколько это вообще было возможно. Угрозы больше не маячили на пороге, но воздух всё ещё был плотен от предчувствий. Тем не менее, внутренние ритмы вернулись: дозорные сменялись по расписанию, кухня снова пахла пряным мясом и запаренным рисом, а слуги сновали по коридорам чуть увереннее.
Слуги, особенно омеги-кролики, с первых дней внимательно наблюдали за происходящим в северном крыле. И всё быстро стало ясно: омега с тотемом Чёрного Журавля не просто гость, и не просто любимец лорда. Он — связанный. Пока что неформально, без обрядов и официальных слов, но суть чувствовалась в каждом их взаимодействии. Сугуру больше не воспринимался как «гость из Тенгары». Он ел за тем же столом, спал в тех же покоях, давал распоряжения, и никто из прислуги не ставил это под сомнение.
Пожилые омеги относились к нему с особенным вниманием. То подадут еду чуть раньше, чем другим, то поправят его подол у входа в сад. Они, как никто, понимали, что теперь в доме появилась фигура, которую можно будет назвать вторым дыханием рода.
Каэлин и Сугуру не просто держались за руки на прогулках или терялись во взглядах за обедом. Между ними всё ещё пульсировала сила: притяжение, желание, та самая химия, что наполняет дни и ночи тех, кто сошёлся впервые. Они были в своём брачном периоде. Сугуру полностью переехал в покои Каэлина. Иногда они просто засыпали в объятиях друг друга. А иногда стены северного крыла глушили не сны, а стоны и сбивчивое дыхание.
Днём Сугуру часто проводил часы в библиотеке или садах. Он изучал хроники рода С'Найт, подолгу смотрел на старые свитки, листал древние сказания. Каэлин не мешал, лишь улыбался, проходя мимо, и едва касался плеча. Сэйна, хоть и не вмешивалась, всё замечала. Она не осуждала, наоборот, будто чувствовала облегчение. У Сугуру появился кто-то, кто, наконец, видел в нём не только ценность, но и человека. Дэхви — это был другой разговор. Он с усмешкой наблюдал за молодыми, периодически отпускал язвительные шутки, но всегда стоял рядом, как невидимая опора.
Все собрались в кабинете Каэлина ближе к вечеру. Всё вокруг будто затаило дыхание в ожидании. Каэлин сидел на своем месте, руки сложены на столе. Дэхви стоял у стены, глаза скользили по карте кланов. Рэй держал в руках свиток: последний отчёт от южного поста.
— Сэнхо прибудут через несколько дней, — сказал он лаконично. — Без знамен, без опознавательных символов. Их четверо и Кадзи среди них.
— Сам Кадзи? — уточнил Дэхви, приподнимая бровь.
Рэй кивнул.
— Его правая рука и двое сопровождающих. Не в броне, но вооружены. Вошли на нашу землю аккуратно. Словно хотят напомнить, что умеют ходить без шума.
— Хитро, — проворчал Дэхви. — Волки и раньше не отличались наивностью.
— Он всё-таки придет, — сказал Каэлин. — Значит, что-то решил. Или пытается понять, на что решились мы.
— Не слишком ли доверяет, раз придет с таким минимумом? — хмуро спросил Рэй.
— Или хочет, чтобы мы именно так подумали, — заметил Дэхви. — Это демонстрация: мы не враги, но и не жертвы. Они вымеряют границы. Проверяют, кто мы после совета.
Каэлин провёл пальцами по подбородку.
— Мы встретим их в восточном павильоне. У сада. Не в главном зале и не в приёмной. Непафосно, но достойно. Это создаст нужную атмосферу.
— Прикажешь расставить охрану по периметру? — уточнил Рэй.
— Конечно. Но не слишком близко. Пусть чувствуют, что мы готовы, но не напуганы. И пусть не забывают, на чьей они земле. Пока они гости. Всё остальное решим по ходу разговора. Один неверный тон и ситуация может развернуться в любую сторону. Кадзи не приехал на прогулку.
Рэй свернул отчёт и отступил на шаг, дожидаясь новых распоряжений
— Мы будем готовы, — сказал Дэхви, когда за дверью послышались лёгкие шаги.
Панель сдвинулась, и в комнату заглянул Сугуру с маленькой деревянной тарелкой засахаренного инжира.
— Прости, что прерываю, — сказал он негромко, подойдя ближе. — Я подумал, тебе пригодится что-нибудь сладкое после всего этого обсуждения.
