Глава 7
Когда свет только начал заполнять комнату, Сугуру открыл глаза. Он сразу понял ночь миновала, а Каэлин никуда не ушёл. Омега лежал у него на руках, также, как и вечером. Тело немного гудело, дыхание было ровным, а голова ясной. Он чуть приподнял глаза и увидел, как альфа просто смотрел в пустоту, явно перебирая в голове тяжёлые мысли.
— Вы не спали? — хрипло спросил он.
Каэлин слегка наклонил голову в бок, выныривая из глубоких раздумий.
— Ты был без сознания.
— И что? — Сугуру чуть повернул голову. — Вы не обязаны были держать меня всё это время...
Каэлин посмотрел на него внимательно, без раздражения. Словно собирал слова в предложение по частям.
— Не обязан. Но это было единственное, что казалось правильным.
После этой фразы Сугуру снова закрыл глаза. Он не стал пытаться высвободиться, просто лежал, прислушиваясь к дыханию Каэлина, к звукам за стеной, к миру, который снова пытался прийти в движение. Он чувствовал руки, которые его удерживали не крепко, не настойчиво, а просто... постоянно. И он, несмотря на всё, не хотел, чтобы их убрали. Тишина становилась общим пространством, где не нужно было больше ничего пока обсуждать. Но это молчание уже значило больше, чем половина сказанного вчера.
В какой-то момент Сугуру позволил себе вдохнуть чуть глубже. Ему просто стало любопытно, как пахнет альфа, в чьих руках он провел всю ночь. Сначала он уловил мирру — сухая, терпкая, немного с горечью. Запах не агрессивной силы. А глубже под ней была вишня. Не сироп и не лепестки, а именно плод. Запах мимолётный, чуть влажный, как весенний воздух в утреннем саду. Тот, кто не знает, не уловит. Но если распознал, то не забудешь. Сугуру медленно выдохнул и сделал ещё один осторожный вдох. Это был не парфюм, это был природный запах альфы. Настолько контролируемый, что не учуять, если не находиться в такой близости.
«Ты пахнешь, как тишина, в которой можно остаться»
Подумал он, но вслух не сказал.
— Вы оба подозрительно долго молчите. — Голос раздался из-за перегородки чуть хриплый от сна. — Это становится пугающе интимным.
Каэлин чуть прищурился. Сугуру, наоборот, резко открыл глаза, услышав знакомый голос и не сразу поняв, сколько времени прошло.
— Сколько ты нас слушаешь? — тихо спросил Каэлин, не поворачивая головы.
— Достаточно, чтобы удостовериться, что ни один из вас друг друга не съел, — отозвался Дэхви, потягиваясь и выходя из тени. — Хотя, признаться, в какой-то момент я начал сомневаться, кто тут кого держит.
Он остановился у края циновки, скрестив руки на груди. В его взгляде не было порицания или недовольства.
— Прекрасная картина, правда, — добавил он чуть тише. — Не припомню, чтобы видел что-то подобное. Змей держит в руках кого-то больше двух минут. Немыслимо.
Каэлин поднял глаза.
— Не ёрничай.
— Ты, похоже, начал делать исключения, — мягко поддел Дэхви. — Не осуждаю. Даже, возможно, поддерживаю.
Сугуру всё это время молчал. Наблюдал за обменом, не вмешиваясь. Но его взгляд чутко скользил с одного на другого. Он понял: этот человек не просто свита или подчиненный. Не просто лицо, которое отправляют на советы. Это тот, кто знает Каэлина таким, каким он другим не показывается. Потому что ни один подданный не позволит себе так разговаривать с главой клана.
— Я надеюсь, у вас там всё прилично? Все одеты? — Раздался голос из-за второй перегородки уже вполне бодрый. Сэйна, перевязанная, с собранными в небрежный узел волосами, вышла и прислонилась к стене.
— А то я слышу, как здесь дышат слишком сдержанно для обычного утра.
Сугуру закатил глаза, но с лёгкой усмешкой. Сэйна бросила взгляд на Каэлина, который всё ещё держал омегу на руках, но теперь уже без напряжения.
— Мило. Хотя, должна признать, я ожидала увидеть что-то более провокационное. А получила почти очаровательную сцену.
— Мы рады разочаровать, — буркнул Дэхви, растянувшись в широкой кошачьей улыбке.
Послышался звон посуды. Ми Шан уже расставлял чаши с чаем, паровым хлебом, печёными бобами и сухофруктами. Он вышел в проход и поклонился чуть ниже, чем требовалось.
— Всё, что есть. Простите, если скромно. Но вы живы. А это уже... праздник.
Сэйна коротко поблагодарила Ми Шана и направилась к столу. Дэхви последовал за ней почти сразу, бросив на Каэлина быстрый взгляд.
Сугуру и Каэлин снова остались наедине. Омега всё ещё сидел укрытый руками, как в коконе. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Каэлин рассматривал лицо омеги слишком внимательно. А тот в ответ глядел со спокойным любопытством, пытаясь понять, что именно происходит и почему рядом с этим альфой становится так спокойно.
