Глава 3
К рассвету они вернулись из Сумеречного Сада. Дом встретил их тишиной, едва нарушаемой скрипом половиц. Слуги поднялись еще до прибытия лорда. Никто не хотел задерживать утро, когда глава клана С'Найт не ночевал дома.
Каэлин первым делом направился в купальню. Пар уже стелился по полу, а ванна была наполнена отварами хвои и морской соли. Он снял с себя одежду и медленно погрузился в воду. Дэхви развалился на низком бортике, болтая ногой в воде.
— Ну что, — протянул он с ленивой ухмылкой, — пока ты ушёл с одним, я решил не терять вечер. Двое бет и омега. Грех было отказываться.
— Я не удивлюсь, если ты там оставил целое состояние, — сухо сказал Каэлин. — Троих. Как... как ты вообще после этого жив?
Дэхви уже собирался хохотнуть, открыть рот для очередной шуточки, но поймал плоский взгляд Каэлина. Ухмылка сползла сама.
— Ладно, — он пожал плечами, уже тише. — Не каждый же день, да и... — махнул рукой. — Неважно.
Каэлин снова закрыл глаза.
— Когда-нибудь, — пробормотал он, — тебя убьёт либо омега, либо собственная самоуверенность.
— Да-да, я — животное, — весело отозвался Дэхви.
Он стянул с себя остатки одежды и, не церемонясь, нырнул в ванну. Вода колыхнулась, плеснула через край, но места хватило: ванна была широкой, рассчитанной на двоих, а то и на троих, если бы кто-то очень захотел. Он устроился напротив, вытянув длинные ноги, опёрся спиной о тёплый камень борта и довольно выдохнул.
— Вот так лучше, — сказал он, закрывая глаза.
Каэлин чуть повернул голову, быстро взглянул и снова откинулся, позволяя воде скрыть напряжение в плечах. Некоторое время они молчали, слушая плеск и редкое потрескивание нагретых камней.
— Иногда, — тихо добавил Дэхви, не открывая глаз, — лучше просто посидеть рядом. Без разговоров.
Дальнейшие сборы прошли без лишних слов. Сегодняшний образ Каэлина подбирался тщательно. На Каэлине был тёмный наряд, исполненный в оттенках ночного синего и глубокой крови. Основу составляло внутренняя роба из чёрного хлопка с тонкой вышивкой змеиных узоров по краю ворота, едва различимых, как тени, скользящие по ткани. Поверх длинный халат из тяжёлого, глянцевого тёмно-синего шёлка, струящегося при каждом движении. Подкладка рукавов вспыхивала алым, украшенная искусной вышивкой в виде свернувшихся змей и цветов. По краям ткани были вшиты чёрные бусины и прозрачные кристаллы, ловившие редкие отблески света и отдававшие их холодным блеском.
Пояс был выполнен из кожи. Широкий, расшит серебряными нитями, в узорах которых можно было различить змеиную чешую, замкнутые кольца и завуалированные символы клана.
На пальцах Каэлина несколько колец из матового серебра разной ширины. Одни гладкие, другие с гравировкой, почти незаметной. В ушах были простые серьги, тоже серебряные, с тонкой линией синего камня посередине. Украшения не притягивали взгляд, они были частью образа, сдержанного и точного, как он сам. Длинные волосы были распущены. Он выглядел так, будто шагнул из глубин старого предсказания.
В повозку они сели уже при солнце. Их сопровождали охрана и двое слуг, одного из них отправили вперёд, чтобы предупредить дворцовую стражу.
Когда они прибыли ко дворцу Совета, ворота уже были открыты. Город проснулся, но у главного входа сохранялась напряжённая тишина, как перед грозой. Слуги поспешно распахнули двери повозки. Каэлин вышел не торопясь, без показной важности. Его движения были точны, как у змеи: плавные, сдержанные, и потому непредсказуемые. Служители дворца опустили взгляды. Ни один не осмелился задержать взгляд на лице главы С'Найт, но каждый из них почувствовал присутствие. Дэхви вышел за ним. Он не смотрел на людей, а просто двигался, и этого было достаточно, чтобы те расступались.
