Choice/Выбор

Тяжело вздыхаю, трогаю место немного зажившей раны от пули. Немного поджимаю губы и закрываю глаза.
Больно, но это не важно. Сейчас самое главное – натянуть улыбку и делать вид, будто эти выходные были самыми обычными. Как будто к нам в дом в ту злосчастную ночью никто не вваливался. Будто с Диланом все хорошо, будто я ни в кого не стреляла. Будто эти дни были самыми обычными. Да и вся моя жизнь самая обычная.

Медленно вздыхаю, поправляя рюкзак на плече, и иду к зданию, где меня уже ждала Эстер и Дэнни, наверно.

– Привет, – говорю я одноклассникам и тяжело улыбаюсь. Актриса из меня никакая.

Эстер улыбается и обнимает меня.

– Привет. Почему ты трубку не брала, когда я тебе звонила?

– У меня с телефоном проблемы были. Дилан его относил в салон, чтобы подремонтировали его, – соврала я, показывая телефон, с которым ничего не было.

– Оу, ну, ладно, – проговорила Рыжая, оглядывая меня. Остановив свой взгляд на моем лице, в её мозгу, кажется, что-то щелкнуло, и она нахмурилась немного, а через секунду коротко улыбнулась.

Кажется, я догадываюсь, что это за взгляд, поэтому, поспешно извиняясь перед Саймоном, увожу Уитмор в уборную, перед тем, как она начнет кричать на меня по поводу моего внешнего вида.

– Так, – открыла рот Рыжая.
Я уверенна была, что сейчас начнется чтение нотаций, поэтому поспешила перебить подругу. Мне начинают надоедать её вечные поучения.

– Эстер, давай не будем, ладно? Мне сейчас очень плохо, не трогай меня, прошу. Я знаю, мой внешний вид желает оставлять лучшего, но, я прошу тебя, ничего не говори мне на эту тему. Я сама всё знаю.

Я надеялась, что одноклассница поймет меня и не будет доставать вопросами по поводу моего внешнего вида. Да, я согласна, что выгляжу сегодня ужасно, что волосы толком не уложены, мешки под глазами, да и одета я совсем не по школьному дресс-коду. По мне словно товарный состав проехал, ей-Богу.
Эстер снова осмотрела меня.

– Вообще, да. То есть нет. То есть, чёрт, я не об этом вообще!

– Окей, тогда что? – поинтересовалась я, облегченно вздыхая.

– Физика нашего видела? – почти шепотом поинтересовалась Уитмор.

Господи, при одном слове «физика» меня уже воротит!

– Нет, а что? – я попыталась сделать лицо как можно безразличнее.

– Сегодня он был определенно с хорошим настроением… И...

– В смысле? – перебила я одноклассницу. Неужели у нас сменился учитель? Веркоохен не знает, что такое хорошее настроение. Когда рождается ребёнок, он плачет. Так вот я думаю, что физик вместо того, чтобы плакать, начал критиковать акушерку.
– Он был, как… Как довольный тюлень. Улыбнулся нам с Дэнни и поздоровался даже, прикинь? – на лице Рыжей читалось искреннее удивление.

От сказанных ею слов стало почему-то противно. Я вспомнила тот день, когда увидела Веркоохена в кафе с какой-то дурой. Да, я знаю, что мне по сути всё равно должно быть, но мне не всё равно. Мне не всё равно, когда я вижу этого идиота с кем-то. Моё и так паршивое настроение теперь испортилось ещё больше.

«И когда ты стала такой небезразличной к своему ненавистному учителю физики?»

Действительно, чего это я?

– Ладно, – буркнула я, – идем на урок, я опаздывать не хочу, – добавила я, покинув уборную. Первым уроком как-никак физика.