Потом Каэлин осторожно сдвинулся. Даже не спрашивая, чуть сильнее сжал омегу в руках. Он поднялся, удерживая его прижатым к себе. Плечо отозвалось тупой болью, скрытой глубоко под кожей, но он даже не поморщился. Каэлин опустил его на пол медленно, позволяя ногам коснуться досок, не убирая рук с талии. Взгляд скользнул вниз к запястьям, к коленям, к тому, как Сугуру перенёс вес на ступни.
— Ноги... руки целы? — спросил он слишком серьёзно.
Сугуру моргнул, словно только сейчас понял, о чём речь. Сделал несколько шагов с нарастающей уверенностью.
— Целы, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я не стеклянный.
Каэлин кивнул, но руки убрал не сразу. Только убедившись, что омега действительно стоит твёрдо, отпустил. Они обменялись короткими взглядами и вместе направились к столу, где уже ждали остальные.
— Спасибо, Ми Шан, — Каэлин осторожно опустился на подушку. — И извини за вторжение.
— Дом открыт для тех, кто его не разрушает, — сдержанно ответил он. — Что сегодня, как видите, уже редкость.
Все заняли свои места. Сугуру сел рядом с Каэлином. Расстояние между ними было в рамках приличия.
— Итак, — начал Дэхви, зацепив чайную чашу. — Разговоров в Совете больше не будет. Мы выжившие. Но был ли кто-то из нас целью — это неизвестно.
— Думаешь, нападение — только начало? — спросила Сэйна.
— Уверен, — ответил он. — А значит, надо действовать. Не ждать приказов сверху.
— Возможно, мы единственные, кто не погиб, — добавила Сэйна с мрачным юмором.
Чай остывал, но разговор только начинался. Теперь это была не просто лавка. Это стало временным штабом. Пускай без знамён, но уже с решением.
— Хозяин, — тихо окликнул Дэхви, когда все сделали хотя бы по глотку. — Слухи уже ползут?
Ми Шан кивнул, подливая чай в собственную чашу, словно имел на это право среди титулов и рангов.
— Город не спит. Не с той ночи. Уже говорят... — он сделал паузу, — ...что волк жив. Павлин тоже. Бык и лев отделались ранениями, но выбрались.
Он взглянул на Каэлина, потом на Сэйну и Сугуру.
— А вот о старейшинах... Не слышал ни слова. Ни имён, ни признаков. Возможно, они...
— Они не выбрались, — спокойно закончил за него Дэхви. — Если бы хотя бы один из них был жив, то уже к полудню кто-то из приближённых начал бы раздавать приказы.
Молчание стало ощутимо плотнее.
— Что это значит? — спросил Сугуру, прислушиваясь.
Дэхви отпил чай и безрадостно усмехнулся.
— Это значит, что теперь у нас нет центра. А те, кто изначально выступал против кооперации, вывернут всё так, чтобы оправдать своё упрямство. Мол, "мы предупреждали", и всё в этом духе.
— И обвинят кого-нибудь, — добавила Сэйна, нахмурившись.
— Тех, кто предложил объединиться, — заметил Каэлин тихо, но отчётливо.
Он поднял глаза на остальных.
— Значит, у нас не просто угроза извне. У нас теперь ещё и внутренний перекос.
Каэлин допил остатки чая, поставил чашу на стол и сказал, не повышая голоса:
— Мы уходим из столицы.
Тишина повисла мгновенно. Даже Ми Шан замер.
— Здесь небезопасно, — продолжил Каэлин. — Если кто-то организовал взрыв внутри зала Совета, в охраняемом здании — значит может повторить. И, скорее всего, повторит.
Он перевёл взгляд на каждого по очереди.
— Столицу трясёт изнутри. Старейшин больше нет. Вероятно, следующие удары будут по тем, кто ещё остался. Чтобы добить или заставить замолчать. Думаю, большинство кланов уже покинули город. Те, кто умеет считать риски — не останутся ждать. Мы не будем исключением.
Сэйна нахмурилась, но кивнула:
— Мудро. Город стал воронкой. И теперь в него потекут те, кому выгоден хаос.
— Мы не отказываемся от идеи объединения против общего врага, — добавил Каэлин. — Мы отходим, чтобы выжить и продолжить.
Каэлин задержал взгляд на Сугуру, затем перевел глаза на Сэйну. Его голос остался спокойным, но в нём прозвучала окончательность:
— Вы едете с нами.
Сэйна приподняла бровь.
— Куда?
— В мое поместье С'Найт. На мои земли.
— Я могу добраться домой сама, — отозвалась она не слишком уверенно. — Просто дайте мне день-два...
— Нет. Ты ранена, и с тобой омега. Сейчас вы не доберётесь живыми до границы своих земель. И тем более в одиночку.
Он поднялся, чеканя слова.
— Возвращаться в свои дома здесь, в столице — нельзя. Кто готовил нападение, мог заложить ловушки и вне дворца. И теперь следят не только за местом, но и за людьми.
Слово «следят» прозвучало как угроза, которую уже не нужно объяснять.
— Выезжаем прямо отсюда.