На Дэхви был наряд, сдержанный, но изысканный, идеально подходящий тому, кто стоит рядом с главой клана. Основу составляла тёмная, почти чёрная ткань с лёгким, чуть заметным отливом. Нижняя роба плотно облегала тело, не стесняя движений, а поверх неё — короткий тёмно-синий хаори до середины бедра, зафиксированный широким поясом. В отличие от нарядов главы клана, этот был создан с расчётом на бой.
На предплечьях нарукавники из кожи и тёмного металла с вытравленными узорами. Они были не церемониальными, а вполне практичными: тонкие, гибкие, подогнанные точно под руку, как часть доспеха, который можно надеть и на приёме, и в бою.
Пояс был простым, но качественным, с едва заметной вышивкой и креплением для оружия. Под внешним слоем были плотные штаны из гладкой тёмной ткани. Цвет перекликался с верхом, но был чуть матовее, чтобы не бликовать при ходьбе. Материя гнулась, как кожа, но не теряла формы, подчёркивая силу ног и готовность к рывку.
Зал Совета встретил их прохладой. Пол отполирован, купол над головой высокий, с витражами, сквозь которые свет проникал полосами. В зале уже присутствовали делегации нескольких кланов. Каэлин вошёл первым, Дэхви на полшага позади. Оба не смотрели по сторонам, но каждый их шаг ощущался, как движение воздуха в замкнутом помещении.
Они подошли к отведённому для их клана месту. Каэлин встал спиной к залу, оглядел потолок, как будто слушая, зовут ли уже духи говорить. Только потом он сел. Дэхви устроился рядом расслабленно, но готовым впиться когтями в любую угрозу.
— Смотри, как замерли, — прошептал он, ни к кому не обращаясь.
— Боятся не нас, — ответил Каэлин. — Боятся, что пришли не зря.
Мраморный пол под ногами начал отзывать лёгкие шаги. Двери распахнулись, и вошли представители клана Эдхара. Во главе альфа Илар Эдхара, высокий в одеждах зеленых оттенков, с роскошной вышивкой золотыми нитями. Тонкие черты, гладкая кожа, чёрные волосы собраны в узел, сквозь который продета золотая спица, богато украшенная драгоценными камнями. Его тотем — Изумрудный Павлин. И это было заметно по внешнему виду и легкой, самодовольной улыбке на лице.
Следом за павлином прибыл альфа Аширо Мурен из клана Мурен со своей свитой. Мужчина с тяжёлым телосложением и резкими, упрямыми чертами. Его тотем — Золотой Лев. В нём не было утончённости, зато была прямая, доминирующая сила. Одежда была сдержана в цветах, но на плечах красовалась меховая накидка, которая была надета совсем не по погоде. Он не улыбался, но всё в нём кричало: я привык командовать.
И наконец, через минуту появилась Сэйна Канир с сопровождением. Альфа из клана Тенгара. Высокая, худая, с чертами лица, будто вырезанными ножом. На ней была свободная, тёмная одежда, многослойная, с намёком на доспех. Серебристо-пепельные волосы были заплетены в несколько тонких кос. Её тотем — Пустынный Ястреб, и это было видно во всём: взгляд пронизывающий, движения точные, резкие. Она не была главой клана, лишь представителем совета Син'и-Кай. Именно совет управлял кланом Тенгара.
Каэлин перевёл взгляд на дальнюю сторону зала, где уже расселись двое из прибывших ранее. Первым он заметил альфу клана Таррок — Роа Таррок. Широкоплечий, с крепкой шеей и крупными чертами лица. Его руки были словно высечены из глины, кожа смуглая от солнца, движения простые, прямые. Его тотем — Бурый Бык. Одежда из грубого, добротного материала, без лишней вычурности, но подчёркивающая мощь. Говорил громко, в выражениях не стеснялся.
