Choice/Выбор

В горле противный ком, который не дает мне набрать воздуха в легкие. Я чувствую, как по моим щекам стекают струи теплых слез. Господи, я плачу. А собственно, из-за чего?

«Из-за кого. Ты, Старкс плачешь из-за кого-то, а не чего-то!»

Я начинаю задыхаться от потока слёз и истерики, которая уже была близка. Ноги совсем не держат, и я, не доходя до выхода, сажусь на холодный пол. В школе уже никого нет, и я не боялась быть замеченной кем-то из учителей.

Мне стоит взять себя в руки. Успокоится. Это просто очередной неудачный день. Неудачное занятие. Это просто моя неудачная жизнь, чёрт возьми. Вот и все. Все очень просто. Не стоит плакать из-за какого-то сомнительного учителя, не стоит биться в истерике из-за ревности к этому же самому учителю, он ведь простой учитель, у которого нет ничего святого на уме. Он не стоит того, чтобы сейчас я думала о прикосновениях его рук и плакала. Думать о голубых глазах, и мечтать снова заглянуть в них. Думать о его улыбке, и мечтать, чтобы он когда-то снова так улыбнулся. Мечтать о том, чтобы снова услышать его голос, которым он произносит каждый чёртов раз мое имя или фамилию, и надеяться, что когда-нибудь он таким же голосом скажет что-то более приятное, нежели мою фальшивую фамилию, или мое имя, от которого меня уже тошнит. Он. Не. Стоит. Этого.

В голове снова всплывают картинки произошедшего со мной больше получаса назад. Он был так близок ко мне, он делал те вещи, которые просто учитель не сделал бы. Никогда. Субординация нарушена. Давно. А он продолжает строить из себя неприкосновенного, неприступного, но в то же время доступного, лично для меня доступного учителя! Нельзя так со мной. Нельзя! Я человек, у которого есть чувства!

Немного оклемавшись от истерики, я встаю с пола, пытаюсь стоять ровно, чтобы не упасть. Голова немного кружится и в глазах все плывет. Я закрываю глаза на пару мгновений и снова открываю. Достаю телефон из кармана, набираю номер брата. Надо предупредить его о завершении занятий. Настраивая свой голос, думаю, что сказать ему.

Проходит несколько секунд, и я слышу короткие гудки.
Ладно.
Набираю снова, тихо матерясь за то, что у него на первом месте какая-то херня, а не я.

«Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети» — до тошноты противный женский голос в трубке.

Чёрт! Неужели нельзя выделить для меня жалких пять секунд, чтобы ответить на звонок?!
Яростно хлопая школьной входной дверью, я направляюсь в ближайшее кафе. Мне нужно успокоится и собрать свои мысли в одну кучу. Ну а потом, я постараюсь разложить все по полочкам и сделать некоторые выводы касаемо моего учителя физики и меня.

Выходя из школьного двора, я набираю сообщение брату, зная, что возможно, после этого он убьет меня. Сейчас я уже и смертной казни от брата не боюсь. Всё равно. Правда.

«Я задержусь ненадолго, дома буду через два часа.»
Положив телефон в карман, я быстрым шагом направляюсь в кафе. На улице сыро и ветрено. Очень хочется в теплое помещение, хочется горячего латте и чего-то шоколадного.

Быстро перебегая дорогу, где находилось кафе, я расстегиваю две верхние пуговицы пальто, и достаю телефон, проверяя, не пришел ли ответ от Дилана.
И знаете что? Он не ответил! Ни звонка, мать его, ни сообщения! Моему возмущению не было предела!

Перед тем, как зайти в заведение, я снова набираю номер брата. Снова слышу надоедливый голос автоответчика!

Окей! Значит так, да?!

Хорошо, я выключу телефон. И включу его, когда домой приду! Пусть что хочет, то и делает! Тяжело вздыхая, я думаю о том, что вычудит мой брат на этот раз, когда я приду домой? Делаю глубокий вздох и захожу в кафе. Сразу же останавливаюсь, чувствуя пряный запах корицы и шоколада.

Медленно прохожу вглубь зала, снимаю пальто и кладу его рядом с собой.
Мне почему-то мгновенно хочется забыть обо всём, что меня волнует. Хочется сидеть вот так, смотреть в окно на городскую суету и ни о чём не думать, абсолютно. Но у меня это не получается. И не получится. Я слишком озабочена теми мыслями, что в моей голове.
Поток мыслей слишком бурный. Я думаю обо всём и сразу. Думаю о том, что происходило когда-то между нами. Между мной и Веркоохеном. Те ссоры из-за мелочей, которые можно было забавой назвать.

