Глава 16
Слова повисли между ними. Хрупкие, как крыло журавля, но не менее острые. Они оба сидели рядом на полу среди подушек и не шевелились.
Каэлин опустил взгляд на стол и замер. Он ждал. Дыхание стало неровным, пальцы чуть сжались. В этот момент он уже не держал лицо. Привычная собранность рассыпалась. Черты дрогнули, в глазах проступили боль и тень сожаления. Затем слабая искра надежды, почти сразу задавленная разочарованием. Будто он сам не знал, на что имеет право рассчитывать.
«Останься навсегда»
Сугуру сидел, не отворачиваясь от Каэлина. Мысль всё ещё не укладывалась. Слова крутились в голове, возвращались снова и снова, словно он пытался убедиться, что не ослышался. Сердце билось слишком быстро, заглушая всё вокруг. Он смотрел на него внимательно, отмечая каждую деталь: линию плеч, напряжение в пальцах, профиль, который сейчас казался непривычно уязвимым. И в какой-то момент тело среагировало раньше, чем он успел это осознать. Тепло поднялось изнутри и резко толкнуло вперёд. Этот порыв невозможно было остановить.
Сугуру поднялся и, не давая себе времени передумать, забрался к Каэлину на колени, устроившись прямо, лицом к нему. Руки сами легли на плечи, затем обвили шею. Он прильнул ближе и уткнулся в его шею, пряча лицо.
— Я не знаю, что с этим делать, — прошептал он, губами касаясь кожи. — Но уходить сейчас я точно не хочу...
Каэлин отреагировал сразу. Руки жадно сомкнулись вокруг него. Одна ладонь легла на затылок. Другая скользнула по спине и остановилась на пояснице, притягивая ещё плотнее, стирая последнее расстояние между ними. Он наклонился и уткнулся лицом в шею омеги, глубоко вдыхая.
Запах Сугуру изменился, в пионах проступила медовая сладость, будто она раскрывалась прямо под кожей, с каждым вдохом становясь ощутимее. Он не контролировал это. Тело отвечало само. Это было приглашение. Каэлин откликнулся без промедления. Его собственный запах потяжелел, налился густотой. Вишня в нём разогревалась, наполняясь жаром, становясь почти терпкой.
Сугуру запустил пальцы в его волосы, нежно проводя по коже головы. Движения были мягкими, убаюкивающими, но в них чувствовалась настойчивость. В ответ сорвался сдавленный звук, вырвавшийся сам по себе.
Дыхание Каэлина стало тяжелее. Ладонь на пояснице дрогнула и скользнула ниже. Пальцы прошлись по спине, задержались на секунду и опустились ещё, притягивая ближе, фиксируя его в этом положении. Он не поднимал головы. Всё ещё уткнувшись в шею, позволял запаху окончательно выжечь остатки контроля.
Сугуру не просто сидел на нём, его бёдра двигались едва заметно, сбиваясь, возвращаясь, словно он ловил ощущение, за которое можно зацепиться. Он старался прижаться ближе, и тепло между ними уже пробивалось сквозь ткань. Каждый этот почти незаметный толчок отзывался слишком остро.
Каэлин чувствовал это без остатка. Желание накатывало резкими волнами. Он сжимал омегу сильнее, пальцы впивались жёстче. Внутри проснулась змея: низкое, тягучее шипение, как зов на грани разума — вот он, омега... твой... забери...
В это время Сугуру сделал слишком глубокий вдох и вместе с выдохом сорвался тихий, едва различимый стон. Каэлин невольно вздрогнул, зрачки расширились, сердце рванулось в грудной клетке. Альфа внутри напрягся, требуя замкнуть круг, оставить метку, спрятать.
— Тише, — прошептал Каэлин больше для себя, чем .
— Ты дрожишь, — негромко сказал Сугуру, не отрываясь от его шеи.
— Я еле сдерживаюсь, — так же тихо ответил Каэлин. Голос хриплый, низкий. — Потому что если перестану...
Сугуру поднял голову. Его взгляд был затуманенным. Веки полу прикрыты. Он всё прекрасно понимал, но всё равно шёпотом спросил.
— ...что тогда?
— Тогда ты не сможешь уйти, журавль, — выдохнул он. — Никогда.
Это признание не испугало Сугуру. Каэлин склонился, лоб ко лбу. Их дыхание смешалось. Мир вокруг исчезал: сад, крыши, стены, вся тяжесть последних дней. Оставались только они: альфа и омега.
— Скажи, — прошептал Сугуру. — Это твой выбор? Или голос духов?
— Я хочу, чтобы ты стал моим. Не потому что духи сказали. Они лишь показали мне тебя. Но решение моё. И я хочу, чтобы ты тоже выбрал меня.
Сугуру закрыл глаза. На его лице появилось незаметное облегчение, как будто он чего-то ждал. И вот дождался.