Каэлин приподнял бровь, но губы уже тронула слабая улыбка. Сугуру аккуратно поставил тарелку рядом с его бумагами, склонился и легко, почти невесомо, поцеловал его в щёку.
— Только не забудь съесть, а то опять будешь ворчливым, — сказал он, отступая с тем же мягким, домашним теплом в голосе. — Я буду в покоях. Не торопись.
Он ушёл также тихо, как и вошёл, оставив после себя лёгкий запах пионов и сладкого сиропа. Едва дверь закрылась, Рэй хмыкнул:
— Да уж, определённо брачный период. Он теперь так и будет тебя подкармливать?
— Ты думаешь, я шутил? — вставил Дэхви с видом знатока. — А я ставлю, что завтра принесёт чай с лепестками. Или миндальные шарики.
Каэлин откинулся назад, закрыл глаза и пробормотал:
— И вы оба, конечно же, ничем не заняты. Абсолютно свободны, чтобы распускать языки.
— Ну а как нам упустить такую романтику? — рассмеялся Дэхви. — Вот сидишь ты, весь мрачный и военный, а тут — хлоп! — инжир. С любовью.
Каэлин потянулся к инжиру и поднёс кусочек ко рту.
— Умолкните оба, — сказал он с полным ртом. — Иначе я не поделюсь с вами.
Каэлин жевал, делая вид, что его не касается вся эта болтовня, но уголки губ всё-таки поднялись вверх. Рэй, не удержавшись, склонил голову набок и чуть прищурился.
— Не думал, что доживу до дня, когда в этом доме появится... хозяйка.
Каэлин тут же метнул в него взгляд. Но не ядовитый, а скорее, предупреждающий. Впрочем, Рэй не испугался.
— В хорошем смысле, — поспешно добавил он с лёгкой усмешкой. — Порядок в доме, инжир в кабинет. Если ещё начнёт следить за нашим рационом, то боюсь, я слишком быстро привяжусь.
— Сначала инжир. Потом трон, — подытожил Дэхви и хмыкнул. — Уж не знаю, какая стратегия у журавлей, но она работает.
Каэлин вздохнул и наконец посмотрел на обоих:
— Вы оба забываетесь.
— Конечно, — синхронно кивнули Дэхви и Рэй, как ни в чём не бывало.
Каэлин снова потянулся за инжиром. Да, сладкое ему сейчас определённо было нужно.
Когда обсуждение с Дэхви и Рэем подошло к концу, Каэлин не стал никого задерживать. Он беззвучно вышел в коридор, когда его внимание привлекли голоса из подсобной комнаты для слуг. Дверь была приоткрыта и из щели струился свет и доносился негромкий, но живой разговор. Он не собирался подслушивать. И всё же... не ушёл.
— ...и не бездельничает, вот что я тебе скажу! — шептала одна. — Сама видела, как в библиотеке прибрался. Все свитки по порядку разложил. Как в лучшие времена.
— Он сегодня сам простынь поменял, — ворковал один голос полный удовлетворения. — Сказал, что теперь сам будет таким заниматься.
— И все складывает аккуратно, — добавил второй, чуть моложе. — Даже змею с веранды вынес, чтоб ни на кого не шипела.
— Такая забота... — вздохнула третья. — Он... как будто тут давно. Как будто уже наш.
— Так он и есть наш, — твёрдо сказала самая старая из них. — Хозяин не водит посторонних. А если пустил в покои — значит, сердце выбрало. А сердце альфы, оно такое. Если открылось, то насовсем.
Каэлин замер у двери. Что-то тёплое, но вместе с тем... уязвимое, пронзило его грудь.
— У него такие руки, — шепнул кто-то с ноткой восхищения. — Тонкие, но сильные. Видно, умный. С глазами журавля. Тихий, да не слабый.
— Если дальше так пойдёт, — продолжила вторая, — я скоро в обморок паду. Или у нас в доме действительно появилась хозяйка?
— Какая ещё хозяйка? — шёпотом ахнула первая. — Они же всё ещё без ритуала.
— Вот и говорю, что пока без ритуала. Но такое редко бывает без продолжения.
— Только бы остался, — вздохнула первая. — Я к нему уже привязалась, честное слово.
Каэлин развернулся и пошёл прочь с совершенно невозмутимым лицом. Но в сердце разливалось тепло.