Да, мы злились на друг друга, но я была уверена, что эта злость наигранная с его стороны. Я не скажу, что я его ненавидела из-за того, что он не вызвал меня к доске, или наоборот — вызвал. Понижал мне оценку в контрольной работе, или дал сложное задание. Нет. Единственное, из-за чего я злилась, — что этот высокомерный идиот заставлял меня переживать те чувства и эмоции, которые я никогда не испытывала. А он был по-прежнему бесчувственным сухарём. Одно и то же выражение его лица, которое изображало безразличие. На большее, казалось, он не способен. Глаза, полные пустоты. Улыбка, которую оскалом назвать можно. Голос, в котором всегда чувствовалась уверенность, серьёзность. Я не знала, я правда не знала, как растормошить в нем того человека, который находился внутри. Я была уверена, что такое отношение к нам, а особенно ко мне — лишь внешняя оболочка. Я считала, что за всей этой бездушной маской скрывается человек, понимающий, искрений, немного грубый, но и в то же время добрый.

Я глупая.

Глупая, потому что привыкла в людях находить что-то хорошее, привыкла верить им.

Я слишком наивна порой… Это и мешает мне. Я не умею трезво оценивать определённые ситуации. Не умею правильно реагировать на обман и безразличие. Я в жизни мало чего видела. Мне всего-то шестнадцать, но и в то же время, я многое успела пережить, но, опять же, так и не научившись ничему путному. Я много истерю, паникую, что-то себе накручиваю. Я тот тип людей, которые не умеют трезво оценивать ситуацию! Это бесит.

Моя истеричная натура, которая иногда (невовремя, конечно же), рвётся на волю, портит всё абсолютно.
Взять, к примеру, тот день. Тот момент нашего поцелуя. Господи, я неудачница. Истеричная эгоистка и неудачница! Сначала повысила голос на учителя, высказала ему кучу дерьма, потом поцеловала его. Это именно то, что называют знаменитой женской логикой.

Безумие.

Кто мне скажет, что мной овладело тогда? Что за чёрт меня потянул это сделать?

Сейчас меня мучает вопрос, почему я не жалею о содеянном? Да, мне стыдно, и я до сих пор с долей страха смотрю ему в глаза, но я не жалею. Не жалею, что тогда бесцеремонно впилась в его губы, что позволила ему ответить на поцелуй, позволила его рукам бесстыдно трогать меня… Я позволила сделать то, что другому бы не позволила.

Наверное, всё и пошло кувырком после нашего поцелуя.

Сейчас, улыбаясь, вспоминаю, как я впадала в отчаяние, забивала мыслями голову, о том, что он думает об этом? А ему, по сути, всё равно. Я не тот человек, который может заставить его что-то чувствовать после какого-то нелепого поцелуя.

Ссылать все на «временное помутнение разума» я не стану. Я хотела этого, сейчас мне пришло осознание того, что я действительно хотела этого. И если бы была возможность, я бы повторила, но уже в совсем другой обстановке.

Да, эти мысли вызывают лишь смех. Это бред. Бред, наверное, влюбленной ученицы.

***

Посмотрев в окно, я встрепенулась. Темно. На часах половина девятого. Черт возьми, сколько я тут просидела? Часа три? Или больше?

Быстро расплатившись за заказ, я выхожу из кафе. Достаю телефон. С долей страха включаю его. Мне что-то уж очень тревожно сейчас.

Телефон издает звук, а затем, я вижу главный экран телефона, на котором нет ни одного уведомления. Ни одного, мать его!

С громким рыком, набирая номер брата, я прикладываю к уху телефон.

«Аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети»

Да чёрт возьми! Почему?! Неужели он не волнуется за меня?! Неужели ему все равно?! Неужели, он не думает о том, что со мной что-то может приключится?! Может, с ним что-то случилось? Хотя вряд ли.

Сколько ещё времени будет продолжаться этот пофигизм ко мне?

Моей обиде не было предела. Я ужасно злюсь, потому что единственный родной человек в моей жизни настолько безразличен ко мне. Неужели я настолько легкозаменимая, какой-то работенкой? Неужели у него на первом месте стоит не забота о сестре, а работа?! Гребанная, чертова работа!
Вытирая слезы, я пытаюсь успокоится. У меня снова истерика, и я понимаю, что если сейчас не успокоюсь, то будет ещё хуже. Я начну задыхаться, у меня снова будет болеть сердце. Никакие успокоительные не помогут. А на утро, у меня воспаляться глаза. Приду в школу с опухшим лицом. А потом, Эстер завалит меня вопросами, не упуская возможности слегка оскорбить или пошутить про мой ужасный внешний вид. Мне это не нужно. Поэтому, я стараюсь, как можно быстрее успокоится. Заматывая шарф, я одеваю капюшон и иду к парку, думая о том, чтобы скоротать путь к своему дому. Автобусом вряд ли быстрее будет. Тем более, уже слишком поздно, чтобы я сейчас стояла на остановке, в ожидании транспорта.

