Глава 11
Где-то между дыханием Каэлина и треском остывающих углей Сугуру уснул. Сон пришёл глубоко и тяжело. Под ним исчезла опора, и он провалился вниз, где привычные ощущения теряли очертания, а сознание становилось яснее.
Он стоял на каменной дорожке. Камни под ногами были холодными, между ними лежал иней. Вокруг простирался чистый снег. Деревья поднимались высоко, их кроны были усыпаны густыми красными листьями. Белое и алое заполняли пространство.
Впереди лежал белый питон. Огромный, свернутый в кольца посреди дорожки, с плотной чешуёй, которая отражала свет. Его голова медленно поднялась, взгляд сосредоточился на Сугуру. В этих глазах присутствовала древняя осознанность.
Сугуру шагнул ближе, чувствуя, как пространство принимает его присутствие.
— Ты не мой тотем, — спокойно сказал Сугуру.
Ответ пришёл не голосом, а холодным ощущением вдоль позвоночника.
Нет.
Питон не приближался.
Он боится.
Сугуру замер. Он сразу понял о ком идёт речь.
— Меня?
Пауза растянулась на несколько ударов сердца.
Нет.
Слово отскочило от каменной дорожки.
Он боится стать выбором, о котором ты пожалеешь.
Сугуру медленно выдохнул.
— Он не привык жалеть, я полагаю?
Не привык позволять другим жалеть из-за него.
— И что, по-твоему, я должен с этим сделать?
Питон слегка приподнял голову.
Ничего. Это не наш выбор.
Сугуру прищурился.
— Тогда зачем ты здесь?
Кольца питона начали движение.
Чтобы ты понимал цену.
Камень под ногами стал холоднее. В глазах змеи не было ни тепла, ни угрозы. Только неизбежность.
Мы не ведём. Мы напоминаем.
Сугуру проснулся резко, как будто вынырнул из глубины. Сердце билось чаще обычного, дыхание было прерывистым. Над ним своды скал, а рядом всё ещё был Каэлин, лицом к нему, глубоко спящий. Последствия сна не рассеялись сразу. Он до сих пор ощущал их в самом воздухе.
«Он боится стать выбором, о котором ты пожалеешь.»
Сугуру медленно повернул голову к Каэлину. Он не касался альфы, но знал: их связь отзывалась страхом и возможностью. Слишком хрупкая, чтобы назвать.
Он закрыл глаза вновь, уже не чтобы спать, а чтобы удержать в себе образ змеи. Потому что, как ни странно, сон не дал ему ответов, а только подтвердил одно: выбора больше не избежать.
Сугуру так и не уснул больше. Лежал, прислушиваясь к дыханию Каэлина и далёким звукам ночи за пределами их лагеря. Мысли не давали покоя. Они приходили и уходили, как волны: цена есть — цель не ясна.
Когда снаружи начинал сереть рассвет и пламя костра затихло, он осторожно сел, потянулся, сдерживая вздох. Повернулся к Каэлину, тот ещё спал. Лунная змея, свернувшись кольцом, всё ещё покоилась на запястье альфы. Сугуру встал бесшумно и направился к краю тропы, чтобы встретить утро на ногах. Прохладный воздух струился с перевала, наполняя лёгкие свежестью и запахом мокрого камня. Где-то высоко в небе не громко крикнула птица, чтобы обозначить: ночь ушла.
Сугуру стоял касаясь плечом каменной стены. Его спина пряма, взгляд устремлён в ту сторону, откуда ветер приносил еле уловимые звуки просыпающегося мира. За спиной послышались движения. Первым проснулся Каэлин. Его шаг был мягким, и Сугуру узнал его даже по дыханию. Он чуть повернул голову:
— Спали спокойно?
Каэлин подошёл, став рядом. Их плечи почти касались. Он посмотрел на профиль Сугуру, на то, как в уголках глаз затаилась бессонница, и не стал допрашивать или упрекать. Просто сказал тихо:
— На удивление — да.
Сугуру кивнул. Но не сразу, словно слова доходили до него дольше.
— Хорошо, — ответил он спустя мгновение.