Моё настроение было сегодня хуже некуда. Я не понимаю, почему во мне кипит столько ненависти к этому учителю. И это не только ненависть. Вроде всё наладилось. Уроки физики у нас теперь проходили тихо. Он не обращал на меня внимания, за что я была ему благодарна, но не надолго. Странно признавать тот факт, что я скучаю по нашим стычкам, во время уроков физики. Мне так хотелось, чтобы этот чёртов придурок спросил меня о чем-то или сделал что-то такое, из-за чего бы я подняла скандал, снова и снова срывая ему урок. Это странно, но меня совсем не радует его безразличие, которое было теперь гораздо сильнее, чем раньше. Он уже не смотрел на меня, порой даже игнорировал, когда я хотела ответить, но всё тщетно. Что хуже всего, так это то, что я не знаю причины настолько резкого похеризма. Он горд и упрям, и я должна успокоиться, потому что мне никогда не быть в его глазах хорошей ученицей, или хотя бы объектом, к которому может быть хоть маломальский интерес.

Глупая. Думала, что поцелуй как-то положительно на него повлияет. Или на наше общение. Глупая маленькая девочка.

«Вообще о чём это ты? О Господи, он учитель, а ты, Ронни, ученица. Ты вообще о чем думаешь? Что у тебя в голове? Ты ему не нравишься, и ты ему не интересна как ученица, и тем более как девушка!» – твердило мне моё подсознание. В который раз оно твердило мне правду. Кто я такая? Что я сама о себе возомнила?
– Ронни? – услышала я голос одноклассника. Повернув голову, я увидела улыбающего Дэнни.

– Может, сегодня куда-нибудь сходим? – Саймон выглядел немного взволнованным, но его прекрасная улыбка не сходила с лица, что мне нравилось. Он сам по себе парень улыбчивый, и, наверно, этим он многих девчонок цепляет, но жаль, что не меня. Меня цепляет совсем другой тип. Наглый, уверенный в себе мудак, у которого, наверно, даже и педагогического образования нет! Веркоохен, сукин сын! Как там говорят, от ненависти до симпатии один шаг?

– Прости, Денни, но вряд ли… - я коротко улыбнулась, с сожалением смотря на парня. Хотя, мне как-то было всё равно. Да, это пугает, но все же… Мне сейчас не до этих прогулок. Вся эта фигня, что творилась у меня в голове, была важнее.

Урок физики проходил тихо. Веркоохен не обращал на меня внимания даже тогда, когда я демонстративно громко шепталась с Уитмор. Он один раз посмотрел на меня, и мне вмиг захотелось, чтобы он вообще не смотрел на меня. Никогда. Этот взгляд, полный безразличия… Раздражает. Меня бесит, просто выводит из себя, что во время занятий со мной наедине он был обычным – несносным придурком, колкие шуточки, которые я не переносила. А когда был урок при двадцати трёх учениках, он был безэмоциональным, скучным типом! Конечно, он хорошо отыгрывался на мне во время дополнительных занятий. Наверное, для него это своеобразная игра. Это же так, чёрт возьми, забавно строить из себя высокомерного, наглого ублюдка при мне. А при учениках выглядеть благородно, неприступно. Веркоохен, тебе никто не поверит!

Ненавижу! Ненавижу эту лицемерную физиономию!

***

Долгожданный звонок с последнего урока вмиг стал «не долгожданным», когда я вспомнила, что сегодня у меня дополнительные занятия по грёбаной физике!

Попрощалась с Эстер и быстрым шагом направилась в кабинет физика, в сотый успокаивая себя тем, что чем быстрее мы начнём заниматься, тем быстрее закончим. Перед каждым занятием я пытаюсь донести эту простую истину до своего сознания, но ничего у меня не выходит. Было немного страшно идти в его класс. Один хрен знает, что он мог вытворить на этот раз. Он слишком непредсказуемый! Хотя вариантов у нас немного. Он будет либо равнодушным козлом, либо наоборот, будет проявлять слишком сильный интерес к моей персоне, отпуская глупые шутки. Терпеть его не могу! Ну неужели нельзя хотя бы один день вести себя по-человечески?!
Перед дверью в класс я глубоко вдохнула-выдохнула и постучалась. Услышав «войдите», я открыла дверь и вошла. Подошла к столу учителя. Веркоохен что-то с энтузиазмом чиркал в журнале, и, наверное, по большей части ему было до задницы, что я стою перед ним, ожидая от него хоть каких-то действий!
Он быстро посмотрел на меня, а потом опустил взгляд обратно на журнал.

– Садись за первую парту, – равнодушным тоном произнес физик, указывая на первую парту, которая находилась как раз напротив его. Ясно, сегодня мы строим из себя недоступных мудаков.

