Глава 9
Сквозь тишину пещеры медленно пробирался неяркий свет, как бывает на рассвете в сыром лесу после ночного дождя. Сэйна зашевелилась: лёгкий вдох, едва заметное движение пальцев. Она медленно приподнялась на локтях, будто пробуждение давалось телу неохотно после глубокого исцелительного сна. Рядом с ней Сугуру дышал размеренно. Он всё ещё спал, повернувшись на бок, с рукой, свободно лежащей у груди.
Каэлин сидел спиной к стене, руками опираясь на колени. Он уже не спал. Сэйна не сказала ни слова, просто медленно встала и прислонилась к стене. Их глаза пересеклись, и Каэлин едва заметно кивнул.
— Лучше? — негромко спросил он.
— Вполне. Как будто... часть боли просто ушла, — прошептала она. — Это ты?
— Это лес, — ответил Каэлин. — Я просто попросил.
Сэйна усмехнулась. Где-то у выхода послышалось тихое жужжание кожаных ремней, лошадиное фырканье, приглушённый голос. Дэхви крепил седло на одной из лошадей. Он мельком заглянул в пещеру, встретился взглядом с Каэлином и поднял два пальца — знак, что почти готов. Сэйна, посмотрев на всё ещё спящего Сугуру, медленно прошла мимо Каэлина к выходу, не сказав больше ни слова.
Он остался сидеть. Всё в его позе говорило о сдержанности. Но глаза были прикованы к тому, кто спал рядом. Сугуру лежал, волосы чуть растрёпаны, кожа тёплая, влажная от воздуха пещеры. Сон смягчил черты его лица: высокий лоб, крепкий, чуть острый нос, полные губы, расслабленные и безмятежные. И длинные ресницы, почти неприлично густые для мужчины.
Каэлин не отворачивался. Потом медленно поднял руку. Тонкие пальцы зависли над лицом Сугуру. Он двигал ими так, словно вспоминал прикосновение, которого никогда не было. Водил ими на расстоянии вдоль линии скулы, подчёркивая изгиб, затем чуть выше вдоль дуги брови. Остановился в сантиметре от виска. Ему до боли хотелось коснуться, но он убрал руку. Лунная змея на его запястье шевельнулась, будто почувствовала напряжение. Каэлин выдохнул и закрыл лицо этой же рукой.
— Что я делаю? — прошептал.
Он снова посмотрел на омегу. Сугуру дышал ровно, и с каждым выдохом его грудь едва заметно приподнималась. Всё в нём было живым, тёплым, настоящим, слишком настоящим. И это, пожалуй, пугало Каэлина больше всего.
«У меня есть выбор», — говорил он себе мысленно.
Но какой из них легче? Если он выберет Сугуру, откроет дверь, впустит запах пионов, янтарные глаза, голос, который почему-то звучит внутри него даже в тишине. И тогда... всё изменится. В том числе и он сам. Но если он выберет одиночество — привычное, знакомое, безопасное... Уйдёт ли эта боль в груди? Или станет глухой, постоянной, как старая рана, что уже не ноет, но не даёт дышать свободно?
"Смогу ли я вернуться к тому, кем был ещё несколько дней назад?"
Каэлин знал ответ: нет. Потому что даже если Сугуру уйдёт или он сам оттолкнёт его, что-то внутри уже треснуло. Притяжение ощущалось на всех уровнях сразу: физическое в каждой клетке, как голод, который невозможно заглушить; эмоциональное, тянущее глубже, чем он готов был признать; и ещё безымянное, что шло от самой сути, как зов, от которого нельзя уйти. Внутри выли инстинкты, желание, потребность быть ближе. Лучше было бы отступить, дать себе время. Но тело и разум были едины в одном: уйти от этого невозможно.
Сугуру пошевелился, сонно вдохнув влажный воздух пещеры. Где-то в глубине всё ещё потрескивали угли, доносились приглушённые звуки снаружи. Он медленно открыл глаза. Первое, что он увидел — Каэлина.
— Вы не спали? — спросил Сугуру, голос хрипловатый от сна.
Каэлин качнул головой.
— Спал. Просто проснулся раньше остальных.
