Глава 12
Ситуация приняла неожиданный поворот. Гарри не мог предвидеть такого исхода, наслаждаясь наконец обретённым счастьем. Все его усилия, все его попытки изменить начатую Дамблдором игру теперь казались бесполезными.
Как только они вышли из банка, со стороны Сириуса повеяло тёмной магией. Гарри не успел сориентироваться, — расслабился за пять лет спокойной жизни, сглупил, — и было слишком поздно. Сириус истошно закричал, хватаясь за голову, а затем, подобно марионетке, подчиняющейся невидимым нитям, вытащил волшебную палочку и послал заклинание в мальчика.
Всё закрутилось в бешеном ритме. Проклятия летали в воздухе, как ядовитые стрелы, искажая реальность. Шум и хаос охватили Косой переулок. Вальбурга и Орион, не теряя времени, заслонили Гарри собой, принимая на себя удары мощных заклятий. Мальчик почувствовал, как расслабляются их тела, видел, как стекленеют взгляды. Орион чуть улыбнулся ему и что-то прошептал перед смертью, но Гарри не слышал, выбитый из колеи атакой. Миг, и он вырывался из рук авроров, заполняя пространство своим криком, в полном ужасе смотря на убитых супругов Блэк. Он наблюдал, как Сириуса, словно сломанную куклу, тащили под руки в мрачный Азкабан. Ещё одно мгновение, и Дамблдор уже представлял его Дурслям.
То, что происходило с ним в этот момент, было чистым кошмаром. Его жизнь, которая стала казаться такой прочной и непоколебимой, рухнула в один миг. Гарри не хотел в это верить, хотел очнуться. Однако жестокая реальность накрыла с головой, и вот он снова стоял в до боли знакомом помещении и слушал светлого мага, уговаривающего Дурслей взять на воспитание Гарри.
Слова Дамблдора звучали приглушённо, словно доносились издалека. Гарри всё ещё помнил этот дом. Каждую его деталь: скрип половиц под толстым телом Дадли, неприятный запах духов, исходящий от тётушки Петунии, и холодный, оценивающий взгляд дяди Вернона.
— Я прошу понять меня, у мальчика не осталось родственников, — изливался речами Дамблдор. — Здесь он под надёжной защитой.
— Вы хотите оставить в нашем доме этого ненормального?! — орал Вернон Дурсль, лицо которого раскраснелось и перекосилось от гнева.
— Гарри способный мальчик. Он не будет доставлять неприятностей. Не правда ли, Гарри? — волшебник выразительно посмотрел на мальчика сквозь затемнённые очки-половинки. На лице Петунии промелькнула едва заметная гримаса отвращения.
Гарри криво улыбнулся и кивнул. Он настолько ошеломлён происходящим, что не был способен противиться охватившему его столь стремительному течению. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, превращаясь в невнятное мычание. Гарри уже знал, что последует дальше — годы унижений, голода и одиночества. Он знал, как его будут использовать, точно грушу для битья, и презирать, как будут подавлять его магию и волю. То, от чего он всеми силами бежал, повторится снова.
— Я попрощаюсь с ним, это займёт пару минут, — слащаво улыбнулся старик и вывел оглушённого произошедшим Гарри из дома.
Только теперь мальчик заметил, что стемнело. Вечернее небо заволокли тяжёлые тёмные тучи, и дождь, не утихая, струился стеной, превращая очертания домов в размытые силуэты. Ледяной воздух пробирал до костей, и Гарри вздрогнул, сдержав порыв обнять себя руками. На удивление, на нём не было верхней одежды.
— Гарри, ты понимаешь, что в этой ситуации больше ничего нельзя сделать? Твои опекуны погибли из-за Сириуса.
— Конечно, сэр. Я всё понимаю.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? Или передать что-то Сириусу? — и снова этот пронизывающий взгляд, который Гарри ненавидел больше всего на свете.
— ... Нет, сэр. Ничего.
— ... Тогда ладно. Извини, Гарри, но у меня нет иного выхода, — он достал палочку, заставляя мальчика непроизвольно отступить на пару шагов и врезаться спиной в дверь. — Обливиэйт! Спите, мистер Поттер. Вы вымотались за день, ничего не помните ни о волшебном мире, ни о родителях, ни об опекунах, ни тем более о Сириусе Блэке. Всё это время вы жили вместе со своими любящими родственниками. О, вот ещё, на всякий случай.
