Глава 8
Ночь в лесу была прохладной, не вызывающей дрожи, но и не позволяющей заснуть. Воздух пах сырой корой, остатками костров где-то далеко и старой, плотной землёй, по которой никто не ступал уже много часов. Здесь, в отличие от столицы, царила нетронутая тишина, какой её создала сама природа.
Шли медленно, потому что не хотели быть услышанными. Даже лошади ступали тихо, будто чувствовали настроение седоков. Дэхви ехал первым. Он выбрался из города словно проделывал это уже не раз. Его глаза постоянно искали след, а уши — звук, выбивающийся из лесного ритма. Он был сосредоточен, и в тени деревьев казался не человеком, а зверем, вышедшим на охоту.
Позади него — Сэйна и Сугуру. Она ехала уверенно, несмотря на перевязанное плечо, иногда сдержанно морщась от боли, но не отставала. Сугуру держался рядом, отмечая, как она дышит, держит поводья, слушает каждый шорох вокруг.
Каэлин замыкал. Он наблюдал, потому что так полагалось вожаку стаи. В темноте его силуэт сливался с деревьями. Он ничего не говорил с момента выезда. И всё же каждый знал: он считает, оценивает, чувствует.
Ночные птицы изредка взбадривали путников короткими, пронзительными криками. Иногда потрескивала ветка, в листве что-то шуршало. Но ничего не приближалось. Лес, казалось, признавал в них часть себя и позволял идти всю ночь.
Рассвет настиг их у воды. Река была неглубокой и быстрой. Утро ещё не разогнало туман, и над гладью клубился пар. Ветки старых деревьев склонялись над руслом, создавая иллюзию убежища, пусть и временного. Они остановились по сигналу Дэхви, который чуть сбавил шаг и кивнул на воду. Сэйна с заметным облегчением спешилась. Сугуру чуть медлил, затем последовал её примеру. Лошади опустили морды к реке, громко фыркая и забирая воду жадными глотками.
Каэлин остался верхом ещё несколько мгновений. С высоты седла он внимательно, почти бесстрастно осматривал каждого из них. Сэйна держалась крепко, но по-своему тяжело. Сугуру был спокоен, но глаза у него были слишком внимательные для утра без сна. Дэхви, как обычно, был тенью. Но даже тень имеет предел. Каэлин наконец спустился. Его обувь почти беззвучно коснулась земли.
— Пятнадцать минут, — произнёс он, словно в пустоту. — Лошади отдохнут. Поешьте сами. Следующий привал только перед закатом.
Сэйна не стала терять времени. Сразу достала сушеное мясо и принялась быстро уплетать, не обращая внимания на окружающих. И никто не был против, ей нужны были силы, возможно, больше, чем остальным. Дэхви отошёл осмотреть территорию. Проверить нет ли за ними хвоста или опасности поблизости.
Каэлин стоял у своей лошади, проверяя упряжь. Ладонь привычно скользнула по седлу, пальцы нашли ремень, и он потянул его сильнее. Боль под лопаткой вспыхнула внезапно и глубоко, да так, что ремень выскользнул из рук. Плечо дёрнулось, дыхание сбилось, на лице мелькнула гримаса, которую он не успел скрыть. Сугуру заметил это сразу.
Он подошёл ближе, внимательно всматриваясь в профиль альфы.
— Вы тоже ранены, позвольте осмотреть плечо.
Рука потянулась к спине альфы осторожно, почти невесомо. Каэлин шагнул назад быстрее, чем требовалось. Пространство между ними расширилось на лишний шаг. Взгляд стал острым, и на долю секунды в нём проступило напряжение, похожее на испуг, тот самый мгновенный отклик, когда тело защищает границу прежде, чем разум успевает объяснить причину.
Прошлой ночью он держал Сугуру в руках часами. Омега лежал без сознания, и это казалось допустимым, почти необходимым. Тепло тогда воспринималось как защита. Сейчас всё было иначе. Осознанно тянущаяся рука, намерение коснуться его самого — это ощущалось как шаг вглубь, куда он не был готов впускать.
— Я справлюсь, — сказал ровно.
