Falling ¦ Падение.

- А сама ты как думаешь? Есть ли прогресс?

- Разве я хожу сюда не за тем, чтобы Вы решали это?

Её рука неосознанно застывает над столом. Папка с моим делом, размером с валун (я уверена, что она такая же тяжелая, как он), лежит у нее на ногах. После моей фразы, я заметила этот еле уловимый прищур ее глаз. Заметить эмоции на ее лице трудно, но я научилась это делать. Мне даже не нужно было долго учиться, я по сути, всегда умела делать это. Эмоции - я читала по ним людей..

- Как ты себя чувствуешь?

- Как обычно. Вы не ответили на мой вопрос. - Она вздохнула, сложив руки в замок.

- Ты помнишь, что я тебе говорила? Прогресс - это не то, чего могу добиться я. Это то, что добиваешься ты. Это то, что ты контролируешь, анализируешь, то, к чему стремишься. Что мы можем назвать прогрессом? Количество твоих атак? Твое настроение? Или то, насколько резко оно меняется?

Я плотно сжала губы, не смея перебивать. Она избегает моего вопроса и говорит загадками, не давая четкого ответа. Я сжала руки в кулак, а другой потянулась почесать ее. Я начала слабо царапать кожу, оставляя на ней красные воспаленные следы. Я заметила, как взгляд доктора зацепился за это, но она ни на секунду не перестала говорить.

- Понять то, на сколько ты продвинулась, то, насколько ты изменилась или исцелилась способна только ты. Никакие таблетки или врачи мира не смогут помочь тебе до тех пор, пока ты сама этого не захочешь.

- Я хочу этого.

- Нет. Ты выполняешь то, что тебя заставляют выполнять. Тебе навязали, что ты больна, ты и пытаешься лечится. Но ты здорова, Мира. Понимаешь? Все в твоей голове. В сотый раз изучая твое дело, я никак не могла понять, что делаю не так.

- Вы пытаетесь сказать, что мы стоим на месте?

- Я пытаюсь сказать, что нам с тобой не нужно двигаться, понимаешь? Двигаться должна ты. Жить, улыбаться, плакать, злиться, любить. Не потому, что я так сказала. А потому, что ты этого хочешь.

- Вы прекрасно знаете, что это невозможно. И я не хочу этого. Я хочу все вернуть.

-  Нельзя жить прошлым, милая моя. А потому ты прекратила принимать лекарства. Ты ведь поняла, что они делают, верно?

Я молчала. Она раскусила меня, хоть не прошло и полу часа. Я собиралась скрывать это так долго, как только могла. Если бы она узнала о том, что я прекратила курс - все началось бы заново. Интенсивная терапия, обследования, консультации, анализы и кучи новых психотерапевтов, пока я снова не вернулась бы к ней в кабинет. Эта встреча с ней была иная. Сейчас мы были действительно доктором и пациентом. 
Но я молчала, в какой-то мере боясь признаться.

- Я знаю, чего ты боишься. Но я не буду этого делать. - Она кивнула самой себе, что-то доставая с самого конца папки. - Я сделала то, к чему стремилась с самого начала, как тебя увидела.

Женщина коротко улыбнулась, выбирая навязчивую прядь с лица.

- Помнишь ли ты наши первые встречи?

- Помню. - Мой голос хриплый, осипший, словно я не говорила множество дней и только решилась.

- Ты помнишь, что ты попросила?

- Избавить от боли.

- И я дала то, что поможет. Ты поняла, что пока ты принимаешь транквилизатор, он сдерживает тебя - тот огромный спектр, ту полную гамму эмоций, что ты можешь испытывать. И ты прекратила это. Ты захотела снова чувствовать.

Я моргнула и невесомая слеза спустила по моей щеке.

- И чувствуешь ли ты то, что так резало тебя раньше? Тебе все так же тяжело дышать? Ты все та же "девочка с ранами по телу и душе"?

Знакомая фраза порезала мое сердце больнее, чем тысячи ножей. Это то, кем я назвала себя во время нашего знакомства.

- Нет, я больше не та.

- И что тебе действительно помогло?

- Время.