Гарри думал, что у него взорвёртся мозг. Голова будто разрывалась на мелкие осколки, окутывая его сознание пустотой. Прикусывая губу, он почувствовал, как боль растекалась по всему телу, словно тысячи игл проникали в каждую клетку, и он упал, хватаясь за волосы. От приступа тошноты, которая заставила его почувствовать голод, желудок протестующе заурчал. Силы покидали, оставляя биться в судорогах от чувства беспомощности.
— Удачи тебе, Гарри, — послышался удовлетворённый голос, словно через толщу воды, перед тем, как он потерял сознание. — Ты справишься.
~•~
Первые лучи солнца, проникающие сквозь пелену утренней дымки, неспешно осветили крыши домов, раскинувшихся вдоль Тисовой улицы. Очнулся Гарри на том же пороге: Дурсли так и не удосужились забрать его обратно в дом. Тело ломило от холода, голова раскалывалась. К счастью, молочник ещё не приехал, иначе проблем не оберёшься от дядюшки с тётушкой. Гарри вздохнул и осторожно сел, протирая ледяными ладонями лицо и плечи, пытаясь вспомнить события, произошедшие несколько дней назад, ощущая необъяснимую покорность, которая буквально давила на него, вынуждая бездействовать.
Воспоминания нахлынули волной, и Гарри широко раскрыл от удивления глаза. Заклятие Дамблдора не сработало! А заклинание, что прошептал Орион перед смертью, послужило ему защитой от светлого волшебника. Вот почему мальчик чуть не сошёл с ума! И как старый манипулятор ещё не заметил...
Гарри вздохнул, вспоминая случившееся с острой болью в груди. Снова мордредова судьба сделала финт. Стоило Гарри обрести близких людей, почувствовать счастье и радость... как он всё потерял. Семью, которая стала его опорой и источником бесконечной любви. Мечты, преследуемые с упорством стада ослов. Наконец, Драко и Люциуса, ещё день назад пожелавших ему удачи перед походом в «Гринготтс». Все его планы и цели потеряли смысл в мгновение ока. Однако и Смерть слишком долго не забирал Ориона, да и Вальбурга должна была умереть ещё год назад. Великие и так протянули их жизни, чтобы дать Гарри шанс научиться жить.
Возможно, взглянув со стороны, это выглядело как смирение, но сам Гарри знал, что в этой ситуации он просто был вынужден принять поражение. Он ещё не проиграл.
~•~
— Ты всё ещё здесь?! — завопил Вернон, лишь завидев Гарри в своём кресле утром. Благо было воскресенье.
— Меня же привели к вам. Куда я уйду? — наклонил голову мальчик.
— Ступай в ванную и приведи себя в порядок! Опекуны совсем запустили мальчишку, — последнее он проворчал и включил телевизор.
Гарри послушно поднялся и отправился в ванную, где встретил тётю Петунию. Она ни капли не изменилась: светлые волосы собраны в пучок, халат висел как мешок на тощем теле, а длинная шея позволяла внимательно рассматривать нового жильца её дома.
— Придётся сегодня купить тебе зубную щётку и одежду, — только и сказала она и, смерив его непонятным взглядом, вышла из ванной.
Гарри догадывался о её чувствах: внезапное известие о смерти сестры, которую она знать не желала, и появление шестилетнего мальчишки выбили её из колеи "нормальной" жизни. Будто Гарри хотел появляться здесь снова.
Позже, ближе к вечеру, дядя Вернон повёл его к лестнице на второй этаж и горделиво открыл знакомую дверцу, словно предлагал Гарри спать не в месте, где обычно жили домовики, а в роскошной комнате в стиле люкс.
— Будешь спать здесь.
— В чулане? — нахмурился он. Он не собирался вновь становиться "мальчиком из чулана под лестницей". Вернон тут же схватил его за ухо и с силой потянул на себя.
— Скажи спасибо, что не на улице, паршивец, — зашипел он не хуже гремучей змеи. Гарри сжал зубы.
— Уж лучше на улице, чем в чулане под лестницей делить постель с пауками.
— Ах так! — полному, покрасневшему лицом мужчине ничего не стоило поднять за шиворот шестилетнего мальчишку и выбросить на крыльцо под громкий хохот Дадли из кухни. — Тогда и живи здесь, щенок!