Сугуру остановился. Понял больше, чем было произнесено.
— Тогда разрешите помочь с ремнями, — мягко предложил омега.
Он шагнул к лошади и взял ремень сам. Движения оказались уверенными и точными: подтянуть, проверить натяжение, закрепить. Пальцы работали спокойно, без суеты. Каэлин наблюдал молча. Плечо продолжало тянуть, но внутри стало легче. Сугуру выбрал помощь вместо прикосновения, и этого оказалось достаточно.
Когда всё было закончено, Каэлин задержал глаза на его руках и произнёс:
— Благодарю.
В голосе звучала сдержанная признательность, глубокая и серьёзная. Сугуру кивнул и хотел уйти, как Каэлин негромко заговорил:
— Голова не кружится?
Сугуру встретился с ним взглядом.
— Уже нет. Вы волнуетесь?
Вопрос был задан неожиданно и абсолютно спокойным тоном без намека на флирт. Каэлин не знал, как ответить. Потому что да, он волновался, но не признается в этом ни себе, ни ему.
— Просто... — чуть замедлился. — После взрыва возможны отложенные симптомы. Ты был близко к эпицентру.
Сугуру хотел что-то ответить легко, может, даже с ноткой насмешки, но передумал. Посмотрел на Каэлина внимательнее.
— Я в порядке. Правда.
Он кивнул, теперь с оттенком благодарности. Никаких слов больше не понадобилось. Но когда он вернулся к Сэйне, то краем глаза всё ещё ощущал взгляд, который не пытался удержать, но и не отпускал.
Они продолжили путь, когда туман окончательно рассеялся, и утреннее солнце медленно поднялось над кронами деревьев. Тропы стали шире, а лес реже. Местами они выходили на поросшие мхом луга, где земля хранила свежесть ночи, местами на скалистые отрезки, где приходилось спешиваться и вести лошадей. Они двигались по солнцу, сверяя угол света и направление теней.
Каэлин ехал сзади, как и прежде. Почти не смотрел по сторонам, только вперёд, туда, где держался Сугуру. В памяти всплывал утренний привал. Как он отшатнулся от омеги, хотя хотел этого прикосновения. Как тот не стал настаивать. Просто убрал руку и занялся ремнями, будто и не заметил ничего. Этот омега за одну минуту увидел и боль, и испуг — его испуг. И ему было стыдно за свою реакцию. Он хотел сказать, что Сугуру не сделал ничего дурного, что дело не в нём. А в том, что близость — слишком опасная территория.
В какой-то момент Сугуру, словно почувствовав, что на него смотрят, медленно обернулся. Просто легкий поворот головы через плечо. Их глаза встретились. Свет скользнул по волосам омеги, по линии скул. Зелень вокруг делала янтарный цвет глаз ещё теплее. Но в этом взгляде не было ни игры, ни полуулыбки. Только прямота и спокойствие. И именно это било сильнее всего. Каэлину на секунду захотелось закрыть глаза. Стереть из памяти этот образ, пока он не закрепился слишком глубоко. Но было поздно. Каэлин не дышал. И только когда Сугуру отвернулся, легкие наконец наполнились воздухом.
К середине дня свет в лесу начал меняться, но для заката было ещё рановато. Сначала едва заметно, словно тень от облака прошла по листве. Потом воздух стал ощутимо гуще, тяжелее. Солнце больше не касалось плеч. Оно исчезло, будто устав наблюдать. Верхушки деревьев качнулись. Небо затягивало серостью. Каэлин осадил лошадь, выровнял поводья и повернулся вперед вперёд.
— Дэхви.
Тот мгновенно откликнулся, развернувшись в седле.
— Уловил, — кивнул он. — Уже чую.
— Найди укрытие до начала. Иначе нас смоет вместе с лошадьми.
Дэхви уже уходил в сторону, пересекал по диагонали лощину, взгляд уткнув в склон. Он знал, что искать. Позади загремел первый, едва слышный раскат. Каэлин не смотрел в небо, он уже знал: дождь будет сильным.
Дэхви вернулся быстро, на его одежде уже осели первые тяжёлые капли.