Каэлин видел, как плечи Сугуру чуть опустились, словно каждое мгновение давило на него всё сильнее. Он чувствовал эту усталость не глазами, а чем-то глубже. По тому, как омега стал тише, медленнее дышал. И внутри поднялось острое, почти болезненное желание просто притянуть его ближе, закрыть от всего, защитить.
Позади завозился Дэхви, бурча что-то о холодном утре и вечно жёстких камнях. Сэйна хрипло зевнула. Мир просыпался. Пора было снова идти вперёд.
Дэхви, воспользовавшись моментом, подошёл к Каэлину и тихо промолвил:
— Нам бы обсудить то, что вчера с тобой произошло.
— Обсудим. Но не сейчас. Когда доберемся до дома. Это разговор не на пару минут. — также тихо ответил Каэлин.
Дэхви кивнул.
— Хорошо.
Они вышли в путь, когда солнце ещё не поднялось высоко. Тонкий свет пробивался сквозь облака, окрашивая серые камни перевала в холодное золото. Воздух был свеж, с лёгким запахом хвои, мокрого мха и далёкой речной влаги. Вниз по склону вела узкая тропа, кое-где засыпанная гравием и корнями. Каждый шаг требовал внимания и точности. Камни под ногами осыпались, но никто не жаловался. Это был последний рывок.
Дэхви уверенно шёл впереди. За ним Сэйна, её лицо оставалось спокойным, хоть и усталым. Сугуру следовал третьим. Он чувствовал, как воздух и земля под ногами понемногу меняется. Каэлин замыкал цепочку. Он наблюдал за каждым. За тем, как Сугуру удерживает равновесие на рыхлой тропе, как Сэйна то и дело поправляет перевязанное плечо, как Дэхви раз за разом проверяет путь.
Они продолжали спуск и воздух стал мягче. До границы земель клана С'Найт оставалось ещё немного, и перемены ощущались кожей. Давление, с которым пришлось столкнуться на перевале, исчезло, будто чья-то тяжёлая рука больше не лежала на плечах. Шаги стали увереннее, дыхание глубже.
— Ещё немного, — тихо сказал Каэлин, почти себе под нос. — Совсем рядом.
Никаких опознавательных знаков ещё не было, но земля отзывалась. И каждый, кто принадлежал клану С'Найт — чувствовал это. Лёгкий дрожащий отклик где-то в груди, как чья-то старая, родная песня начинала звучать снова. Впереди были ещё часы ходьбы, но больше не требовалось быть настороже каждую секунду.
Грунтовая тропа, извивавшаяся между камней, наконец выровнялась, а склоны отступили, уступив место более открытой местности. Небо над ними посветлело. Это была земля С'Найт. Первым впереди показался низкий каменный пост, почти слившийся с окружающим ландшафтом. За ним, на фоне стелющихся по склону зарослей, маячили фигуры людей.
Когда дозорные увидели приближающихся путников, поначалу никто не шелохнулся. Но стоило распознать фигуру в чёрном, как они замерли и в следующую секунду поспешно склонились.
— Командующий Дэхви, — глухо выдохнул один из старших. — И лорд С'Найт ...
Дозорные заметно растерялись.
— Что... Что вы делаете здесь пешком? — Голос одного из них дрогнул, не от страха, а от искреннего изумления. — Мы не получали вестей. После совета...
Каэлин остановился в нескольких шагах от них. Его взгляд был холоден, как всегда, и в голосе звучал спокойно:
— Мы пошли обходным путем, чтобы избежать ловушек и повторных атак.
Один из дозорных оглянулся на Сугуру и Сэйну. Затем склонился ниже:
— Понятно, господин. Поместье предупредим.
Он резко метнулся к небольшому деревянному строению у стены, распахнул узкую дверцу и осторожно вынул изнутри птицу — стрижа, тёмного, с синеватым блеском на крыльях. Он быстро черкнул на узкой полоске бумаги несколько слов, свернул её, закрепил на тонкой лапке и наклонился ближе, шепнув птице короткое послание. Стриж дёрнул крыльями, будто понял, и через мгновение взмыл вверх, стремительно улетая в сторону лесной прохлады и влажного камня туда, где среди скал и деревьев скрывалось поместье С'Найт.