Я молча села, достала конспект и ручку, посмотрела на него. Он что-то записывал, а я смотрела на него, думая о своей дикой ненависти к этому подонку. Так бы продолжалось ещё очень долго, но мне не доставляло особой радости само мероприятие, и я громко кашлянула, обращая на себя внимание. Веркоохен посмотрел на меня и вопросительно поднял брови, мол «чего тебе?».

– Мистер Веркоохен, я пришла заниматься, а не прохлаждаться в кабинете нелюбимого предмета, – коротко улыбаюсь, следя за его реакцией.

В ответ он лишь негромко хмыкнул. А через пару секунд на мою парту приземлилась тонкая книженция.

– Открывай сто четвертую страницу и решай все задачи, Старкс, – произнёс он, снова опуская взгляд на журнал.

Придурок. Он уже начинает меня бесить, а занятие ведь только началось.

Я открыла нужную страницу и быстро пробежалась взглядом по задачам, понимая, что Веркоохен просто-напросто подложил мне свинью.

Идиот! Ну, спасибо тебе! Мало того, что эта сегодняшняя новая тема, так ещё и нихрена не понятная!!! Он совсем рехнулся? Ни один адекватный учитель так не сделает! Ах да, адекватный, о чём это я... Ненавижу. Одно слово, а так замечательно передаёт все мои эмоции и чувства по отношению к нему. Лучше некуда. Да и вообще, какого, спрашивается, лешего? Он предложил мне ПОМОЩЬ, предложил позаниматься и разъяснить то, что мне неясно. Но вместо этого он меня подкалывает и унижает. Занятия подразумевают то, что он будет помогать, а не стебать! Это ещё раз доказывает то, что у него нет педагогического образования! Бинго! Молодец, Старкс, вывела жулика на чистую воду. А теперь решай задачу.
Почти десять минут я сижу и тупо пялюсь в тетрадь. В голове снова ни единой мысли, как на каждом нашем занятии. Я судорожно пытаюсь вспомнить хоть что-то по этой теме, но не могу. Да и как я что-то вспомню, если мысленно вообще не на уроке была?! Сама виновата, что не следила за ходом урока. А потом ещё удивляюсь, почему это я физики не знаю? В конце-концов не только я виновата. Странно, что физик ни разу не вызвал меня к доске, или не переспросил меня о теме. Он же даже внимания на меня не обращал. Его безразличие бесит, уж лучше бы мы ссорились, срывая урок, чем вот так вот молча сидели.
Веркоохен что-то выписывал из какой-то книги, обложку которой я не видела. Один раз он отлучился чтобы поговорить по телефону. Разговор я не слышала, но голос Веркоохена был резким, грубым, что придавало страха мне, да и его собеседнику, наверное, тоже. Опомнившись, я поняла, что лучше мне хоть что-то написать в тетради, нежели вот так сидеть, сложа руки.

В скором времени физик снова вернулся в класс и сел за свой учительский стол. По моему телу прошлась волна страха, когда он посмотрел на меня.

– Ну, как успехи? – голос звучал безразлично, хоть это был и вопрос.

Я перевела взгляд с конспекта на книгу. Сказать как есть? Или соврать? Я растерялась и теперь молчу, словно воды в рот набрала.

– Старкс!

– Никак, мистер Веркоохен. Я не понимаю эту тему, – тихо произношу я, исподлобья поглядывая на него.

Его лицо моментально изменяется, и губы растягиваются в еле заметной улыбке.

– Неужели ты такая безмозглая, Старкс? – произносит учитель. Его голос совсем не грубый, и в нём нет какого-то зла или недовольства. Он, скорее, наслаждается ситуацией, чувствуя своё превосходство. Я не обижаюсь на слова, сказанные им, потому что его тон звучит скорее наигранно, чем зло. Неужели он думает, что я не замечаю этой смены голоса или мимики? Его улыбка и взгляд выдают его. Я уверена, он вовсе не держит на меня зла.

