Глава 14
Сугуру стоял у окна, прислушиваясь к ночи. За плотными стенами северного крыла всё стихло, даже ветер, казалось, затаил дыхание. Поместье С'Найт хранило тишину так же умело, как и тайны.
Он поднял руку и провёл пальцами по своим волосам именно там, где к нему прикоснулся Каэлин. Это было короткое движение, почти неуловимое, но слишком намеренное, чтобы забыть. Первый раз альфа дотронулся до него так... будто хотел. Сердце в груди сжалось. Сугуру опустил руку, взглянул в темноту за окном.
— Ты слишком осторожен, белый змей. Или слишком напуган, — прошептал он, не дожидаясь ответа, которого и не будет.
Сняв верхний слой одежды, он лёг на кровать, положив ладонь под щёку. Тёмно-синяя ткань одеяла, запах мирры, ощущение чего-то чужого, но мягкого и обволакивающего, дало возможность ему расслабиться. Мысли кружили, как птицы над гладью воды: змея, взрыв, перевал, журавль и то прикосновение. У него всё ещё были сомнения. Но то как он чувствовал себя на этой земле, то как он чувствовал себя рядом с Каэлином... С этими мыслями Сугуру наконец закрыл глаза. В тишине ночного поместья дыхание выровнялось. Пальцы чуть сжались на тонкой ткани постели. Всё было непривычно спокойно.
Он не знал, сколько спал. Сон был глубоким до той самой секунды, когда он проснулся от ощущения движения на коже. Он открыл глаза и замер.
Змеи. Десятки змей.
На груди, под одеждой, у запястий и лодыжек, вдоль бёдер и рёбер лежали змеи. Ткань уже не держалась ровно, она мягко приподнималась и скользила вместе с их движением. Тонкие тела проходили под рукавами, холодно скользили по животу, медленно переползали через пояс и вверх по спине. Одна устроилась у шеи, другая прошла под складкой ткани у бедра, третья выбралась из-под воротника и распласталась на подушке рядом. Чешуя шуршала о кожу и ткань, оставляя после себя прохладные дорожки.
Сугуру вскрикнул от неожиданности. Короткий резкий звук прорезал тишину комнаты. И тут же застыл, даже не дышал. Змеи его не кусали, не сдавливали. Они просто... были. Он лежал, окружённый кольцами и телами, как будто стал алтарём, и сам того не заметил. И когда за дверью раздался звук быстрых шагов, тяжёлое дыхание, он не успел даже обернуться.
— Что ты там... — Каэлин влетел в комнату, полуодетый, волосы рассыпаны и застыл на пороге. Его взгляд скользнул по полу, по змеиным телам, по фигуре Сугуру, по тому, как одна из змей лениво скользила у его горла, словно охраняла.
— ...вот вредный ты всё-таки, — пробормотал он без злобы, почти с нежной досадой. — Белый Питон, чтоб тебя.
Стоило Каэлину войти, как змеи начали неспешно расползаться, будто поняли, что со своей задачей справились. Скользнули по одеялу, по запястью Сугуру, исчезая в щелях, за ширмами и под полом.
Сугуру сел, спина напряжена, волосы растрепаны, глаза расширены. Он явно не знал, как себя вести. Особенно теперь, когда в дверях стоял Каэлин, молчаливый и... почему-то раздражённый.
— ...ты в порядке? — спросил тот наконец, и голос его прозвучал хрипло от долгого сна.
Сугуру медленно повернул голову, приподняв бровь.
— Я проснулся, а на мне были змеи. Не могу сказать, что это привычное утро.
Каэлин провёл рукой по затылку, только что осознав, как это выглядело со стороны.
— Это... — он сделал паузу, — ...не планировалось.
Сугуру усмехнулся, прищурившись:
— О, правда?
Каэлин отвернулся, будто ища поддержки у пустой стены.
— Ладно, — выдохнул Каэлин и подошёл ближе. — Я... извини.
Это прозвучало как-то неловко. Он явно не привык извиняться. Сугуру удивился ещё сильнее и тут же хмыкнул, словно сам не поверил, что делает это:
— Всё в порядке. Было... занимательно. Я бы даже сказал ласково.