Ветер усиливался, и я ускоряла свой темп. Ветер был холодный. Он обжигал щеки, и от этого мое желание попасть домой усилилось ещё больше, даже не смотря на то, что дома, меня может ждать обозленный брат. На часах время близилось к половине одиннадцатого. Я удивляюсь, насколько быстро проходит время. Мне казалось, что к самому парку, я дойду как максимум за минут десять, но нет. Я шла, слишком медленно, и потратила на путь хорошие двадцать минут!

Перед тем, как заходить в парк, я снова набираю номер брата. Что-то внутри, мне подсказывало, что я все-таки услышу его голос в трубке, но нет… он был снова недоступен.
Не знаю, откуда, но у меня внутри было какое-то непонятное чувство. Что-то типа тревоги, или что? Мне казалось, что что-то случится, но я не могла предположить, что именно со мной произойдет, до тех пор, пока я не зашла на территорию парка.

У меня внутри такое чувство тревоги было. Это странно, потому что подобного я ещё не испытывала. Двоякие ощущения… не могу определить, что это…

Мне кажется, если я приду домой, то там, меня будет поджидать брат-палач, с огромным мечом, или с топором, или что-то в этом духе, он проведет со мной ритуал обезглавливания, наказывая меня за мои похождения…

Да, с фантазией у меня большие проблемы, но все равно. Меня сейчас немного подташнивает, от того, что я представила. Черт, это же надо, быть настолько больной на голову, чтобы что-то подобное представить?

***

Проходя мимо пустых лавочек, я думала о том, как своим недельным игнором, я заставлю брата относится ко мне лучше. Думаю, это будет справедливо, потому что я тоже человек, у которого есть чувство самодостоинства, ну, и немного гордости.

Знаю, что закатывать ему истерики — это как биться головой об стену. То есть, нет смысла. Я этим ничего не добьюсь. Как всегда, услышу, что-то типа «всё будет хорошо» или «скоро все закончится, Ронн, потерпи». Устала, от этих басней. Я не тринадцатилетняя девочка, которой от этой лапши легче станет. Уже не прокатывает, если честно. Это жизнь, и в ней ничего никогда хорошо не бывает! Я уже в этом убедилась.
Минуя заброшенные качели, я мимолетно вспомнила, как приходила сюда с отцом. Он покупал мне сладкую вату и газировку. Мы шли к эти качели, обсуждая что-то. Папа долго катал меня, наверно, пока у меня не закружилась голова. Потом, он брал меня на руки, и шел к ближайшей лавочке. На его лице сияла счастливая улыбка, и глаза его блестели, будто он самый счастливый мужчина и папа, на этой чертовой планете. Перед смертью, к удивлению, он часто проводил со мной время. Он часто обнимал меня, и я понять не могла, откуда столько в нем этой любви, этого избытка свободного времени, когда его телефон, просто разрывало на части от звонков. Он старался быть со мной рядом, как можно больше… часто говорил мне, о вещах, которые я не до конца понимала. Говорил, что в жизни бывают разные случаи. Люди злы. В жизни случаются потери и разочарования, и это не обходит стороной человека. Каждый, кто появляется на этот свет, проходит через что-то. Люди корыстны и жестоки. Когда я спрашивала его, почему всё так происходит, он отвечал, что в жизни это допускается, чтобы подготовить нас к чему-то более серьезному. Живя в благополучной семье, я бы и подумать не смогла, что мир, в котором я живу, настолько жесток.

Для меня до сих пор не является что-то более серьезным, чем смерть моих родителей. После их потери, я потеряла всё.

Уставившись на эти качели, я не смогла бы тогда представить, что потеряю дорогих мне людей. А потом, оказавшись сиротой, потеряю ещё и брата. Печально осознавать сейчас, что мое настоящее такое плачевное, что в свои шестнадцать я разочарована во всём и всех. Настолько, что сейчас я не видела особого смысла, чтобы жить. Я существую, и это и есть, мое настоящее. Это печально.
Продолжение 14 главы.
— Эй, детка, привет! — услышала я мужской голос. Он был грубым, и я чувствовала, что человек, который это произнес, улыбается. Я продолжала идти, игнорируя этого недоумка. Мне ещё сто метров, и я выйду из этого парка. Обещаю, что больше через него ходить не буду.