Он говорил спокойно, но было в его голосе что-то чуть более мягкое, как будто не вся броня успела вернуться на место. Сугуру потянулся, сел, откинув с лица прядь волос, и взглянул на Каэлина. Мгновение они просто глядели друг на друга без слов, без масок.
— Иногда вы смотрите так... словно я уже что-то у вас отнял.
Глаза альфы расширились. Слова Сугуру были так точны, тот даже не представлял насколько. Каэлин пытался взять себя в руки, но сердце стучало всё быстрее и весь остальной мир будто отступил. Стены пещеры, звуки снаружи, голоса Сэйны и Дэхви — всё отошло на второй план. Остался только Сугуру.
— Я... не знаю что с этим делать,— прошептал Каэлин.
И между ними снова повисла тишина, согретая чем-то новым — честностью. Тогда Сугуру медленно подался вперёд, скользнув ближе. Не настолько, чтобы нарушить границы, но достаточно, чтобы это уже не было нейтральным. Он медленно протянул руку, давая альфе время отстраниться. Лёгким движением поправил складку на вороте Каэлина, словно что-то мешало глазу. Пальцы коснулись кожи, и это касание было намеренным.
— Тогда разберёмся вместе, — сказал он.
Сугуру поднялся, не дожидаясь ответа и направился к выходу из пещеры. Он сделал это осознанно, чтобы дать альфе время переварить услышанное. Каэлин ещё какое-то время сидел неподвижно, смотря в одну точку. В нём бушевало столько эмоций, он буквально захлёбывался во внутреннем хаосе. Но сейчас не было времени на рефлексию. Им предстоял ещё долгий путь, поэтому Каэлин как смог взял себя в руки и тоже направился к выходу.
Дальнейшие сборы прошли без лишних слов. Сэйна, заметно бодрее после ночного исцеления, уже уверенно закрепляла седло на своей лошади, подтягивая ремни с привычной сноровкой. Лицо её было спокойным, даже немного упрямым. Она не собиралась быть слабым звеном.
— Всё в порядке, — бросила она, перехватывая взгляд Каэлина. — Ехать могу.
Тот лишь кивнул без вопросов. Забрался в седло, оглядел остальных.
— До заката должны быть у утёсов, — произнёс он. — Держим темп, но без лишнего шума. Дэхви впереди. Сэйна и Сугуру — в середине. Я замыкаю.
Тропы были влажные, местами скользкие. Лес не был враждебен. Птицы пели лениво, воздух наполнялся терпким запахом мха и молодой хвои. Они ехали молча, иногда обменивались взглядами. Путь продолжался, и каждый шаг приближал их к дому или к тому, что могло им стать. Ко второй половине дня солнце вышло в полную силу, и путь стал легче. Копыта больше не тонули в грязи, лошади шли ровно. Когда на горизонте показались утёсы, о которых говорил Каэлин и Дэхви, они уже ехали много часов без перерыва.
Высокие, покрытые мхом и вьющимися корнями, каменные возвышения поднимались из леса, как волны. Среди них скрывался узкий проход почти незаметный, если не знать, куда смотреть.
— Мы близко, —сказал Каэлин и спешился первым.
Дэхви проверил следы, ни одна тропа к утёсам не выглядела нарушенной. Сэйна с облегчением выдохнула, поглаживая лошадь. Сугуру спрыгнул на землю, аккуратно опираясь на камень, чтобы смягчить удар.
— Привал? — спросила Сэйна.
— Ненадолго, — ответил Каэлин. — Здесь мы в безопасности. До перевала всего несколько часов пути.
Они расседлали лошадей, позволили им пастись в тени. Каэлин смотрел вдаль, туда, где лес разрывался, открывая путь к земле его рода. Рука легла поверх лунной змеи, которая до сих пор обитала на запястье Каэлина. Он опустился на плоский камень. Их всех ждёт ещё многое, но сейчас хотя бы миг покоя. Сугуру остановился чуть сбоку, не вторгаясь в пространство.
— Вы... часто так делаете? — спросил он после паузы. — Замыкаетесь в себе?
Каэлин не обернулся, и голос прозвучал спокойно:
— Я не замыкаюсь. Просто...не люблю покидать земли С'Найт. Это мой первый выезд из дома за последние несколько лет. И посмотри к чему это привело.
Сугуру нагнулся чуть ниже, чтобы видеть его профиль.