— Пещера. Вон там, за поворотом. Большая. Глубокая. Подъезд удобный.
Они двинулись без лишних слов. Ветер усиливался с каждой секундой, и вскоре деревья зашумели глухо, как море перед штормом. Небо будто сплющилось, пригибаясь к верхушкам сосен.
Пещера действительно оказалась удачной находкой. Старый вход, обросший мхом, был почти незаметен. Пространство внутри было глубже, чем казалось снаружи. Запах влажного камня смешивался с тонким ароматом сухих корней, пробившихся через трещины в стенах. Свет быстро угасал: вход уже затянуло дождём, который теперь обрушивался на землю. Лошадей поставили внутри недалеко от входа в нише, словно специально созданной для стойла.
— Тут сухо, — отметил Дэхви, водя пальцами по шершавому выступу. — И, похоже, не первый раз служила укрытием. Смотри, — он указал на старую, осыпавшуюся кладку у стены. — Когда-то здесь кто-то жил. Или прятался.
— Сейчас это наша нора, — буркнула Сэйна, с трудом присев.
Каэлин кивнул и скользнул взглядом по внутренностям пещеры. В углублениях под корнями деревьев, проросшими сквозь потолок, скопились сухие, ломкие ветви и части сгнивших пней — достаточно, чтобы развести огонь.
— Соберите, что горит. Без треска и сильного дыма, — велел он.
Через несколько минут в дальнем углу уже разгорался костёр. Дэхви осторожно укладывал более толстые сучья поверх мелкой трухи, Сугуру пододвинул пару плоских камней, чтобы тепло расходилось ровнее. Каэлин стоял у входа, спиной к ним. Он почти сливался с тенью стены, только змея на его запястье слегка извивалась, реагируя на грохот грома за пределами укрытия.
Каэлин, обернувшись, переводил глаза с одного спутника на другого. Сугуру был бледнее обычного, но держался прямо. Дэхви привычно контролировал обстановку, а вот Сэйна... Она старалась не подавать виду, но Каэлин заметил, как губы её тонко сжались, как плечо держится чуть выше и напряжённо. Даже дыхание у неё стало короче, рванее. Он молча подошёл к ней ближе.
— Повязки, — сказал, глядя на Дэхви. — Перевяжи. Сугуру, помоги ему.
Сэйна хотела возразить, но не стала. Лишь бросила на Каэлина упрямый, немного сердитый взгляд. Он это проигнорировал. Пока Дэхви и Сугуру занялись бинтами, Каэлин прошёл к самому входу пещеры. Дождь не стихал, но теперь казался фоновым шорохом. Он опустился на колени, сложил ладони и закрыл глаза. Поза была не религиозной, а больше медитативной, как у воина перед схваткой.
Призывать змею в пути было риском, особенно в чужом лесу, однако ждать, пока Сэйна выгорит изнутри, он не собирался. Каэлин закрыл глаза и позволил дыханию выровняться, отпуская привычную опору на тело и раскрывая сознание шире. Он не искал в хаосе духовных отголосков, он просто послал направленный зов в глубину леса, к тем, кто ползёт по коре и камням, чувствует вибрацию мира животом и языком. Зов был не приказом, а приглашением, узнаваемым для конкретной змеи, способной услышать и откликнуться. Через несколько ударов сердца под землёй прошла лёгкая дрожь, едва заметная, но ощутимая для того, кто знает, как слушать, и где-то в сырой траве раздалось мягкое, уверенное скольжение — ответ пришёл.
Сугуру и Дэхви уже закончили перевязку. Сэйна откинулась к стене с закрытыми глазами, тяжело дыша. И тогда змея появилась. Она выползла из дождя, как из другого мира: длинная, гладкая, с тёмным рисунком на влажной чешуе. Не агрессивная, но целеустремлённая. Она обвила камень у входа и остановилась перед Каэлином, приподняв голову.
— Ты пришла, — тихо сказал он, склоняя голову в уважительном поклоне.
Змея ответила тем же. Её глаза на секунду встретились с его. И Каэлин сделал короткий жест. Она поползла внутрь. Проскользила мимо Дэхви и Сугуру, которые молча наблюдали. Сэйна открыла глаза в тот момент, когда змея подползла к ней.