Четверо продолжили путь. Шаг стал увереннее, дыхание ровнее. Под ногами лежала знакомая для Каэлина земля, и тропа ощущалась мягкой и податливой, принимающей его вес.
Сугуру ловил глазами каждую деталь. Всё здесь было иным: тёмные деревья с гладкой корой и причудливо изгибающимися ветвями, стелющиеся по земле змеевидные корни, мхи с серебристыми вкраплениями, будто покрытые инеем. В воздухе висел тонкий лесной аромат, но иной, чем в их пути.
— Так странно, — пробормотал он, глядя вверх, на сплетающиеся над тропой ветви. — Здесь даже свет кажется другим.
Сэйна, в свою очередь, осматривалась с нескрываемым интересом:
— Так вот вы какие, С'Найты... Всё вокруг молчит, будто боится потревожить. Даже ветер здесь ходит тише.
— Он не тише, — поправил Дэхви, обернувшись через плечо. — Он просто наблюдает.
На лице Сэйны мелькнула полуулыбка, и в её взгляде отразилось понимание: они вступили на земли, которые не просто служили домом. Они были частью самого Каэлина.
Сугуру чуть отстал от Сэйны. Всё, что он видел вокруг, будто впитывалось под кожу: леса, тени на коре деревьев, ровный ритм шагов Каэлина позади, пряная прохлада и терпкое дыхание змей. И всё же земля под ногами не пульсировала тревогой. Воздух не обжигал недоверием. Но, в отличие от чужих земель, которые он пересекал прежде, эти не вызывали в нём настороженности. Здесь было... спокойно. Будто кто-то давно знал, что он однажды появится.
Сугуру прищурился, улавливая движения впереди. Они шли вдоль склона, и край тропы неожиданно открыл узкую выемку среди валунов. На ближайшем камне, точно статуя, стояла крупная птица. Тёмная, с длинной шеей и медленно мерцающим в полутени оперением. Поначалу Сугуру подумал, что это цапля, но форма... движения...
Он остановился, как вкопанный. Это был журавль. Чёрный журавль.
Он стоял неподвижно. Как будто смотрел прямо на него. Сугуру затаил дыхание. Лес перестал существовать. Остался только он и та высокая, грациозная фигура. Их взгляды встретились, и в груди вдруг стало слишком тесно, как от узнавания. Он не знал, сколько это длилось — мгновение или вечность. Но журавль наконец моргнул, склонил шею, шагнул в сторону и, расправив крылья, исчез среди деревьев. Сугуру наконенц выдохнул. Руки оставались спокойными, но сердце — нет.
Каэлин заметил, как Сугуру замер, глаза прикованы к одному из валунов у тропы. Альфа подошёл ближе, чуть склонившись.
— Что случилось? — спросил с настороженной интонацией.
Сугуру не смог ответить сразу. Янтарные глаза были расширены, а в голосе, когда он заговорил, звучала неуверенность, не похожая на него:
— Это был... чёрный журавль. Он стоял на камне и смотрел на меня.
Каэлин поднял глаза в указанном направлении, но птица уже исчезла. Лишь остатки тумана дрожали над камнями.
— Чёрный журавль? — переспросил он. — Здесь?
Он нахмурился. В этих местах водились ястребы, совы, вороны... но журавлей, особенно чёрных, не видели.
— Их тут не бывает, — тихо добавил Каэлин.
Они встретились взглядами. И в этой тишине, в настороженной неподвижности утреннего леса, обоим стало ясно: это был не просто случай. Не просто птица. Они стояли так ещё несколько секунд, прежде чем Каэлин медленно выдохнул:
— Духи опять говорят с нами.
Сугуру пошёл дальше не ответив, потому что не знал что говорить. Каэлин двинулся рядом, не возвращаясь в конец группы. Они немного отстали от Дэхви и Сэйны, интуитивно отгородились от остального мира, чтобы осознать то, что только что произошло. И путь на земли С'Найт продолжился уже в новом молчании.
Каэлин первым заговорил.
— Ты всё ещё думаешь об этом журавле? — голос раздался негромко, почти ласково.
Он шёл рядом, не глядя прямо на Сугуру, но чувствовал его напряжённость, будто бы та была вплетена в воздух между ними.