Доктор.... улыбнулась и с прищуром, приспустила очки ниже, поглядывая поверх них.

- Теперь, Мира, главный вопрос: если ты прогресс?

Я слабо улыбнулась, но промолчала, опасаясь, что просто не справлюсь с комом в горле. Она взяла чашку чая с липой со стола, который заваривался там около двадцати минут и протянула мне. Мы обе понимали, что это не просто чай. Когда-то, когда я все еще упрямилась и отказывалась принимать любую ее помощь и разговаривать с ней, раскрывая секреты, она пообещала мне, что когда-то заварит самый вкусный липовый чай и он будет самым восхитительным, что я попробовала в жизни и тогда я буду действительно счастлива.

«Скажи ей. Давай. Твоя память подает признаки жизни, давай. Это действительно важно.» Но я больше не хотела ничего говорить. Я думаю, настало время, как большой девочке, разобраться со своими проблемами самой. И принимать последствия тоже мне придется самой. Я тихо спросила:

- Это наш последний прием?

- Можешь называть это "новым началом" или любым другим пафосным названием, я не привередлива. Но да. Моя работа здесь закончена. Но знаешь.. ты все еще не сказала мне, кто он.

Я нахмурилась, а её голубые глаза были как никогда открыты и сияли праздным любопытством.

- Он - это кто?

- Ты ведь встретила кого-то? Друга? Парня? Того, ради кого ты скрываешься в час ночи в любое место и при любых обстоятельствах. Ну же, кто он?

- Это ничего не значит, понимаете, все закончилось, так и не начавшись, так что не вижу смысла.. Откуда такая конкретика?

- Ну, чтобы окончательно поставить точку, я пообщалась с Дином и он упомянул твое поведение в последнее время. Я женщина и психолог, не трудно сложить два и два.

Я застонала и чуть-чуть отпила чая. Я ожидала снова почувствовать горечь и терпкий травяной привкус. Но когда я сделала глоток, в моем рту словно взорвался целый букет вкуса - сладость и острота словно сжались воедино. Я удивленно посмотрела на Доктора и обратно на чай.

- Он чертовски хорош! Нет, он не просто хорош, он восхитителен! Окей, Вы же знаете, я не люблю чай, Но это.. ох, это нечто.

Доктор Хелцман кивнула, улыбаясь и наблюдая за мной с странным спокойствием на лице.

- То, что наша с тобой работа закончена, вовсе не значит, что это конец. Будет сложно снова привыкнуть жить, как раньше. Но тебе и не нужно - теперь у тебя новая жизнь и то прекрасное, что она предлагает.

- Ох, на сегодня для меня хватит слащавых и душещипательных наставлений.

Я лукавила. Мне было крайне трудно выдерживать ее теплый тон. Её спокойствие. Её заботу. Мне было бы легче, если был она злилась, если бы она накричала, что я пренебрегаю ее трудом. Что я эгоистка и я действительно больна и меня стоит упечь к психам куда-нибудь в Албанию, подальше от всех. Мне легче прикрыть свое смущение сарказмом или язвительностью, как раньше. Ведь это помогает.

- Я просто хочу, чтобы ты знала - мои двери всегда открыты для тебя. Я говорю не как врач. А как друг.

- Я понимаю. В последнее время, по сути, я только за этим и приходила сюда. К ...хм.. другу, - я не лгала. Я действительно часто приходила к ней, чтобы просто найти плечо, которому можно выговориться и на чью жилетку, на которую можно поплакать.

- Ты так повзрослела. За каких-то два года ты сильно изменилась, даже слишком.

- Спасибо, эм, нет? Это плохо, хорошо?

- Не знаю, - Она беззаботно пожала плечами и улыбнулась, от чего у ее глаз появились морщинки, которые делали не округлое лицо еще добрее.

Я сделала глоток этого волшебного горячего чая и далее, с каждой секундой я будто чувствовала, как согревается груда осколков от моего сердца.

***

Дверь в мою комнату распахнулась и я судорожно закрыла ноутбук, сжимаясь. Я распахнула глаза, глядя на Дина. Он поднял брови и ухмыльнулся:

- Там порно?