— Каэлин?..
— Не бойся, — сказал Каэлин, подходя следом.
— Это... живая?
— Очень.
И в следующую секунду змея быстро укусила. В место рядом с повязкой. Сэйна резко выдохнула, глаза закатились, и после нескольких секунд она отключилась. Каэлин присел рядом, проверяя пульс. Всё было стабильно.
— Теперь она сможет восстановиться быстрее.
Сугуру замер. Он уставился на Сэйну, которая была в отключке. Затем на Дэхви, который стоял как ни в чем не бывало, будто это самый обычный день. И наконец на Каэлина.
— Это так задумано? — спросил Сугуру, почти шёпотом.
Каэлин посмотрел на Сугуру. И в этот момент осознал, что происходящее может показаться очень странным для кого-то непосвященного. Он увидел на лице омеги смесь удивления, восхищения и немного страха.
— Всё в порядке. Это позволит ей проспать до утра. Её тело так восстановится быстрее.
Сугуру медленно кивнул. Он знал, что высокие тотемы, такие как Белый Питон или даже его собственный Чёрный Журавль, способны обращаться к миру духов и получать отклик. Но сам он не умел такого. И впервые в жизни увидел это своими глазами. Это было не просто знание из трактатов — это было присутствие силы, к которой он сам пока не имел доступа. Он все ещё не был полностью убежден, но и сделать уже ничего не мог. Только надеяться на то, что это действительно сработает. Он уселся около неё, прижав колени к груди, чтобы быть рядом если что-то пойдёт не так.
Костёр потрескивал, подрагивая рыжим светом на стенах пещеры. Каэлин сидел, прислонившись к стене, вытянув ноги. Его глаза были направлены в пламя, но мысли были явно далеко за его пределами. Дэхви молчал, глядя в сторону выхода, где капли дождя медленно стекали по выступу камня. Лес всё ещё мягко шумел, но теперь этот шум не давил, а будто обнимал пещеру со всех сторон.
— Дождь не уйдёт до утра, — произнёс Дэхви, не отводя глаз от входа.
— Что ты задумал? — отозвался Каэлин.
Дэхви провёл рукой по подбородку, повёл плечом.
— Охота. Что-то свежее не повредит. Особенно если нас ждёт ещё несколько дней пути.
Сугуру поднял взгляд на него, в глазах мелькнул интерес. Он всё это время старался много не есть, чтобы не тратить ресурсы понапрасну. Поэтому мысль о свежеприготовленной пище вызывала что-то близкое к восторгу.
Каэлин кивнул, но сказал твёрдо:
— Охоться с уважением. Духи леса откликнулись на мой зов — это значит, они уже помогли нам. Мы не имеем права нарушить равновесие.
Дэхви кивнул. Без слов понял, что Каэлин имеет в виду.
— Как ягуар — без клинков.
Сугуру чуть приподнял брови.
— Вы серьёзно?
— Разумеется, — отозвался Дэхви, легко вставая. — Если просишь у леса, то плати тем, кто ты есть. Я иду на охоту как хищник, чтобы выжить, а не насладиться.
Каэлин наблюдал, как Дэхви расправил плечи, и на миг его силуэт будто раздвинул границы человеческой плоти. В нём было нечто звериное, хищное и древнее.
— Возвращайся до полуночи, — сказал Каэлин. — Не оставляй следов.
— Ты будто учишь меня охотиться, — усмехнулся Дэхви и исчез в темноте, мягко, бесшумно, как тень, ускользнувшая за занавес дождя.
Каэлин остался с Сугуру у костра. Некоторое время они не говорили. Огонь отражался в глазах обоих.
— Всегда ли вы так живёте? — спросил Сугуру.
Каэлин чуть наклонил голову.
— Ты имеешь в виду — как звери?
— Нет... Будто каждое действие — это какой-то ритуал.
Каэлин на секунду задумался.
— Возможно. Мы чтим духов в каждом нашем вдохе. Это может показаться странным для кого-то, но именно так и живут на землях С'Найт.