— Думаю, — честно ответил омега, не скрывая лёгкой горечи в голосе. — Иногда кажется, что я просто пешка. Что меня куда-то ведут, а я даже не понимаю зачем.
Каэлин кивнул, будто ожидал такого ответа. Затем остановился, позволяя другим ещё немного отдалиться. И сказал тихо:
— Духи не приказывают, Сугуру. Они лишь говорят о возможностях. Они шепчут, а иногда, как сейчас, кричат. Но даже самый громкий крик не заменит твой выбор.
Он повернулся к омеге, и в его тёмно-синих глазах было что-то опасное, слишком искреннее.
— Не дай духам посадить тебя в клетку, журавль. Даже если она из золота.
Сугуру смотрел на него, почти не дыша. А потом тихо, без улыбки, но с тёплой тенью уважения, произнёс:
— Значит, и вы не хотите быть чьей-то марионеткой?
Каэлин чуть наклонил голову, и уголок его губ дрогнул.
— Я питон. Мы слишком упрямы, чтобы плясать под чужую дудку.
Сугуру стало немного легче после этого короткого разговора. Он почувствовал, что не один во всем этом.
Они шли дальше по тропе, когда вдали раздался стук копыт и скрип колёс. Вскоре показались повозки с навесами, украшенные серебристым узором клана С'Найт. Возничие вели лошадей быстро. Когда повозки остановились, слуги поспешно соскочили на землю. Несколько человек, завидев Каэлина, замерли на месте, будто не веря собственным глазам.
— Лорд... — прошептал один из старших, тут же низко кланяясь. За ним все остальные. — Командующий... Слава духам...
Каэлин коротко кивнул. Его взгляд скользнул по лицам, будто проверяя, всё ли в порядке. Слуги, не дожидаясь приказа, помогли разместиться. Сэйна, опираясь на плечо Дэхви, села первой, за ней Сугуру, а следом сел и сам Каэлин, устроившись рядом с омегой. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовалось его присутствие. Дэхви устроился напротив. Затем он задернул занавес. Повозка качнулась и тронулась с места.
Внутри повисла спокойная тишина. Сэйна, оперевшись затылком о стену, мгновенно задремала. Сугуру сидел с прямой спиной, пальцы машинально касались подола собственного рукава. Каэлин не смотрел на него напрямую, но присутствие омеги ощущал всем телом. Спокойная, замкнутая, тёплая близость пронизывала пространство между ними.
Сугуру украдкой глянул на Каэлина. Альфа смотрел прямо перед собой, лицо высечено из камня. Ни жеста, ни взгляда в его сторону, ни даже случайного прикосновения. Но тепло от него чувствовалось так ясно, будто он сидел ближе, чем позволяли рамки приличий. Сугуру откинул голову назад, и позволил себе закрыть глаза всего на миг. Пока повозка везла их по дороге, ведущей туда, где было не страшно остаться.
Тело наконец отпустило тревожное напряжение последних дней, словно земля под повозкой приняла на себя вес его сомнений. Несколько секунд он просто слушал шум колёс, стук копыт и дыхание рядом. Потом почти неосознанно скользнул ближе. Положил голову на плечо Каэлина. Ткань его одежды была прохладной и гладкой, но под ней чувствовалась живая сила. Каэлин не шелохнулся, не отстранился. Только дыхание стало чуть глубже.
Дэхви заметил движение краем глаза, повернулся и на секунду замер. Сугуру, утомлённый, с головой на плече Каэлина. А Каэлин... спокойно позволил. Даже не напрягся. Дэхви тихо фыркнул, глядя в окно повозки.
— Ну конечно, — пробормотал он себе под нос. — Только попробуйте потом сказать, что это не «что-то».
Сугуру уснул почти сразу. Дыхание стало ровным, плечи обмякли. Его волосы мягко касались шеи Каэлина. Альфа чуть опустил подбородок, позволяя себе вдохнуть глубже. Пионы с ноткой белого чая. Сложный, томный аромат, сплетённый с чем-то неуловимым, почти звенящим, как весенний воздух перед рассветом. Он закрыл глаза, прислушиваясь к дыханию омеги у своего плеча. И позволил себе не думать о духах, знаках и будущем.