– Хорошо, – тон такой же, какой был до этого. Низкий, немного грубый, но ни капли не вызывающий страха, – Какую тему мы сегодня проходили? – Спрашивает он, медленно вставая из-за своего стола. Подходит к моей парте, за которой сижу я, и наклоняется к моему лицу. Смотрит прямо в глаза, я снова теряюсь.
Невольно начинаю краснеть. Господи, какой там был вопрос? Мозг просто отказывается работать.

Он смотрит мне в глаза, а затем коротко улыбается и смотрит в учебник. Он знает, какое у него положение и знает, какие чувства он у меня вызывает.

Я чувствую приятный запах его одеколона. Крышу сносит. Какая речь может идти о физике? Чёрт возьми, что я несу?! Он мой учитель, которого я вроде как на дух не переношу, или уже переношу?

- Так-так-так… Что тут у нас? – он берет книгу в руки, а затем, обходит парту и садится рядом со мной. Я не перестаю откровенно пялится на него, все ещё не понимая, почему он так себя ведет? Вроде ничего странного в этом нет. Он учитель, помогающий своей ученице, но, чёрт, он… Он другой. Другой, когда наедине со мной. И это кажется странным, даже очень.

– Старкс!

– А? Что?

– Ты невнимательная! Где ты вообще витаешь, когда я объясняю тему?

Мать его… Тебе сказать, где я обитаю? Я обитаю в мечтах о том, чтобы было все как раньше, чтобы мы ненавидели друг друга! Чтобы ты снова подшучивал надо мной, показывая свою неприязнь ко мне, а я отвечала тебе тем же! А не сидела сейчас и думала, как заинтересовать тебя. Что сделать, чтобы ты во мне видел не только ученицу, но ещё кого-то, например, девушку, у которой есть какие-то чувства? Чёрт возьми... Или у которой крыша едет при одном упоминании о тебе, у которой настроение зависит от твоих взглядов, у которой целый мир внутри переворачивается, когда ты пытаешься контактировать со мной. Я просто мечтаю ненавидеть тебя! Как раньше!!! Я могу воспринимать тебя либо как врага, либо как друга! Поддерживать нейтральные отношения я не хочу и не буду.

– Старкс, ты либо прикидываешься такой, или ты действительно бездарна!

– Скорее, второй вариант, - бурчу я.

Он смотрит на меня как-то странно, а затем произносит:

– Вместо того, чтобы прохлаждаться с кем попало, по кафешкам ходить… Лучше бы лишний раз села дома за решением задач, может, тогда мы бы сейчас не сидели с тобой, и, возможно, я бы не читал тебе нотации.

– «Кем попало» вы считаете Саймона, ведь так? – теперь я была уверена, что он видел меня тогда в кафе с Даниэлем.

Учитель немного напрягся под моим пронзительным взглядом. С таким, казалось бы, простым вопросом я застала его врасплох.

– Да. Я не скрываю того, что он мне неприятен. И я тебе больше скажу, он не достоин твоего внимания. Он – самовлюблённый и эгоистичный парень, несерьезно относящийся к тебе.

Как странно слышать подобные слова от учителя, который сейчас своими же словами описал не Саймона, а себя.

– Если вы так говорите, значит вы его не знаете. Самовлюблённый и эгоистичный тут только вы, мистер Веркоохен, – я замолкла, замечая на его лице удивление, а затем глаза, полные безразличия, в которых минуту назад горел какой-то огонёк. Я снова наговорила лишнего. Я снова облажалась.

Молчание, которое окутало стены пустого класса. Мне казалось, что эту тишину можно потрогать рукой, настолько она была ощутима. Сколько времени мы уже вот так молчим? Пять минут? Десять? А, может, полчаса?

Я чувствую, как жар подбирается к моим щекам. Мне становится стыдно за то, что я сказала. Лучше бы промолчала. От моей прямолинейности одни проблемы. Впрочем, как и всегда.

Физик продолжал молчать, пялясь в книгу. Я понимала, что сморозила то, чего не должна была говорить.

– П-прошу прошения, – через какое-то время бормочу я.
Учитель переводит свой взгляд на меня. Как-то странно смотрит. Я чувствую неловкость от такого взгляда и начинаю заливаться краской ещё сильнее. Чтобы он не заметил смены моих эмоций, я опускаю голову и смотрю в тетрадь.