Сугуру на мгновение повернул голову в сторону входа, словно решаясь, и наконец заговорил:
— Можно спросить... Как вы с Дэхви познакомились?
Каэлин чуть приподнял бровь.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что... он Чёрный Ягуар. А вы Белый Питон. Это почти противоположности. Он должен бы быть в Мурен, рядом с львами, не со змеями. Это... странно и неожиданно.
Каэлин опёрся локтями на колени, наконец взглянув прямо в глаза Сугуру. Долго молчал, пытаясь решить сколько правды он может озвучить.
— Это не полностью моя история, которую я бы мог рассказать. Но если в общих чертах, то он жил в лесу недалеко от моего поместья. — сказал наконец. — Ему тогда было лет пятнадцать. Худой, злой, с окровавленными руками и без клана, но он не был изгоем в том смысле, в котором мы привыкли понимать. Однажды я ехал из поместья в соседнее поселение. Он переходил дорогу. Мы оба остановились. Он смотрел на меня, как на врага, как на добычу, как на бога одновременно.
— И что вы сделали?
На лице Каэлина будто мелькнула улыбка, всего на долю секунды.
— Предложил еду. Он отказался. Тогда я оставил её и поехал дальше. А через день он сам пришёл. Молчал, просто стоял под дождём у ворот. И ему позволили остаться.
На мгновение оба замолчали. Огонь треснул громче обычного. Где-то в глубине пещеры шевельнулся ветер. Сугуру наконец сказал:
— Он вам как брат?
Каэлин кивнул.
— Можно и так сказать. Но не по крови, а по выбору. Даже если ничего не останется, он будет рядом.
— А сколько вам было тогда? — вдруг спросил Сугуру.
Каэлин чуть склонил голову, словно прокручивая воспоминания.
— Тринадцать. Дэхви был старше. Года на два, не больше.
— Он... старше вас?
В голосе Сугуру звучало неподдельное удивление.
— Всего на немного, — спокойно подтвердил Каэлин. — Но да.
Сугуру рассмеялся. Открыто, с коротким выдохом, будто не удержался.
— Прошу прощения, — сказал он, чуть прикрывая рот ладонью. — Просто... вы выглядите так, будто родились уже с холодным взглядом и властью в голосе.
Каэлин наблюдал за ним. Этот искренний смех прошёлся через альфу тёплой волной, образуя новые трещины в его броне.
— Возможно, так и было.
— А он... — Сугуру покачал головой. — Он на фоне вас... Сложно представить, что он старше.
— Ты не первый, кто говорит это, — отозвался Каэлин. — Но возраст не всегда о годах.
Он снова глядел в огонь. Сугуру смотрел на него дольше, чем позволено этикетом. Он до этого видел в Каэлине ровный холод. Взгляд, от которого люди невольно отворачиваются, и тишину, которая давит сильнее крика. Но сейчас, всего на миг, в этой ледяной оболочке мелькнуло что-то иное. Едва заметная мягкость в линии глаз, неуловимое движение уголков губ, как отблеск тепла из глубины, куда, казалось, никого не пускают. И от этого короткого, почти призрачного проблеска сердце у него забилось чуть быстрее.
Дождь не стих, но его ритм стал более размеренным, как если бы лес сам засыпал под его гул. Дэхви вошёл в пещеру, весь мокрый, но с прямой спиной. Его волосы тяжело прилипли к вискам, по подбородку стекала вода, но руки держали двух упитанных кроликов, убитых чисто, без следов борьбы, только тонкие следы давления на горле.
— До полуночи, как просил, — сказал, встряхнув плечами. — Цел, — добавил после короткой паузы. — И лес тоже доволен. Всё было... правильно.
Каэлин кивнул, не меняя выражения лица.
— Спасибо. Отдохни немного. Я приготовлю.
Дэхви хмыкнул и, положив добычу на плоский камень, глянул на Сэйну.
— Спит?
— Ещё бы, — сказал Каэлин. — Змея сделала своё.
Сугуру наблюдал, как Каэлин начинает методично снимать шкуру с одного из кроликов, движения были точными, без ненужной жестокости. Это был не просто ужин, это было почтение к лесу и внимание к каждому действию.