Поодаль сидел ещё один — Кадзи Сэнхо, альфа клана Сэнхо. Высокий, крепкий, с широкими плечами и тёмно-русыми волосами, местами отливавшими серебром. В нём не было юношеской мягкости, только холодная собранность взрослого вожака. Его тотем — Серебристый Волк. И хотя он не проявлял агрессии, в каждом жесте чувствовалась выверенная сила. Он внушал уважение самим присутствием. Не улыбался попусту. Если и усмехался, то коротко и с намёком, как волк, приоткрывший клыки.
Каэлин продолжал неподвижно сидеть на отведённом ему месте с идеальным обзором на зал. Его спина, как всегда, была идеально пряма, кисти свободно лежали на подлокотниках. Но выражение лица было всё более нетерпеливым. Он едва заметно поморщился, вдохнув снова.
— Воздух... словно болото из феромонов, — проговорил он негромко, с едкой усталостью.
Дэхви повернул к нему голову.
— Ну а что ты хотел? Совет. Альфы. Омеги. Политика, страсть, страх. Все пахнут сильнее, когда им есть что терять.
— Давно я в люди не выбирался, — Каэлин провёл пальцем по ободу кольца. — Уже и забыл каково это.
Дэхви усмехнулся, но не ответил. Каэлин уже собирался откинуться на спинку кресла, когда один из запахов врезался в его сознание так неожиданно, что он застыл на месте. Запах был чистым, будто глоток воздуха перед рассветом. Пионы. Свежие, влажные, пьянящие, с горьковато-сладкой подложкой, что не оставляла сомнений: это был не парфюм. Это был феромон. Чей-то естественный запах.
И в этот момент его тело отреагировало так, как никогда раньше. Жар прокатился по позвоночнику. Змеиные инстинкты, холодные, безэмоциональные вдруг проснулись. Как если бы по его коже поползла настоящая змея, шипя от возбуждения. Он медленно вдыхал глубже, чем нужно, контролируя себя, но нутро горело. Глаза сузились, зрачки расширились, мышцы под кожей напряглись, дыхание стало тише. Он не просто уловил аромат, он позволил ему проникнуть глубже, чем должен был. Пальцы, до этого спокойно лежавшие на подлокотниках, сжались. Тело на мгновение выпрямилось, как струна.
Дэхви отвёл взгляд от центра зала и взглянул на него.
— Что?
— Тише, — коротко бросил Каэлин. Голос низкий, почти чужой.
Он снова сделал сдержанный вдох. Запах был где-то здесь. Не над залом, не принесён сквозняком. Он исходил от кого-то достаточно близко. Каэлин повернул голову, взгляд скользил по присутствующим. Он не искал, он выслеживал.
Дэхви чуть подался ближе.
— Что ты учуял?
Каэлин медлил. Потом произнёс едва слышно:
— Пионы.
— Цветы?..
— Нет... Омега.
Он не мог определить, кому именно принадлежит запах. Ни один омега не должен был пахнуть так среди хищников. Каэлин почти не слышал, что говорят вокруг. Мир сузился до точки, замер где-то в центре груди. Дэхви, уловив перемену, наблюдал за ним боковым зрением. Он не видел Каэлина таким ни разу в жизни. Даже во время сражений или в постели. Альфа был напряжен так, будто тот готов броситься. И всё это из-за запаха.
— Кажется, я знаю, о ком ты, — негромко произнёс Дэхви.
Каэлин резко повернулся к нему.
— Говори.
— Тот, в чёрном. С золотой лентой в волосах. Стоит рядом с Сэйной. Видишь?
Каэлин медленно перевёл взгляд, будто нехотя и увидел.
Омега.
Выше, чем ожидаешь от омеги, молодой, подтянутый. В одежде, которая была слишком правильная, будто его собирали как витрину клана. На нём был чёрный наряд с золотом, богато вышитый, но не кричащий. Его лицо было... слишком хищным для омеги. Острые скулы, тяжёлые, глубокие глаза, и Каэлин на мгновение подумал, что в них живёт что-то древнее или слишком уставшее. Волосы убраны вверх, тёмные пряди обрамляли лицо, а на губах не было ни намёка на улыбку.