– Ничего страшного. Боюсь, я привык к тому, что вы всегда говорите мне то, что думаете, - голос его был низким и тихим. Он произнёс эту фразу скорее больше для себя, чем для меня.

Учитель коротко улыбнулся, а потом встал из-за парты и подошел к своему столу. Взял какой-то учебник и снова сел рядом со мной. Я в очередной раз поразилась его грациозности. Физик молча что-то искал в книге, пока я бесстыдно пялилась на его идеальный профиль. Ох, что я творю?
– Итак...– проговорил Веркоохен, прерывая мои бестактные взгляды на его красивое лицо. Он положил книгу на парту и подвинул стул ближе ко мне, отчего наши плечи немного прикасались к друг другу, при каком-то движении в сторону. Я чувствовала его так близко. По телу каждый раз пробегала дрожь от этой близости. Мне в очередной раз стало неловко, и я залилась румянцем. «Старкс, сколько можно краснеть?!» – негодовало моё подсознание.
– Чем характеризуется действие силы на поверхность? - привычный тон вернулся к нему, но взгляд по-прежнему был тёплый и заинтересованный.

Он смотрел на меня, ожидая ответа на вопрос, который я не услышала. Снова.

– Сосредоточься сейчас на физике, Старкс, – говорит учитель и снова улыбается. Меня словно током ударило от этой улыбки.

И тут мне становится ещё более неловко. Теперь я сама не могу убрать со своего лица дебильную улыбку во весь рот. Вместо того, чтобы сосредоточиться на вопросе, мой мозг объявил бунт и теперь превращается в кашу.

- Ну? Я жду ответ.

- Эм… я… я не знаю, – говорю я, опуская взгляд на книгу. Мне начинает казаться, что с моими кровеносными сосудами что-то не то, ведь я опять сижу вся красная, у меня дико колотится сердце, теряется дар речи, и сохнет во рту. Хочется провалиться сквозь землю. Однако земля не проваливается, пол спокойно выдерживает децибелы человеческих эмоций.

Физик закрывает лицо руками.

– Ох, – произносит он, расстёгивая две пуговицы на своей джинсовой рубашке.

Господи, почему я такая тупая? Почему?!

Учитель встает из-за парты и подходит к доске. Начинает выводит мелом какие-то формулы, при этом что-то объясняя. Его голос спокойный, и это радует меня.

Кажется, я снова пялюсь на него, не обращая внимания на то, как он, распинаясь, объясняет мне что-то. Веркоохен, просто продолжай так стоять, можешь не говорить, чёрт возьми. Просто стой так и ничего не делай!

– …Где p – давление, Па. F – приложенная сила давления. S – площадь поверхности, иначе площадь опоры тела.
Я вижу на доске набор латинских букв, непонятные формулы и физика с взъерошенными волосами. Вижу, как капелька пота стекает по его открытому лбу, и тут же сдерживаю свою улыбку, когда он вытирает её, снова и снова взъерошивая свои русые волосы.

***

Я продолжаю внимать словам моего учителя физики, но все тщетно. Кажется, мой мозг отключился, и теперь, я не могу что-то понимать. До моего сознания доходит мысль о том, что мне очень нравится смотреть, как он усердно мне что-то доказывает. Он настолько увлёкся, что уже не замечает, как начинает кричать, объясняя что-то. В этот момент у него смешно изгибаются брови, он активно жестикулирует и морщит нос. Задаю сама себе вопрос, давно ли я начала замечать такие мелочи.

– … Поэтому результат действия силы на поверхность зависит не только от её величины, направления, точки приложения, но и от площади опоры давящего тела. Понимаешь? – физик поворачивается ко мне, кладет мел, и снова садится со мной, – Все просто, Старкс. Ты поняла?

Ну да, очень просто.

Я громко вздыхаю и беру ручку. Надо хоть что-то написать.

– Я посижу с тобой, ты пиши, если что – спрашивай, – с ноткой заботы произносит Веркоохен, и я тут же офигеваю от нового физика. Всякое было, но заботливого учителя он ещё не играл.

***

Я внимательно читаю условие четвёртой задачи, иногда поглядываю на физика, который уже сидел за своим письменным столом. Мы оба молчим, он иногда смотрит в окно, а я, в свою очередь, иногда поглядываю на него.