Каэлин развернулся к двери:
— Я пойду... накажу кого-нибудь из духов за то, что они это допустили.
— Каэлин, — окликнул Сугуру, когда тот уже почти достиг двери.
Альфа обернулся, задержавшись на пороге.
Сугуру, всё ещё сидя на постели, медленно скользнул глазами по нему. По обнажённой груди, белой, как фарфор, будто ни один солнечный луч её не касался. По сильным плечам и плавному рельефу живота, линии которого мягко уходили вниз к поясу штанов. Те держались на бёдрах опасно низко, открывая чёткие косые мышцы, притягивающие взгляд, как невидимая стрелка. На нём был лишь наспех накинутый халат, распахнутый настежь и чуть сползший с одного плеча, позволяя коже оставаться на виду. Босые ступни, спутанные волосы, дыхание, ещё не успевшее полностью успокоиться...
Он не хотел задерживаться на этом, но тело само выдало реакцию: лёгкое учащение пульса, невольный вдох глубже обычного. Запах Каэлина стал для него ярче, плотнее, обволакивая изнутри. Сугуру знал, что это инстинкт, что так реагирует не разум, а природа, но всё равно не смог отвернуться. В нём уже просыпалась та часть, что откликается только на альфу.
— Вы... всегда так эффектно появляетесь по утрам? — с хитрым прищуром спросил Сугуру, а уголки его губ уже начинали подниматься.
Каэлин резко выпрямился, будто только что вспомнил, как выглядит со стороны. Щёки едва уловимо тронула краска, настолько редкое для него проявление, что Сугуру не удержался и рассмеялся. Смех вышел звонким, искренним, тёплым. Каэлин, словно спохватившись, резко закутался в халат, стянув полы к себе, и только тогда поднял глаза. И столкнулся с огнем в глазах омеги, он замер на миг ощущая себя не альфой, а дичью под прицелом хищника.
— Я... хотел убедиться, что ты в порядке, — сказал он и тут же, словно поняв, как это прозвучало, отвёл взгляд.
Сугуру продолжал смотреть на него, задерживаясь на остатках кожи: открытой шее, кистях рук и красных щеках. Он не спешил отводить глаза.
— Знаете, вам идёт... утраченная сосредоточенность, — сказал он с лёгкой усмешкой.
Каэлин коротко кивнул. Потом, уже почти выйдя, пробормотал:
— Скоро завтрак.
Он исчез за дверью, а Сугуру остался один, задумчиво приподняв брови. Змеи расползлись. Каэлин ушёл. Комната снова наполнилась тишиной. Сугуру провёл ладонью по лицу. Внутри него всё ещё была дрожь, но не от страха. Скорее от чего-то глубинного, тревожащего кости.
«Он пришёл. Ворвался, почти раздетый. Убедиться, что я в порядке»
Сугуру откинулся на спину. Глядел в потолок, но видел не его, а тёмно-синие глаза, упрямо не поднимающиеся на него. Влажные волосы, прилипшие к вискам, эти красные от смущения щеки. Прямая спина, когда Каэлин уходил, будто спасался бегством. Он вспомнил, как в повозке положил голову на плечо Каэлина. Как уснул, и тот не сдвинулся. Как запах мирры и вишни окружал его, пока он засыпал. И как ему вдруг перестало быть страшно.
«Боишься стать выбором, о котором я пожалею? Ты же альфа. Ты же змея. Белый Питон. Единственный в мире. А дрожишь как мальчишка.»
Воздух в комнате всё ещё хранил тёплый запах альфы, цепляющийся за кожу. Сугуру потёр лицо, пытаясь сбить тепло, которое упорно не уходило. Сердце билось чуть быстрее обычного, а в груди оставалось лёгкое напряжение, как от невысказанных слов. Тело откликнулось тонким зудом под кожей и желанием ещё раз увидеть, как этот халат опасно распахивается на сильных плечах.
— Если он будет почаще так появляться, — пробормотал Сугуру себе под нос с кривой усмешкой, — я, может, и останусь.
***
Восточное крыло встречало утро мягким светом. Солнце ещё не поднялось высоко, и тени от колонн ложились длинными полосами на деревянный пол веранды. Здесь слуги клана С'Найт накрыли стол: жареный рис с водорослями, мелко нарезанное мясо в сладковатом соусе, корзинки с булочками на пару, маринованные овощи, чай с сушёными сливами и кувшин холодной воды.