— Сдается мне, дело не только в этом.
Каэлин медленно вдохнул. Пальцы его левой руки невольно скользнули по белой змее, всё ещё намотанной на запястье.
— Проницательный... упрямый и проницательный.
Сугуру мягко улыбнулся.
— Это самый странный комплимент, который я когда-либо получал.
Каэлин чуть приподнял бровь.
— Странные времена. Странные комплименты.
Он чуть наклонил голову, будто задумался. И в следующую секунду, посмотрел в глаза Сугуру и, всё ещё тем же спокойным голосом, добавил:
— Интересно, какие комплименты ты обычно получаешь, если можешь сравнивать.
Сугуру застыл на долю секунды. Он не ожидал такого поворота. Сдержанный и серьёзный Каэлин почти... пошутил? Или это был флирт? Улыбка осталась на лице, но глаза блеснули.
— Подозреваю, вы не хотели бы услышать все примеры.
— Ошибаешься, — ответил Каэлин, не отворачиваясь. — Теперь мне особенно любопытно.
Воздух между ними чуть сгустился, потому что оба знали, они подошли ближе. На этот раз уже не случайно. Сугуру всматривался в лицо альфы и видел, что альфа проверяет, не реакцию омеги, а свою собственную. Позволяет себе слегка опустить стены. Пробует на вкус эту внезапно образовавшуюся связь.
— Ну вот, — раздался голос сбоку, — ещё немного, и вы начнёте обмениваться клятвами под звёздами.
Сугуру резко обернулся. Дэхви стоял в нескольких шагах, прислонившись к седлу своей лошади. Взгляд лениво-насмешливый, руки скрещены на груди, волосы чуть взъерошены ветром.
— Мы в чужом лесу, а не в доме блаженств, — продолжил он. — Предлагаю перекусить и двигаться. До перевала ещё путь, а я, в отличие от некоторых, не питаюсь напряжёнными переглядываниями.
Каэлин поднялся, стряхнув с одежды пыль.
— Ты прав, — отозвался он. — Вперёд.
Сугуру направился к своей лошади, но на губах всё ещё оставалась лёгкая полуулыбка.
Они молча ели остатки сушёного мяса и рисовые лепёшки. Не роскошь, но достаточно, чтобы восстановить силы. Сэйна сидела с прямой спиной, стараясь не показывать, что плечо всё ещё болело. Дэхви время от времени бросал на неё оценивающий взгляд. Каэлин, как всегда, ел без спешки. Руки его двигались плавно, точно, как у змеи, и в этом было нечто завораживающее.
Сугуру сел ближе к нему, чем изначально планировал. И заметил это только тогда, когда почувствовал, что запах Каэлина стал чуть сильнее. Мирра и спелая вишня. Сугуру не двинулся, ему не хотелось отдаляться. Каэлин ничего не сказал, глаза его скользнули по омеге, задержались едва заметно.
— Пора, — коротко бросил он, поднимаясь. Его голос был как обрыв, не позволявший возражений.
Группа поднялась, снова расселись по лошадям и выдвинулась в путь привычным строем. Под копытами хрустели сухие ветви. Ветер поднимал пыль и запахи. Дэхви держался впереди. В какой-то момент он подал Каэлину сигнал, чтобы тот подъехал чуть ближе. Тишина сопровождала их, пока Дэхви не нарушил её негромким, ровным голосом:
— Я не возражаю, но скажи, зачем мы вообще возимся с ними?
Каэлин медленно перевёл на него холодный взгляд.
— Ты знаешь зачем.
— Я догадываюсь, — продолжил Дэхви. — Но хочу услышать из твоих уст.
Каэлин молчал ещё несколько шагов. Лошадь под ним шла мягко, уверенно. Он смотрел вперёд, сквозь стволы, будто ища ответ там.
— Она ранена, — сказал наконец. — Он омега. Они бы не добрались.
— Это оправдание. Не причина, — отрезал Дэхви.
Каэлин прищурился.
— Ты стал задавать слишком много вопросов.
— А ты стал слишком уклончив, когда это касается кое-кого, — парировал Дэхви. — Это не похоже на тебя, Каэлин.
— Это не то что ты...
— Не лги мне, — перебил Дэхви.