– Ну что, получается? – интересуется он, поглядывая на меня.

Я отрицательно машу головой. Он снова садится рядом и подвигает к себе книжку с задачами.

– Где у тебя тут не получается? - спрашивает он.

– Вот, – указываю пальцем на номер задачи, и тут же собираюсь убрать руку, как он её задерживает, накрывая своей.

По телу проходит ток. Я с каким-то страхом смотрю на него, недоумевая, зачем он это делает.

– Ронн, – тихо произносит он, от чего я просто превращаюсь в лужицу.

Он нежно поглаживает мою холодную от волнения руку, и снова смотрит на меня.

Чёртов идиот! Хватит так смотреть на меня! Боже, ну зачем ты это делаешь? Чего ты добиваешься?!
– Что ты чувствуешь? – вдруг интересуется физик, поглаживая большим костяшки моих пальцев.

Что? Что я чувствую? Я чувствую, как схожу с ума. Я чувствую, что сейчас не удержусь, что-то сделаю с тобой. А ещё я чувствую, что не хочу, чтобы ты отпускал мою руку! Идиот. Мне кажется, что лучше не говорить ему всё это. Судорожно думаю, как же ответить на поставленный вопрос. В голову не приходит ничего путного, поэтому я просто молчу. Всё как всегда.

Я нервно сглатываю.

– Я… я чувствую д-давление? – неуверенно проговариваю я.

Веркоохен утвердительно кивает.
–Так, а ещё что? – физик смотрит на наши руки, пальцы которых уже переплетались.

Чёрт, ты маньяк! Убери свои руки от моих рук! Хотя нет, не убирай!
Что ты творишь вообще?

Я закрываю глаза и снова нервно сглатываю.

– Мне… Мне кажется, вы переходите границы дозволенного, мистер Веркоохен, – проговариваю я, сама не веря в то, что говорю.

– Ты чувствуешь не только давление, Старкс, – холодным тоном произносит физик, и я чувствую, как тепло исчезает. Физик садится за свой письменный стол и читает что-то из книги вслух.

– «Сила трения – это сила, возникающая в плоскости касания поверхностей двух тел, прижатых одно к другому, препятствующая их относительному перемещению.» – Веркоохен смотрит на меня. Кладет книжку на стол, а затем произносит:

– Прочитай вслух первое предложение второго абзаца со страницы сто три в своей книге.

Я недолго думая перевожу взгляд с учителя на книгу. Глазами ищу чёртов абзац, и читаю, так же, вслух.

– «Если два тела взаимодействуют только друг с другом, то сумма их импульсов до и после взаимодействия не изменяется…» – читаю я, вдумываясь в слова, которые прочла.

– Ну, понимаешь, о чем я?

Нет, Нильс, я не понимаю! Вся суть моей проблемы с физикой в том, что, вдумываясь в слова в начале предложения, я уже не могу думать о концовке. Или наоборот, дочитывая предложение до конца, я забываю, о чём говорилось в начале. Я абсолютно бестолковая ученица. Всегда ей была и буду. Мне не дано понять этот предмет и я уже смирилась. Я не могу! Не могу понять!!! Теперь я краснею не от смущения, а от негодования. Мне противно находиться в своём теле! Противно осознавать, что я не могу понять банальных вещей! Противно осознавать, что вместо того, чтобы сейчас заниматься делом, я думаю о том, как мне противно! Я начинаю говорить слишком резко:

– Мистер Веркоохен, мне абсолютно непонятно то, что Вы пытаетесь мне объяснить. И Вы абсолютно правы – я бездарная. – попутно начинаю собирать вещи в рюкзак и говорю – Знаете, я думаю, что сегодня мы занисались уже достаточно. Я в очередной раз облажалась, Вы в очередной раз показали своё превосходство. А ещё меня немного напрягло Ваше поведение, но сейчас не об этом. Спасибо за сегодняшнее занятие, думаю, мне пора идти. До свидвния, мистер Веркоохен.
Я быстро выбегаю из класса и, раскрасневшись до предела в очередной раз, захлопываю за собой дверь, оставляя физика в непонятках.