Дверь громко хлопнула, и Гарри снова оказался на улице. В окне он увидел тётю Петунию, которая покачала головой. Мальчик усмехнулся. "Неплохое" начало новой жизни.
На следующий день, когда ещё не совсем рассвело и за окнами всё было погружено в темноту, Петуния решительно открыла дверь, впуская продрогшего Гарри. Её подозрительный взгляд искажался от презрения, словно она готова была плюнуть в него, и мальчик в глубине души знал, что предвидеть чего-то хорошего от неё не стоило.
— Ступай на кухню, будешь помогать мне готовить завтрак.
— Хорошо.
Готовка закончилась тем, что его выгнали с кухни. Гарри умел пользоваться ножом, — большое спасибо урокам этикета за столом Вальбурги и прошлым жизням, — однако помнил лишь урывками как готовить. После смерти родителей ему готовил Кричер и иногда Римус, сам он с тех пор не притрагивался к плите. Да и не хотел, честно говоря.
Вспомнив о соулмейте Сириуса, Гарри почувствовал беспокойство. Где он сейчас? Кричер в любом случае его выгнал после заточения крёстного в Азкабан и смерти хозяев дома. О Гарри и говорить нечего. Кричер, пусть и слушал молодого господина, но делал всё по-своему или по приказу Вальбурги и Ориона, так как до недавнего времени тот не был официально частью Рода. Мальчик лишь надеялся, что с Люпином всё хорошо. Что ни говори, мужчина воспитывал его как родного сына и многому научил. Тоска заполнила сердце, и Гарри не смог с собой ничего поделать, смотря остекленевшими глазами в окно, пока не настало время завтрака.
За столом началось представление. Дадли, сгорбившись, недовольно ковырялся в яичнице вилкой, пока глаза дяди Вернона, полные злобы и неприязни, обратились к прямой осанке Гарри, а затем к его аккуратному принятию пищи. Гарри за сутки сильно проголодался, но завтракал согласно столовому этикету. Казалось, дядю Вернона это ещё больше раздражало. И он нашёл за что зацепиться.
— Видимо, твои родственники были настолько бедные, что даже не могли отвезти к парикмахеру, — пробухтел Вернон, запихивая в рот поджаренную сосиску. Гарри сжал в руках нож и вилку, вспоминая уроки Ориона о самоконтроле. — Петуния, дорогая, не могла бы ты постричь этого оборванца?
Гарри напряжённо замер. Драко любил его волосы, массировал и даже иногда мыл, любовно оглаживая каждую прядь иссиня-чёрных волос. Зарываясь в них ещё маленькими пальчиками, он словно находил утешение, иногда тихо напевая случайные мелодии себе под нос.
«Знаешь, я много раз видел, как мама заплетает свои волосы в красивую косу, — хихикал Драко, в очередной раз расчёсывая непослушные волосы Гарри. — Будь у тебя они длиннее, ты бы всегда ходил с косичками, а не с хвостиком.»
После насыщенного завтрака тётя Петуния заставила Гарри сесть на стул и достала ножницы. Стоило ей прикоснуться к чёрным, грязным волосам, как мальчик схватил женщину за руку, глядя с такой свирепостью, что её мигом охватил страх.
— Не смей. Трогать, — отчеканил он, оскалившись.
— Ах ты, мерзавец! — тётя Петуния взмахнула ножницами, оставив на левом предплечье мальчика длинную неглубокую рану, заставив Гарри зашипеть от боли. — Пошёл вон! Останешься сегодня без обеда!
И Гарри, держа в одной руке другую, ушёл на улицу, вдыхая холодный воздух и наблюдая за первыми хлопьями снега. Ничего. Нужно потерпеть ещё пять лет, и тогда он станет свободным.
~•~
Не прошло и недели, как дядя Вернон не выдержал. Гарри, несмотря на свой возраст, не помещался в чулане и отказывался спать в доме. Что сказать, мальчик и сам был удивлён, как он помещался в такой маленькой комнатёнке в первой жизни. Супруги Блэк и Сириус с Римусом знатно откормили его, и Гарри рос высоким и сильным ребёнком. А последней каплей терпения мужчины стало то, что Гарри во время ужина попробовал скрытно воспользоваться магией, чтобы помочь Петунии донести все блюда на стол. Всё-таки он помнил то добро, что иногда делала для него эта женщина. Что в итоге привело к взрыву сногсшибательной на вкус запечённой белой рыбы в сливочном соусе.