Сугуру лежал на боку, полунакрытый лёгким покрывалом, волосы распущены, сосредоточен на тонком свитке, развернутом прямо поверх подушки. При лёгком скрипе дверей он оторвался от бумаги и тут же мягко улыбнулся:
— Ты долго. Всё в порядке?
Каэлин, не снимая верхней одежды, подошёл ближе, уселся на край ложа и, уставившись в никуда, проговорил:
— Знаешь, тебя уже считают хозяйкой дома.
Сугуру моргнул. Потом приподнялся на локте.
— Серьёзно?
— Абсолютно. — Каэлин вздохнул, потянувшись, — Слуги сплетничали. Я тут мимо прошёл... случайно услышал.
Сугуру улыбнулся ещё шире.
— Случайно, конечно.
— Они обсуждали, как ты навёл порядок в библиотеке, как складываешь всё аккуратно, как простынь сам менял.
Он снял верхний слой, одежды оставшись лишь в нижней робе, аккуратно сложил и положил рядом.
— Ты уже стал частью дома. Без ритуала. Без официальностей. Просто... стал.
Сугуру слегка задумался. Закрыл свиток, отложил его в сторону, потянулся ближе, коснулся плеча Каэлина лбом.
— А ты... ты не против, что у тебя хозяйка теперь с книжками спит?
Каэлин притянул его за талию.
— Если моя хозяйка будет оставлять мне немного места на подушке — нет.
— Места я может и оставлю, — мурлыкнул Сугуру, устроившись у него на коленях. — А вот на подушке... — он зевнул, — посмотрим.
Каэлин обнял его крепче и, наконец, полностью расслабился. Они легли, свет в комнате был почти потушен. Сугуру уткнулся носом в шею Каэлина, лениво проводя пальцами по его груди. Сердца бились чуть быстрее, чем обычно. Каэлин долго молчал, прежде чем, едва слышно, спросить:
— Сугуру...
— Ммм?
— Что ты думаешь... о ритуале связывания?
Сугуру удивлённо поднял брови. Ему не нужно было уточнять, о чём речь. Всё было и так ясно.
— Ты хочешь его?
Каэлин чуть опустил взгляд, словно обдумывал слова.
— Я... думаю об этом. Всё чаще. Но не хочу давить. Это не просто обряд. Это...
— Обещание, — закончил за него Сугуру и подался ближе. — Я знаю.
— Это больше. У других кланов это праздник, — заговорил он негромко, словно рассказывая древнюю тайну. — У нас — ритуал. Не просто союз тел или клятва словом. Мы зовём это переплетением путей. Когда совершается связывание, наши духи встречаются. Две линии судьбы сходятся в одну. С этого момента уже нет «я» и «ты» — есть только «мы». И эту нить не порвёт ни время, ни чужая воля.
Он провёл пальцем вдоль вены на запястье Сугуру, будто показывая невидимую связь.
— Мы будем слышать друг друга даже в тишине. Чувствовать на расстоянии радость, боль, опасность. Всё станет общим. Это не обряд, который можно разорвать, не договор, который можно нарушить. Это вечный след. Вот почему у С'Найтов не вступают в связывание ради прихоти. Это шаг, что делается лишь раз.
Сугуру слушал молча, почти не дыша, и с каждой фразой ощущал, как слова Каэлина ложатся тяжёлым камнем в сердце. Это было не просто обещание — это было вечное, необратимое. Он впервые почувствовал дрожь от понимания масштаба того, что предлагал ему альфа.
— Это... действительно больше, чем я думал, — сказал он, чуть улыбнувшись. — И я хочу этого. Но не сейчас. Не в первые дни.
Он выдохнул глубже, пальцы крепче сжали ладонь Каэлина.
— Мы сделаем это. Но позже. Я не убегаю... я просто не хочу бросаться в огонь с закрытыми глазами.
Каэлин переплёл пальцы с Сугуру. Омега был прав. Такое решение нельзя было принимать на эмоциях и в порыве страсти. Каэлин зарылся лицом в волосы Сугуру и прошептал:
— Значит... ещё немного.
— Ещё немного, — согласился тот. — Но не очень долго. Я ведь уже твой.
Сугуру зевнул, укрывая их до плеч, и тут же прижался ближе. Его ладонь легла на спину Каэлина. Альфа обнял его, устроив подбородок на макушке.
— Спокойной ночи, — едва слышно.
— И тебе, — ответил Сугуру, засыпая.
В комнате стихло всё, кроме ровного дыхания. А где-то в углу, свернувшись кольцами, спали змеи, охраняя их сон.