Каэлин сидел во главе стола, как всегда. Волосы убраны, лицо спокойное, спина прямая. Он наливал себе чай, когда рядом на подушку опустился Сугуру ближе, чем было принято. Настолько близко, что рука Каэлина дрогнула, и чай немного пролился.
— У вас ещё рефлексы не проснулись после сегодняшнего утра? — тихо спросил Сугуру, будто невинно, но глаза его выдавали.
Каэлин чуть замер, и на скулах проступил лёгкий румянец. Он посмотрел на Сугуру, и в этом взгляде читалась немая просьба: только не рассказывай никому. Вместо ответа он протянул ему чашу с чаем, слегка касаясь пальцами. Змей, как обычно, не спешил словами. Но рядом с ним воздух был чуть теплее.
Следующей пришла Сэйна. Боль явно отступила: она держалась легко, а вместо простой бинтовки на плече была аккуратная перевязь, затянутая поверх свободной туники.
— Вот вы где, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Восточное крыло? Прямо как в старые легенды. Тайная встреча в отдалённой части дома.
В этот момент подошёл Дэхви. Он выглядел свежим, как будто не пережил ни перевал, ни ночи в лесах, ни взрыв. Заметив расположение Сугуру и Каэлина, брови едва заметно поползли вверх. Но он ничего не сказал, только уселся и потянулся за булочкой.
— Я смотрю, наш альфа совсем расщедрился, — заметил он. — Даже восточное крыло открыл. Это что, признание?
Каэлин вздохнул, не отрывая взгляда от чаши:
— Это завтрак.
— Завтрак в очень хорошем обществе, — подхватила Сэйна, — и без единого крика, ранения или укуса змеи. Кажется, я начинаю привыкать к роскоши.
— Рано радуешься, — произнёс Сугуру. — День только начался.
На мгновение все замолчали, разливая чай, перекладывая еду в миски. Всё было по-домашнему... и непривычно спокойно.
— Доброе утро, — послышался ровный голос у входа.
Все обернулись. На веранду вышел Рэй, как всегда собранный, с идеально зачесанными волосами и в темно-синем халате со знаками клана. Он поклонился сначала Каэлину, затем остальным, вниманием чуть задержавшись на Сугуру.
— Вы уже начали, — констатировал он.
— Ужас, правда? — лениво протянул Дэхви. — Мы даже не спросили твоего разрешения.
— Я пришёл не поесть, — сухо сказал Рэй, в глазах мелькнуло что-то вроде иронии. — Хотел узнать, будут ли какие-нибудь распоряжения на сегодня.
— Будут, — сказал Каэлин, не отрывая взгляда от еды. — Но позже. Сейчас... утро.
— И завтрак, — спокойно добавил Дэхви. — А ты выглядишь так, будто не ешь, а питаешься утренней рутиной.
Рэй чуть склонил голову.
— Это и есть пища для беты. Но если лорд С'Найт не возражает...
— Садись, — коротко бросил Каэлин.
Рэй сел, сохраняя дистанцию, но с любопытством оглядывая стол. Он аккуратно взял рис, положил немного зелёных овощей, налил себе чаю.
— Надеюсь, в северном крыле вам было удобно, — тихо обратился он к Сугуру.
— Очень, — коротко ответил тот. — Чисто, тепло, и змеи по утрам. Полный набор.
— Кто-то сегодня утром кричал, — с хитрой улыбкой заметил Дэхви, поднося чашку к губам. — Змеи, значит? Приятное пробуждение.
Сугуру чуть приподнял бровь и сказал:
— Считаю, что это был приветственный ритуал. Местный стиль.
— Очень... обволакивающий, — фыркнула Сэйна. — Я уже не удивлюсь, если за мной в бане последует черепаха или что-то ещё.
Когда посуда была убрана, а последние капли чая выпиты, Каэлин поднялся из-за стола. Его фигура, как всегда, казалась выточенной из камня, но голос прозвучал мягко, по-своему.
— Через час собираемся здесь же. Будет много дел.