Осанка безупречна, ни грамма напряжения, ни одного лишнего движения. Шея длинная, тонкая, поднималась из-под воротника, как стебель редкого цветка. Каэлин не мог оторвать взгляда от этой линии и от того, как она подчёркивала молчаливую гордость во всём облике омеги.
— Кто он? — спросил Каэлин, не сводя глаз с омеги.
— Сугуру Аркан. Он иногда сопровождает Сэйну на заседаниях. Не говорит много, но на него смотрят. И, кажется, он об этом знает.
Каэлин продолжал смотреть и не мог отвести глаз. Он почувствовал, что омега знает, что альфа смотрит на него. И в какой-то миг омега действительно повернул голову. Их взгляды встретились всего на секунду, но этого было достаточно. Каэлин первые в жизни не мог прочитать омегу. Он привык, что те пригибаются или играют. Но этот просто смотрит без интереса или страха, как равный. А потом омега спокойно отвернулся, будто ничего не произошло. Как будто Каэлин всего лишь ещё один взгляд в зале.
Дэхви добавил.
— Омега с тотемом Чёрного Журавля.
— Омега с высоким тотемом?.. — Каэлин резко повернул голову к Дэхви. — Почему ты никогда не говорил о нём?
— Я не думал, что это важно, — честно ответил Дэхви. — Он молчалив, держится в тени. Ни с кем не заигрывает. Даже альфам не даёт повода.
Каэлин хмыкнул.
— Не даёт... или не нуждается?
— Пожалуй, и то, и другое. Но если бы ты захотел поговорить с ним, не думаю, что он сбежит. Он не из тех, кто прячется.
Каэлин откинулся в кресле, позволяя себе прикрыть глаза. Но разум работал быстро и без остановки.
Чёрный Журавль.
Он знал этот тотем. В древних хрониках его упоминали реже, чем его собственного Белого Питона. Журавль символизировал, границу между мирами, между жизнью и смертью, между этим миром и миром духов. И чем больше Каэлин думал, тем отчётливее в голове вставал образ лунной змеи, что недавно появилась в поместье. Духи редко ошибались в символах. И теперь перед ним омега, редчайший носитель Чёрного Журавля, оказавшийся здесь в день совета, созванного из-за изгоев.
— Каэлин... — Дэхви слегка коснулся его запястья.
— Не беспокойся, — ответил он спокойно. — Я просто думаю.
Но в его голосе мелькнуло что-то острое и настороженное. Он уже начал взвешивать, прикидывать, наблюдать. Каэлин отвлёкся от мыслей, когда аромат вновь коснулся его медленным настойчивым скольжением, будто тончайшая лента обвилась вокруг горла, не причиняя боли, но лишая покоя. В этот момент он снова взглянул в зал и встретился взглядом с ним. С тем самым журавлем.
Янтарные глаза светились на фоне спокойного лица. Необычайный, почти животный оттенок, не приглушённый даже тусклым светом зала. Омега смотрел прямо на него, не опуская взгляда, не прячась. Каэлин позволил этим глазам глубоко зацепиться за свои. Как будто между ними в этот миг протянулась тонкая нить, ещё не натянутая, но уже реальная. Омега сохранял безэмоциональное выражение лица и не отворачивался. Он смотрел, пока не показалось, что это уже слишком долго, и только тогда отвел взгляд.
— Судя по выражению твоего лица, — проговорил рядом Дэхви, — ты только что либо влюбился, либо увидел пророчество.
— Я сам не уверен, — тихо ответил Каэлин.
Он всё ещё чувствовал этот аромат почти на языке, будто вкус. И в нём, при всей лёгкости, таилась сила, которая могла сломать равновесие, если к ней подойти слишком близко. Каэлин не знал, что именно несёт этот омега. Но понимал, что тот пришёл в его жизнь не просто так. И теперь всё остальное стало фоном. Потому что настоящая причина его присутствия здесь, возможно, только что встретилась с ним взглядом.