— Чувак, это крошка игнорирует тебя. Неприветливая какая-то…

Что, их двое?!

Перевожу дыхание и ускоряю темп. Сердце начинает колотиться, а я эначинаю идти ещё быстрее. Мне осталось немного. Просто держи язык за зубами, Ронни Старкс, и тебя никто не тронет. Молчи, и быстро иди к выходу. А там светло, и много домов. Тебя там никто не тронет. Просто. Иди. Молча.

Я достаю телефон из кармана куртки, и начинаю набирать номер брата, оглядываясь назад. Эти двое все ещё идут за мной. Я начала бежать, приговаривая лишь одно, чтобы брат взял трубку…

— Эй, милая, куда спешим? — один из них резко выхватил у меня телефон, заламывая руку за спину.

Сука!

Я рефлекторно начинаю вырываться, кричать, но второй ловко закрывает мне рот своей рукой. Я начинаю брыкаться, как только позволяют мне силы, но от этого мне становится ещё больнее. Один из них ударяет меня в живот, а затем, говорит:

— Ну что, братишка твой игнорирует тебя, да? Какая жалость, он не может спасти свою сестренку, — Что? Откуда они знают Дилана?! Я пытаюсь выбраться из цепких клешней этих мразей, но снова получаю удар в живот. Меня резко кидает в жар, а затем в холод. Я чувствую ужасную боль в области желудка.

— Думала, он сразу же придет, по твоему первому вызову? Глупая ты, Ронни.

Я снова чувствую противную боль, в области живота. Кажется, они повредили мою рану от пули.

— Ч-что вам нужно?! — тихо спрашиваю я, уже догадываясь, что мне уже не выбраться. Начинаю плакать, от колкой боли внизу живота.

—Нам? — они переглядываются, а затем, один из них коварно улыбается.

— Отпустите меня, пожалуйста! Что вам нужно? Денег? Телефон? — эти ублюдки громко начинают смеяться, когда я использовала попытку договориться с ними.

— Отпустите, прошу. Я вам дам всё, что вы хотите! Только отпустите меня! — плакала я, не теряя надежды, что эти бугаи оставят меня в живых.

Они начинают громко смеяться, а через секунды, я чувствую противную боль в руке. Один из них заламывает мне её настолько сильно, что я снова кричу, пытаясь как-то увернуться, чтобы избежать сильного вывиха или перелома. Сжимаю зубы изо все силы, пытаясь терпеть боль.

— То, что нам надо, ты и так дашь, сладкая. У тебя же выбора нет!

Громкий смех.

Теперь, я понимаю, что мои малейшие надежды просто рухнули… Мне не выжить. Просто не выжить!

Один из них, лицо которого я до сих пор не видела, резко хватает меня за волосы и тащит куда-то настолько резко, что я падаю, сильно ударяясь головой. Пытаюсь встать, но мне не хватает сил. Я теряю ориентацию. В глазах снова всё плывет.
Эти двое не упускают времени. Я чувствую, как кто-то поднимает меня, а затем, чувствую обжигающий удар по щеке. Пытаюсь открыть глаза. Перед собой вижу одного подонка. На его лице играет похотливая улыбка.

Я начинаю тихо молить всех существующих богов, чтобы просто кто-нибудь пришёл на помощь.

— Прошу, нет! Нет, умоляю, не надо, не надо!!! М-м-м!!! – кричу я, изо всех сил. Мне снова затыкают рот какой-то тряпкой.

— Заткнись, шлюха!

Удар. Одна боль сменяется другой. Я начинаю задыхаться в слезах и истерике, когда вижу, что мои джинсы спущены. Я снова кричу. И снова получаю удар, уже не чувствуя, куда именно, потому что все тело ноет боли.

Смутно осознаю происходящее. Меня словно тянет в пустоту. Глаза сами закрываются. Я слышу довольный смех этих подонков, а потом, словно эхом, слышу своё имя и два отчетливых выстрела, сопровожденные душераздирающими криками этих двух.

Тишина…

Я словно слышу, ультразвук в ушах, а потом, окончательно теряя и силы, и эмоции, мои ноги подгибаются и очень отдалённо я понимаю, что падаю, но уже ничего не могу с этим сделать. Темнота окутывает меня всё сильнее и я не в силах сопротивляться...