— Тогда...
Он не договорил. Просто потянулся вперёд и поцеловал его. Руки Каэлина вжались в омегу — одна на затылке, другая медленно скользнула вверх по бедру, притягивая ближе, чтобы его желание было очевидным для омеги. Вкус Сугуру смешался с плотным, густым запахом, и Каэлин уже не думал, кто начал первым. Он просто брал, отвечал, тянулся, пока тело омеги отзывалось таким же безумным жаром.
Поцелуй стал глубже почти сразу. Языки встретились и это столкновение было таким же горячим, как и всё остальное. Зубы болезненно задевали друг друга, но это только усилило ощущение. Тела поддавались этому темпу, руки сжимали крепче, пока тепло, дыхание и вкус смешивались, усиливая друг друга, превращая каждое движение в продолжение желания, которое уже не помещалось внутри.
Каэлин резко сжал пальцы в волосах Сугуру, потянув его голову назад, обнажая линию шеи. Омега дёрнулся, короткий всплеск паники, сердце сбилось с ритма. На миг он был уверен, что альфа оставит метку прямо сейчас, закроет его для всего мира. Но вместо укуса Каэлин склонился ниже и намеренно провёл языком от впадины ключицы вверх, по напряжённой коже, до мягкого участка за ухом. Тепло дыхания смешалось с влажным следом, и от этого по спине Сугуру пробежала дрожь. Клеймо, которое он ощутил до самых костей.
— Каэлин... — голос дрогнул.
Каэлин отпустил волосы, позволяя Сугуру самому держать баланс. Омега всё ещё сидел на нём, но руки альфы теперь упирались в пол позади, грудь тяжело поднималась и опускалась, а каждый выдох срывался низким, сдавленным звуком.
— Давай... чуть замедлимся, — голос был хриплым, натянутым, будто он и сам боролся с каждой буквой. — Я хочу. Но не здесь... и не так. И я подожду, пока ты сам примешь окончательное решение.
Сугуру, всё так же ловя воздух, кивнул. Его руки ещё крепче обвили шею Каэлина, и, чуть подавшись вперёд, он мягко коснулся губами его щеки, как обещание, которое они оба уже знали, что сдержат. Их взгляды встретились. Ничего не требовали. Но мир уже не был прежним.
— Обед скоро, — с улыбкой сказал Каэлин. — Нам нужно идти.
Сугуру снова кивнул, но и не подумал сдвинуться с места. Он всё так же сидел на коленях Каэлина, прижимаясь к нему, словно ещё не готов отпускать тепло его тела. Они оба пытаясь успокоить бешеный ритм сердца и сбить с кожи остатки дрожи. Сугуру нехотя разжал руки, поднялся, давая себе секунду, чтобы вернуть дыхание в норму. Каэлин встал следом, чуть потянул плечи назад, стряхивая с себя остатки наваждения. Оба молча поправили одежду, пригладили волосы. Лишь когда тишина перестала давить, Каэлин кивнул в сторону выхода, и они двинулись в восточное крыло, где уже накрывались столы.
Они шли по коридорам и мостам неспешно, будто не торопились возвращаться в реальность. Сугуру не отпускал Каэлина, его ладонь легко лежала на локте альфы. И Каэлин не возражал и не отстранялся.
Ни один из них не говорил, и в этом молчании не было напряжения. Словно оба соглашались: пока так. Они остановились перед дверью, за которой уже слышались голоса.
Каэлин распахнул дверь, и оба вошли. В комнате уже сидели Сэйна и Дэхви. Они что-то обсуждали, переглядывались, тихо хихикая, увлечённые разговором настолько, что даже не сразу заметили, что к ним присоединились. Чуть позже появился Рэй, спокойно заняв своё место за столом, будто всё происходило ровно так, как и должно. На столе уже стояли блюда: свежая рыба на пару, тушёные овощи, небольшие закуски из маринованных кореньев. Тёплый пар поднимался от тарелок, наполняя комнату мягким, домашним запахом.
Какое-то время всё было почти обыденно. И вдруг Дэхви замер. Его ложка застыла на пол пути ко рту, взгляд стал внимательным. Он слегка приподнял голову и вдохнул глубже. В воздухе витал запах Сугуру, но теперь к нему примешалось нечто иное. Глаза Дэхви медленно поднялись на Каэлина, который в этот момент аккуратно наливал чай. Он молчал, не выдал себя ничем... кроме еле заметной мягкости во взгляде, когда скользнул им по сидящему рядом Сугуру. Дэхви чуть наклонился к нему через стол, полуулыбаясь, и произнёс вполголоса:
— Да ну. Не может быть.
Каэлин не поднял головы.
— Не понимаю о чём ты, — бросил он спокойно, но уши у него чуть порозовели.