Сугуру чуть приподнялся, внимательно глядя на него:
— По какому пути?
— Через леса, вдоль Безмолвных Вершин. Дороги, что ведут из столицы к кланам, наверняка под наблюдением. Через чащи будет дольше, сложнее, но относительно безопаснее.
Сэйна не стала спорить. Она знала, когда сопротивление бесполезно.
— Мы временные гости С'Найтов, — сказала она с иронией. — Почувствую себя ценной заложницей.
Каэлин повернулся к хозяину лавки.
— Нам нужны четыре лошади. Надежные, без меток клана. И как можно скорее.
Ми Шан выпрямился. Его лицо оставалось спокойным, но глаза чуть прищурились.
— Конечно, господин С'Найт. Я сделаю, что смогу.
Каэлин медленно снял серебряные серьги с синим камнем. И протянул их Ми Шану на раскрытой ладони.
— Мы денег с собой на совет не брали. Надеюсь, этого достаточно? Не хочу вгонять тебя в долги.
Старик взял серьги, внимательно осмотрел их со всех сторон, оценивая вес и ценность.
— Более чем. Я вернусь до заката.
— Хорошо, — кивнул Каэлин. — Мы уедем, как только ты вернёшься.
Ми Шан поклонился ещё ниже, чем раньше, и исчез, не оглядываясь. Сэйна проводила его взглядом.
— Доверяешь ему?
— Да. Он член клана.
Каэлин оглядел всех присутствующих.
— Отдыхайте. Нам предстоит долгий путь.
Все разошлись кто куда. Дэхви занял позицию у задней двери, с характерным для него внутренним напряжением: ни один звук за пределами лавки не ускользнул бы от его внимания. Каэлин устроился на циновке чуть в стороне от остальных. Лёг, не раздеваясь. Он не спал по-настоящему, но и не бодрствовал. Его глаза были закрыты, дыхание ровное. Сугуру устроился ближе к стене, прислонившись к деревянной балке. Сидел молча, задумчиво водя пальцем по краю своей чашки. Рядом опустилась Сэйна. Некоторое время они молчали. А потом она сказала шепотом, почти не глядя на него:
— Утром ты был у него в руках.
Сугуру не сразу ответил. Он понимал, о чем она говорит. Но пока сам не знал, что и думать о происходящем.
— Да. Он держал меня всю ночь.
— Он не выглядит как тот, кто к кому-то прикасается без нужды.
Он посмотрел на неё. В её тоне не было поддёвки, только наблюдение, выведенное из опыта.
— Всё было не совсем под контролем, — произнёс он. — Ни у него, ни у меня.
— Это похоже на правду, — тихо сказала Сэйна. — И всё же... ты выглядел так...органично в его руках.
Сугуру ничего больше не говорил. Только снова взглянул на Каэлина и позволил себе чуть дольше задержаться на его лице. Тот всё ещё лежал на циновке. Чёрные, блестящие волосы, как мокрый шёлк, частично упали на плечи и ключицы, подчеркивая бледную кожу. Даже в этом неосвещённом углу она казалась почти как фарфор под лунным светом. Сугуру поймал себя на том, что смотрит слишком долго на губы: на то, как они плотно сомкнуты, как будто охраняют слова. Как можно быть таким безмолвным и при этом звучать громче всех? Сугуру не знал ответа. Он тихо вдохнул, и в воздухе будто снова всплыли те странные ноты — мирра и плоды вишни, еле уловимые, почти неощутимые, но именно они остались в его памяти с утра.
Ночь уже почти закрыла город, когда с заднего хода вернулся Ми Шан.
— Всё готово, — тихо сказал он, глядя прямо на Каэлина. — Четыре лошади. Без клейма. Послушные, не нервные. Как вы просили.
Он поставил у стены свёрток.
— Здесь провизия. Несколько лепешек, вода, сушеное мясо, орехи.
Каэлин подошёл ближе, взял свёрток. Между ними повисла плотная пауза, как густой вечерний туман.
Затем он заговорил:
— От имени клана прими мою благодарность.
Каэлин встретился с ним взглядом. Потом молча снял с пальца кольцо — простое, тёмное, с выгравированной на внутренней стороне змеёй, замкнутой в круг. Он протянул его Ми Шану.
— Это не плата. Это — знак. Клан С'Найт помнит своих.
Старик не стал притворяться, что не тронут. Он просто взял кольцо, сжал его в кулаке и кивнул один раз, молча, будто поставив невидимую печать на то, что уже было сказано.
Четверо покинули лавку незаметно, пока улицы ещё дышали ночной тишиной. Дэхви шёл первым, ведя путь через задние дворы. Сэйна, несмотря на рану, держалась уверенно. Сугуру прямо за ней. Каэлин шёл последним. Он был замкнут, собран, с хищной сосредоточенностью, которая появляется у него в моменты перед прыжком. На запястье у него всё ещё спала лунная змея, свернувшись кольцом. Они не оборачивались, и, скрываясь в лесах, они уходили не просто от опасности, а навстречу судьбе, которую уже не могли остановить.