Тем временем Сэйна заметила взгляд Сугуру и проследила за его направлением. Она выждала момент и заговорила.
— Осторожнее, Сугуру, — прозвучал голос Сэйны, мягкий, но с хищной насмешкой. — Ещё немного, и я подумаю, что ты собираешься его укусить. Или позволить укусить себя.
Сугуру не обернулся к ней сразу. Только через мгновение он повернул голову, убирая локон волос за ухо.
— Впервые вижу альфу со змеиным тотемом. И не просто змею...— Он выдохнул едва заметно. — Это же глава клана С'Найт, Белый Питон?
Сэйна кивнула и с интересом взглянула туда, куда только что смотрел Сугуру, где сидел Каэлин С'Найт. Она усмехнулась.
— Вижу его второй раз в жизни, — сказала она, не глядя на Сугуру, — Змей тут не часто появляется.
Он молчал, ожидая.
— Обычно Дэхви приезжает от клана С'Найт. А Каэлин...про него даже сплетен нет. Некоторые здесь, наверное, даже не понимают кто он.
Сугуру снова посмотрел на Каэлина, но уже не с простым интересом. Что-то в этом взгляде стало... медленным, задумчивым и, может, немного тревожным.
— Он смотрит в ответ, — тихо сказал он.
Сэйна кивнула.
— Такие, как он, не смотрят случайно. И ты, журавль, похоже, тоже.
Сугуру на это не ответил. Но внутри он чувствовал прикосновение чужого присутствия к его собственному.
— ...и всё же, — после небольшой паузы сказала Сэйна, чуть прищурившись, — не думаю, что хотела бы находиться рядом с ним дольше пары минут.
Сугуру медленно повернул к ней голову.
— Почему?
Она махнула рукой, как бы отгоняя что-то воздушное.
— Рядом с ним... давит. Даже если он молчит. Даже если просто стоит. Это не враждебность, скорее ощущение, будто ты попал под тяжёлый слой воды. Дышать можно, но постоянно чувствуешь давление.
Она на мгновение замолкла, снова скользнув взглядом по фигуре Каэлина, и добавила, чуть язвительно, но с уважением:
— Хорошо ещё, что змеи редко размножаются.
— Ммм? — вопрос в голосе Сугуру прозвучал почти рассеянно. Сэйна ответила с насмешкой:
— Змеиные альфы очевидно не бесплодны, нет. Но этот последний. Раньше были и другие семьи. Все оборвались. И насколько известно детей у Каэлина нет. Непонятно почему.
В лице Сугуру не было удивления, но мысль явно осталась с ним. Он перевёл взгляд на Каэлина снова. Уже не как на хищника, а как на... вопрос, на который он пока не знал ответа.
— Ты странно смотришь на него, — негромко заметила Сэйна, едва уловимым жестом привлекая внимание Сугуру обратно к себе. — Неужели так впечатлил?
— Скорее... насторожил, — честно ответил он — В нём что-то есть. Неуловимое.
— Да, — отозвалась она. — Именно в этом и опасность.
Когда разговор с Сэйной затих, Сугуру вновь позволил себе украдкой взглянуть в сторону Каэлина. Тот сидел почти неподвижно, словно высечен из мрамора. Сугуру не мог полностью разобрать черты лица, но цвет кожи бросался в глаза даже на расстоянии. Кожа была поразительно светлой. Не болезненно, не тонкой, а такой, будто солнце к нему не допускают или он сам его не пускает. На этом фоне особенно резко выделялись густые, чётко очерченные, тёмные брови. Они придавали лицу выражение постоянной сосредоточенности. И волосы, рассыпанные по плечам, чёрные, гладкие, они подчёркивали скулы и высокие скаты щёк. Чёткие линии лица под этой массой волос казались резче, строже, будто у него не было права быть мягким. И всё в нём вызывало ощущение опасной грации.