Сугуру сделал вид, что слишком сосредоточен на еде. Сэйна заметила заминку, приподняла бровь, но, к счастью, Рэй отвлёк её вопросом о лекарях. Стол снова ожил: посуда звенела, чай наполнял чаши, беседы стали неспешными. Но Дэхви, переглянувшись с Каэлином, уже всё понял. И в его глазах появилось одобрение, смешанное с облегчением.
Больше никто вокруг не заметил запаха. Сугуру сразу понял, что Дэхви почуял. Конечно, Чёрный Ягуар с обострёнными инстинктами. Запах Каэлина на его шее, смешанный с собственным — знак. И не просто метка альфы на омеге, а... что-то большее. Он снова поднял глаза, увидел напротив лицо Дэхви. Тот бессовестно улыбался.
«Ну конечно. Теперь узнают все.»
Подумал Сугуру, чувствуя, как внутри расползается смесь смущения и странного... удовлетворения? Он хотел этого. Хотел, чтобы Каэлин выбрал, пусть даже не вслух, а только действием. Пусть всего одним касанием языка к коже. Но теперь, когда это произошло, всё изменилось. Как будто они уже прошли точку невозврата. Сугуру ни о чём не жалел. Он чуть сдвинулся ближе к Каэлину и вдохнул, стремясь поймать его запах ещё раз. Ему не было стыдно. Он впервые чувствовал, что принадлежит. И он позволил этому случиться сам, никто не требовал и не брал силой.
Каэлин заметил движение, когда бедро омеги прижалось к нему. Он обернулся, и не спрашивая протянул руку, коснулся Сугуру под подбородком и заставил его поднять голову. Лёгкое движение, и большой палец скользнул по скуле, затем ниже к линии челюсти и шее. Взгляд Каэлина всё это время не отпускал его. Затем не спеша, почти лениво Каэлин прильнул, коснулся носом тонкой кожи за ухом и сделал глубокий вдох. Это не было поцелуем или укусом. Просто проверкой, что омега отмечен запахом альфы.
Он отстранился так же бесшумно, как и прильнул. Сэйна мельком глянула на них, склонилась ближе к Дэхви и пробормотала:
— Мы вообще ещё на обеде?
Дэхви ответил, не отводя глаз от Каэлина:
— Не уверен.
Рэй, сложив руки у чаши, повёл взглядом между Каэлином и Сугуру, задержался на их позах, расстоянии, а точнее, его отсутствии. И сухо заметил:
— Чай в павильоне, похоже, не только успокаивает нервы... но и будоражит инстинкты.
Каэлин чуть приподнял бровь. Медленно повернул голову, глядя на Рэя с таким выражением, будто взвешивал — стоит ли изгнать его с веранды прямо сейчас или подождать до десерта.
Сэйна захихикала, прищурилась:
— Не думала, что змеям вообще знакомо понятие «инстинкт». Обычно у вас всё... по расчёту.
Дэхви, откинувшись на руки, кивнул в сторону Каэлина и Сугуру:
— А ты посмотри на этих двоих. Сугуру почти в него врос, а Каэлин будто и не заметил. Я говорю — к ночи северное крыло будет греметь.
Рэй, чуть приподняв бровь, отпил глоток и с лёгкой насмешкой подытожил:
— До ужина ещё далеко. Интересно, кто первым сломается — вы, или балка под потолком в северном крыле?
Сугуру уткнулся лицом в плечо Каэлина, пряча свое смущение. Каэлин окинул взглядом присутствующих и спокойно сказал,
— Я вас всех шутников выставлю за ворота.
Веранда залилась теплым смехом. Даже Рэй улыбался рядом с хохочущим Дэхви. Они ещё сидели за низким столом, доедая последние кусочки фруктов. Вокруг витала лёгкая дразнящая атмосфера, феромоны понемногу улеглись. Каэлин чуть склонился к Сугуру и негромко сказал:
— Мне нужно заняться делами. Письма, отчёты... не хочу, но обязан.
Сугуру, не двигаясь с места, спросил с лёгкой улыбкой:
— Можно мне тогда занять библиотеку?
— Конечно, — ответил Каэлин мягко, — она твоя на сегодня.
— Ох, ну всё, — выдохнул Дэхви, откинувшись назад. — Птенцы вьют гнездо.
Сэйна хихикнула:
— Такие нежности среди змей — это же редкость!
Рэй, сидевший чуть поодаль, закатил глаза и, не скрываясь, прокомментировал:
— Я пойду. Пока тут не начали строить семейный храм.
Сэйна встала, отряхнула одежду и протянулась:
— А я схожу к аптекарям. Там травы привезли, может, пригодится кто с руками.
Каждый направился в свою сторону с чётким ощущением, что у всех есть дело. А между Каэлином и Сугуру осталась мягкая тишина, в которой не нужно было говорить лишнего. Перед тем как уйти, Каэлин провёл пальцами по рукаву Сугуру и негромко добавил:
— Буду рядом. Если что — зови.