И Дурсли приняли очень сложное для них решение — освободили для него комнату на втором этаже, которая служила складом для сломанных игрушек Дадли, пока Гарри вконец не разрушил их дом и не отморозил себе конечности. Перед этим, разумеется, хорошенько огрев мальчика по спине и голове.
— Только попробуй что-нибудь выкинуть, раз уж мы пустили тебя в дом, оборванец, иначе даже не мечтай вернуться сюда, — сказал дядя Вернон на пороге, сжимая ручку двери, когда Гарри вошёл в комнату, осматриваясь. — Я без раздумий отправлю тебя в приют. Обустраивайся, и не забудь завтра утром убраться на кухне, — он пригрозил толстым, как сарделька, пальцем. — Будешь ползать на коленях, пока не вычистишь каждый уголок. Хоть какая-то польза от тебя должна быть, — и с таким грохотом захлопнул дверь, что с потолка посыпалась пыль, и маленький паучок упал Гарри на плечо. Мальчик равнодушно стряхнул его на пол.
Гарри коснулся шершавой оконной рамы, вглядываясь в однообразный пейзаж улицы, и волна воспоминаний из первой жизни накрыла его с головой. Болезненная, удушающая.
В этом доме его морили голодом. В этой комнате держали взаперти, словно дикого зверя, боясь, что сбежит. Здесь он ненавидел лето, мечтая вернуться в Хогвартс, его настоящий дом, — в то время он считал тот холодный замок домом. Здесь его прятали от остального мира. Будто его и не существовало вовсе. Будто и не должно было существовать.
Ночью Гарри не выдержал. Он забился в угол разрушенной стихийной магией комнаты, заперев намертво ею же дверь, и тихо подвывал. Как бы не хотел, он не мог плакать. Слёзы застряли где-то глубоко внутри, превратившись в жгучий ком, который давил на грудь, не давая дышать. Сжимая руками плечи, он отчаянно царапал их ногтями, доводя до глубоких кровавых ран. Это было единственным способом ощутить реальность, прокормить боль, что пожирала его изнутри. В глубине души Гарри знал, что уйти от всего этого не удастся, что одиночество всегда будет тянуть его в пучину отчаяния. Где бы он ни был, что бы ни делал, его близкие будут продолжать страдать и умирать, пока он настолько слаб, что не способен даже зажечь маленький огонёк, чтобы согреться. Мир вокруг него потерял краски, сгорая в пламени скорби по гордой Вальбурге и хитрому Ориону; по озорному Сириусу, отбывающему пожизненный срок в злосчастной тюрьме, по ответственному Римусу. По Драко и Люциусу.
Два сознания — детский и взрослый — неуклонно бились друг с другом, стараясь одержать победу, сломить его и поглотить без остатка. Дитя внутри, с его невинностью и лёгкостью, настаивало на том, чтобы прошлое было забыто. Однако взрослое сознание не соглашалось уступать. Мужчина внутри него, с его грязным и сгнившим сердцем, знал, что воспоминания сделали его сильнее, хоть и оставили глубокие шрамы. Он жаждал возмездия, готовясь вырваться на свободу. Гарри не знал, кто выиграет в этой битве, но точно не он сам. И самое обидное, что такого магического выброса недостаточно для снятия блоков.
Мальчик оскалился, дрожа всем телом. Его сердце было пронизано болью и пустотой, но он ещё не сдался.
~•~
Спустя месяц после исчезновения Гарри, Люциусу пришлось признать, что он скучал по мальчишке. Добрая половина Пожирателей Смерти, которая сначала желала прикончить этого ребёнка, пыталась научить его же тёмным искусствам, пока малыш прицепился к нему и Драко как банный лист, постоянно осыпая их дорогими подарками. Сердце стучало чаще при виде его шалопайской улыбки и сияющих зеленью глаз, стоило Люциусу вспомнить сны о выросшем мальчике. Но мужчина отгонял от себя эти мысли, вспоминая план контроля над Гарри. Да и помолвка накрылась медным тазом. Она перестала быть выгодной.