Я застыла и нахмурилась, а затем взорвалась хохотом.

- Ну ты идиот!

- Тогда я просто обязан узнать, что ты скрываешь. - Он зашел в комнату, хитро потирая руками, как злодей и протянул их к ноутбуку.

Я шлепнула его по рукам и он недоуменно на меня уставился.

- Имей совесть, дикарь. У меня вообще есть личное пространство в этом доме? Это моя личная жизнь и ты нагло разрушаешь мою психику, залезая в нее!

Он вернулся и плюхнулся со мной рядом на кровать.

- Колись, что смотришь.

Я вздохнула и подняла крышку лептопа, открывая ее Дину. Несколько секунд он молчал и вскоре повернулся ко мне, поднимая бровь:

- Городской архив?

- Не так феерично, как порно, но нужно.

- Зачем тебе... это?

- Школьный проект. По истории. Города. Я выбрала "Опасность и криминал годами нависший над тихим городком штата Орегон", - я так легко лгала, что казалось, я репетировала это часами. Когда я осознала, что именно сказала, у меня будто что-то надорвалось внутри. Мой тихий голос порезал тишину, когда он ничего не ответил. - Иронично, правда?

- Послушай,..

- Пожалуйста, ничего не говори.

- Я просто не хочу.. Понимаешь, это может плохо.. Тебе не стоит заниматься этим. Все только пришло в норму, не нужно ворошить прошлое.

- А вдруг это способ узнать правду?

- Мира, все кончилось. Нужно жить дальше.

Я словно видела, как мое спокойное лицо искажается гримасой язвительности и разочарования. Дин потянулся к моей руке, но я отдернула ее, отворачиваясь от него к окну.

- Меня задолбало, что вы все повторяется это. Годами. Я пытаюсь. Но пятно в моей памяти, словно бельмо на глазу на дает. И сейчас пришло время взяться за это серьезно. Я два с половиной года страдала и жалела себя, боясь вернуться к прошлому. Но чтобы двигаться дальше мне нужно закончить все, понимаешь? Собрать пазл.

С каждым моим словом, паника в его глазах была все четче.

- Копаться в этом опасно.

- Вряд-ли будет что-то страшнее, чем то, что я пережила. Я хочу найти этих ублюдков. И оставить их гнить.

Дин осторожно поднялся, настороженно глядя на меня и я видела страх в каждом его движении и взгляде.

- Что ты будешь делать? Боже, чтобы это ни было, оставь, пока не зашла слишком далеко.

- Для начала, я изучу случаи похищений, убийств и нападений в том городе за последние годы. От этого потом буду отталкиваться.

Мне было жаль его. Я видела, как он напуган. Возможно, я действительно выгляжу пугающе. Возможно, он видит жажду мести и этот опасный азарт, что бушует внутри меня. Но он не видел того, что видела я. Он не видел, кем становится даже самый хороший, самый добрый, самый невинный человек, когда срывает маску.

Я видела, как из доброй, отзывчивой Вероники она превратилась в монстра, горящего в агонии ярости или боли. Я не знаю, что именно видела той ночью, но я точно знаю, что не остановлюсь, пока не дойду до правды. Это глупо, опасно и безрасудно.

Под года назад я бы убежала, порвала все связи и занялась самобичеванием. Но сейчас я уже не хочу останавливаться. Как человек может так хладнокровно снова возвращаться туда, куда еще недавно боялся возвращаться даже в мыслях?

Прошлое пугает, душит, с каждым вздохом, шагом, ударом сердца напоминает о себе. О том, что оно часть меня. И рано или поздно мне придется принять это, но у меня есть выбор:

принять, страдая, держа обиду и злость, жалея о каждом прожитом дне

или

принять, отпустив, отомстив, навсегда закрыв дверь в прошлое и туда, куда мне не будет смысла возвращаться, обретая спокойствие?

Я повернулась к Дину и улыбнулась самой сладкой улыбкой, но в моем голосе звучала сталь.

- Уже поздно, братик, иди спать. Это просто проект по истории, ты преувеличиваешь. Я крепко берусь за учебу, между прочим. Давно пора это сделать, а?

***