Он посмотрел на Рэя, задержав на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных:
— Подготовь все записи и отчёты за время нашего отсутствия. И то, что пришло из столицы. Мне нужно знать, кто выжил, кто молчит, и кто уже что-то предпринимает.
Рэй кивнул, точно получив приказ в бою:
— Будет готово.
— И не забудь о пропавших. Меня интересуют все. Даже те, кого считают незначительными.
— Разумеется, — Рэй чуть склонил голову. — Я также добавлю последние слухи. Некоторые начали шевелиться.
— Отдохните, кто хочет. Но не опаздывайте.
Он повернулся и пошёл прочь, ветер играл краем его тёмно-синего одеяния.
Когда шаги Каэлина стихли, а Рэй скрылся в дальнем проходе, на веранде остались только Сугуру и Сэйна. Дэхви, бросив на прощание короткое «я пойду пока разомнусь», уже исчез за углом. Ветер мягко тронул тонкие занавеси, наполняя утренний воздух свежестью и тонким ароматом чая.
Сэйна смотрела вдаль, в сторону внутреннего двора, где среди камней не торопясь скользила тонкая змея. Сугуру молчал с минуту, прежде чем заговорить:
— Скажи... почему мы до сих пор не отправили весть в Тенгара?
Сэйна не повернулась к нему сразу. Только опустила чашу на стол и провела пальцами по её краю.
— А зачем? — тихо ответила она.
— Чтобы они знали, что мы живы, — просто сказал он. — Что их представители выжили. Что ты — командующая, и ты всё ещё...
— У меня есть на то причины.
Сугуру приподнял бровь. Она усмехнулась с горечью и добавила:
— Ты же не дурак, журавль. Ты и сам всё понимаешь.
— Понимаю?
— Своё положение. — Сэйна обернулась, теперь уже глядя прямо. — Ты красивый, молодой омега. С редчайшим высоким тотемом. Ты даже не просто редкий — ты единственный. За такого, как ты, любые кланы отдадут что угодно. Договоры, земли, золото. И знаешь, что самое мерзкое?
Она наклонилась чуть ближе.
— Тебя никто не спросит. Твоё мнение будет последним в списке. Потому что ты приз. Объект. Цель для сделок.
Сугуру ничего не сказал, но пальцы на коленях сжались чуть крепче.
— И, если ты вернёшься, — продолжила Сэйна мягко, — тебя ждёт не свобода. Тебя ждёт клетка, только обитая бархатом. И чем дольше ты это отрицаешь, тем больнее будет, когда всё станет явным.
Она поднялась, стряхнула невидимую пылинку с плеча и добавила почти беззвучно:
— Только не подумай, что я намекаю, будто ты обязан выбрать один-единственный путь... или одного-единственного. — Её голос стал чуть мягче. — Но змей... он не из тех, кто потребует. Он из тех, кто примет. И это, пожалуй, то, что отличает его от всех остальных.
Она больше ничего не добавила. Просто развернулась и ушла вниз по ступеням сада, оставив Сугуру один на один с собой.
Тишина больше не давила, напротив, успокаивала. Он не злился. Сэйна ничего не сказала, чего бы он сам не знал. Просто назвала вещи своими именами.
Он знал, какой была бы его судьба, если бы не взрыв. Он был красивым омегой с высоким тотемом. Слишком ценным, чтобы жить по собственной воле и слишком редким, чтобы его не захотели использовать.
Иногда он сам удивлялся, что до сих пор остаётся лишь представителем Тенгара, а не чьей-то собственностью, запертой в чужом доме. Совет Син'и-Кай берёг его как редкость, как знак силы клана, и при этом держал рядом, не отпуская далеко. Свобода Сугуру всегда ощущалась условной, тонкой, как нить, которую можно оборвать в любой момент.
Если бы его тогда не вынесли из зала после взрыва, всё могло сложиться совсем иначе. Омега быстро превращается из ценности в товар, особенно в моменты смуты.
Сугуру провёл пальцами по волосам, глядя на горы. Тогда его вынес змеиный альфа. Каэлин. Возможно, он спас его не только от огня и камня. Возможно, тем поступком он вытащил Сугуру и из судьбы, которая могла оказаться куда тяжелее, чем просто смерть под обломками.