После исчезновения мальчишки началась массовая охота на Пожирателей Смерти. Крауч будто с цепи сорвался, отправляя всех неугодных прямиком в Азкабан, включая собственного сына. Малфоя передёрнуло от воспоминаний об унижениях, через которые ему пришлось пройти, чтобы защитить себя и семью от тюремного заключения.
Люциус с досадой откинулся на спинку кресла. План, столь тщательно выстраиваемый годами, теперь висел на волоске. И дело было не только в рушащихся политических амбициях.
Он ощущал странную, непривычную тревогу. Мальчик, несмотря на свою назойливость, сумел поселиться где-то глубоко внутри. В основном, были виноваты сны. Сны, в которых Гарри представал не ребёнком, а сильным, уверенным мужчиной, с одной стороны убивающим людей с поразительной лёгкостью, причём не Авадой, а с другой — смотрящим на Люциуса с обожанием и желанием. Эти образы преследовали его, терзали, заставляли сомневаться в собственном плане.
Он поднялся с кресла и подошёл к огромному окну, за которым простирались ухоженные сады поместья. А в душе бушевала буря. Он должен найти Гарри. Вернуть его, чтобы использовать в своих целях будущего эмиса-чудовища. Или, возможно, чтобы просто убедиться, что с ним всё в порядке. А может, чтобы...
Люциус покачал головой. Он не мог позволить себе такие мысли о ребёнке. Тем более о том, кого собирался контролировать и использовать как оружие. И он начал действовать.
Сначала разузнал адрес, куда отправили мальчика, затем, удивляясь самому себе, прибыл туда поздним вечером с намерением оформить на себя опекунство и забрать своего будущего эмиса. В этом году была поздняя зима, поэтому снег ещё не лежал на земле. Только яркая луна освещала покрытую инеем листву. Люциус усмехнулся, заметив однотипные прямоугольные дома, и направился к нужному. И искренне удивился, когда увидел в окне дома, как полный мужчина наотмашь ударил Гарри по голове, раз в десять больше самого мальчика.
Люциус пытался придумать новый план, чтобы забрать мальчика, но, скрепя зубами, пришлось оставить эту идею и вернуться в Малфой-мэнор. Он понял, что забрать Гарри было бы для него приговором — Альбус Дамблдор лично отправил его к родственникам и, мужчина уверен, следил за ним. Он лишь надеялся, что выживание — именно выживание — среди этих людей не сломает Гарри. Ему нужно было оружие против недоброжелатей в адекватном состоянии.
~•~
Драко заливал подушку слезами почти каждый день. Ни рождественские подарки, ни сам праздник не доставляли ему радости и удовольствия, как раньше. Прижимая к груди колдографию Гарри, вот уже на протяжении месяца он спрашивал родителей и дедушку, вернулся ли его друг домой. И, получая один и тот же ответ: "Никаких вестей", его сердце содрогалось от боли.
По добытой отцом информации, Гарри находился у магглов, поэтому не сможет больше приехать к Малфоям. Драко чувствовал пустоту, растущую в его сердце с каждым новым днём. Лицо Гарри вспыхивало в его снах, притягивая его, но, проснувшись, Драко встречал только свои собственные слёзы, стекающие по лицу.
— Отец, Гарри ещё не вернулся? — спросил мальчик в очередной раз, сжимая в руках за спиной приготовленный для Гарри рождественский подарок.
— Нет, — только и ответил мужчина, смотря в окно.
— А он вернётся? — опустил взгляд Драко, сжимая губы и чувствуя, как солёные капли вновь собираются в глазах, готовые хлынуть в любой момент.
— Вернётся, Драко, — старший Малфой повернулся к сыну, улыбнувшись уголками губ, гадая, успокаивает ли он так Драко или всё же себя. — Обязательно вернётся. Он же обещал, верно?
— А он будет о нас помнить?
Люциус, приоткрыв рот, молчал, не зная, что ответить. Он надеялся, что Гарри помнил о (нём) Драко. О их совместно проведённом времени. И о волшебном мире, где Гарри Поттер славился героем, победившим Того-Кого-Нельзя-Называть.
-------------------------------------
(нём) в скобках, поскольку функции "зачеркнуть", к сожалению, на ваттпаде нет...
Что ж, готовые главы закончились, поэтому следующие будут выходить чуть пореже, но я постараюсь не отставать от графика
(人*´∀｀)｡*ﾟ+