— Вы умеете готовить? — спросил он, удивлённо.
— Умею не портить то, что дал лес, — отозвался Каэлин.
Дэхви сидел, отжимая рубашку, и бросил через плечо:
— Он умеет ровно то, что нужно, чтобы ты выжил, но страдал.
Каэлин бросил в него взгляд.
— Ты голодным останешься.
— Прошу прощения, мой лорд — ухмыльнулся Дэхви.
Пальцы Каэлина работали четко, разделывая кроликов неспешно, будто вспоминали ритуал, а не рецепт. Мясо он аккуратно нанизывал на тонкие деревянные прутья, воткнутые над огнём. Рядом, на его запястье, лунная змея слегка двигалась, реагируя на тепло мяса. Каэлин без слов оторвал тонкий ломтик свежей вырезки и протянул змее. Та приняла кусок, свернулась вновь и замерла, словно довольная стражница на посту.
Когда мясо было готово, Каэлин снял его с прута, разломил и протянул куски спутникам. Сам взял крайний, где жар прошёлся неровно. Некоторое время они ели молча. Тепло пищи в животе, звук дождя, отражения костра на камне — всё казалось частью одного ритма.
— Думаешь, успеем до следующей ночи добраться до утёсов? — спросил Дэхви, глядя в сторону выхода.
— Если Сэйна будет в силах, — ответил Каэлин. — Мы ускоримся.
— А если не будет?
— Тогда поедет с тобой.
Опять тишина. Только хруст огня и редкие потрескивания мяса на углях. Сугуру смотрел в пламя, потом произнёс:
— Никогда не думал, что буду есть кроликов в пещере под защитой змея и ягуара.
Каэлин чуть замер и потом сказал:
— Многие боятся змей. Пока не поймут, что с нами безопаснее, чем без нас.
— Пока ты не проголодаешься, — пробубнил Дэхви.
Сугуру усмехнулся.
— Удивительно... Я думал, змеиные кланы едят молча, глядя в стены.
— Это только по праздникам, — отозвался Дэхви, жуя. — А в остальное время у нас вот так: тепло, мясо, змея на руке. Полный комплект.
Каэлин едва заметно качнул головой. Он не улыбался. Но рядом с ним стало чуть теплее.
— Отдыхайте, — сказал чуть тише. — Завтра поднимемся с первым светом.
Когда костёр догорел до ровного жара, воздух в пещере стал плотным, почти вязким от дождя, от дыхания лошадей, от усталости, скопившейся за день. Дэхви поднялся первым и направился ко входу в пещеру, выбирая позицию, откуда удобно видеть и темноту леса, и отблеск костра.
— Я подежурю первым, — неожиданно произнёс Сугуру, приподнявшись.
Дэхви легко рассмеялся, не зло, скорее с живым интересом, и продолжил устраиваться ближе ко входу. Каэлин посмотрел на омегу.
— Всё в порядке. Отдыхай.
Сугуру сел ровнее, в голосе появилось упрямство.
— Я не неженка. Тем более у вас тоже травма. Вам нужно восстановиться.
Каэлин задержал на нём взгляд дольше обычного, в глазах мелькнуло что-то тёплое, едва заметное.
— А ты упрямый...
Со стороны входа раздался тихий свист Дэхви, будто подтверждение. Сугуру чуть сжал губы.
— Я просто хочу быть полезным.
Эти слова прозвучали без пафоса, спокойно и искренне. Каэлин смягчился окончательно, дыхание стало глубже.
— Я благодарен за заботу, — произнёс ровно. — Но я не смогу отдохнуть, если ты будешь сидеть у входа. Пока ты в безопасности, я спокоен. Мы с Дэхви разберёмся. Просто ложись.
Между ними повисло короткое молчание, в котором Сугуру пытался удержать своё намерение, а потом всё же кивнул. Он опустился рядом с Сэйной, устроился на боку и закрыл глаза, позволяя тяжёлому дню наконец отпустить его. Дождь продолжал стучать по камню, а у входа Дэхви усмехнулся и поправил положение, оставаясь на страже.