Лес вокруг дышал, прислушиваясь к ним. Каэлин протянул руку и коснулся плеча Дэхви. Жест был сдержанным и только для него.
— Это знаки, — тихо произнёс он. — Та змея у ворот. Потом я видел ещё одну на террасе. Сидела на ветке смотрела прямо мне в глаза. А потом та, что подползла к нему. Ты только вдумайся. Такое количество лунных змей за такой короткий промежуток времени.
Каэлин быстро оглянулся на Сугуру и Сэйну.
— И он... его запах, голос, глаза... Всё это, внутри и снаружи, указывает на него. И я не могу это игнорировать.
Дэхви не перебивал. Только кивнул едва заметно.
— Но у меня есть выбор, — продолжил Каэлин. — Духи лишь указывают, но не принуждают.
Он замолчал, как будто сам себя проверяя. Потом чуть покачал головой:
— Я не могу сделать этот выбор сейчас. Не здесь. Сначала мы доберёмся до наших земель. Туда, где можно дышать, где всё замолчит.
Дэхви посмотрел на него.
— Я буду рядом, что бы ты не выбрал. Как и всегда.
В сдержанном напряжении профиля Каэлина на секунду что-то дрогнуло. Потом он снова вернулся на свою позицию. К вечеру лес начал редеть. Кроны деревьев становились ниже, трава жёстче, камни под копытами больше и острее. Даже в воздухе чувствовались изменения.
Перевал.
Впереди поднимались серые склоны, поросшие кустарником и мхами. В узкой расщелине между утёсами уже тянуло холодом. Дэхви остановил лошадь, остальные по цепочке замерли следом. Он обернулся, оценивая всех взглядом.
— Мы у подножия, — сказал он. — Через перевал наши земли.
Сугуру поднял голову, даже Сэйна немного выпрямилась в седле, будто это дало ей сил.
— Один день перехода. Не самый лёгкий. Лошадей придётся оставить здесь. — Дэхви погладил гриву своего жеребца. — Дальше по камням они не пройдут. Слишком опасно.
— Значит, завтра пешком, — пробормотала Сэйна. — Весело.
— Сегодня отдыхаем по-настоящему, — добавил Каэлин. — Нужно сохранить силы. Там, за хребтом, уже безопасно.
Он слез с лошади.
— Здесь найдём укрытие и переночуем. Завтра на рассвете отправимся в путь.
Сумерки опустились мягко, словно покрывало. Ветви склонились над небольшим лагерем, угли костра трещали в тишине. У подножия перевала группа устроилась тесно: один костёр, четыре человека, и лошади в тени, где они могли отдохнуть перед расставанием.
— Будет трудно, — сказал Дэхви. — Но я рад, что мы почти у цели.
Каэлин кивнул.
— Здесь глухо. Это хорошо. Никаких звуков или запахов.
— Никаких взрывов, — добавила Сэйна с кривой усмешкой. — Уже успех.
Некоторое время они сидели в молчании. Костёр трещал, ветер утихал, и над горами вставала луна. Сугуру прошептал:
— Мне здесь спокойно. Как будто всё... немного замедлилось.
Каэлин посмотрел на него.
— Так и должно быть. Перед домом всегда тишина.
И никто не стал спорить. Огонь постепенно угасал. Небо над перевалом раскрылось чёрным куполом, густым, усыпанным звёздами.
Сэйна первой опустилась на свой плащ у края костра. Она улеглась на бок, повернувшись спиной к остальным. Её дыхание быстро стало ровным, утомлённая, но всё ещё держащаяся, она позволила себе выдохнуть. Дэхви, устроившийся чуть в стороне, кивнул Каэлину на прощание и задремал. В его лице всё ещё оставалась настороженность, но она не мешала сну. Сугуру сидел у костра и смотрел, как в золе догорают угли. Потом поднял глаза на Каэлина. Никаких слов, только взгляд, немного дольше обычного.
Каэлин сдвинулся, освобождая ему место рядом. Сугуру лег, не касаясь его, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло. Альфа остался сидеть. Некоторое время он просто слушал, как дышат трое людей, которых он, по странному стечению судьбы, взял под свою защиту. Потом медленно улёгся рядом с Сугуру, на спину, подложив руки под голову. И всё затихло. Мир, казалось, затаился вместе с ними до утра.