What You Need

Оказывается, пропущенные звонки всегда самые важные.

— Чёрт, возьми же уже ты трубку! — в который раз судорожно повторял ЧонГук, направляясь домой.

Сообщение от Вон, полученное часа три назад, тот заметил только сейчас. Отец настолько сильно завалил его работой, что у него даже свободной минуты не было, чтобы взять в руки телефон. А когда смог, то увидел совсем не то, что ожидал.

«ЧонГук. Даже не знаю, почему тебе я сейчас пишу, когда ты так далеко. Просто высказаться могу лишь тебе. Знаешь, я чувствую как это безразличие во мне с каждым днём только сгущается. Моё поведение противоречит моим же чувствам, но ты говорил оставаться сильной. Ты — единственный человек, который помогает мне всё ещё верить в то, что скоро мне станет лучше. Хотя уже сложно. Очень сложно. Может просто сдаться? В моей голове слишком много мыслей о том, чтобы покончить с этим... Не знаю. Прости, что беспокою тебя. Сейчас я встречусь с друзьями, может мне на время станет лучше. Безгранично скучаю».

Вроде ничего страшного, но Вон никогда не писала такое ранее. И он забеспокоился. С утра всё шло не так. И когда она уже не отвечает на четвёртый звонок, тот начинает переживать. Сильно. Чувствует себя беспомощным и связанным, находясь в другом городе. Не может сделать что-нибудь, кроме как набирать номер в долбанный раз.

В это время на вечеринке Вон осторожно кивает, когда Тэхен предлагает ей присоединиться к нему. Вкладывает ладошку в его тёплые руки, следуя за ним.

ЧонГук сжимает тёмные волосы у самых корней, до боли оттягивая, когда снова слышит этот противный автоответчик.

Чувство, которое полностью захлёстывает девушку, похоже на сон. ТэХён же не верит, что он сейчас и вправду видит улыбку Вон. Улыбку, направленную ему.

Непонятно, но будто внутри у друга детства девушки поселилось плохое предчувствие, что сейчас с Ким происходит что-то плохое. Которое сделает ей больно. Это ощущение грызёт изнутри, заставляя перезванивать ещё.

Рука ТэХёна нежно обхватывает её талию, чуть приближая к себе. Она же не может унять бешеное сердцебиение, как и поток дофамина.

— Да, нужно позвонить Госпоже Ким. Она знает где Вон, — находит для себя выход юноша, ища контакт. 

«Тэ кладёт ладони на хрупкие плечи и обнимает. Посреди танцующей толпы они стоят, так отличаясь и внутри, и внешне. Как спокойно, да, Вон?»

Чон открыто матерится, когда снова его попытка оказывается неудачной, но потом... Потом из-за угла на высокой скорости вылетает машина, водитель которого далеко не трезв. Настолько, что проходящий в это время дорогу парень кажется ему сперва лишь пятном. А потом уже было поздно. Педаль тормоза касается пола. Удар. Отлетевшее тело ЧонГука и затресканный телефон, где монотонные гудки так и продолжаются.

Водитель, поняв происходящее, лишь трусливо сбегает с места преступления, а прохожие, ставшие свидетелями, набирают скорую, боясь подходить к окровавленному телу парня, лежащему посреди асфальта. В вечернее время пьяных за рулём немало, но... так не должно было случиться. Чонгук просто не посмотрел, не заметил, был занят. Водитель же хотел провести расслабленный вечер в кругу своих друзей, после чего поехать домой, к своей семье.

Жаль.

Видимо, их планам не суждено было осуществиться.

***

POV Ким Вон.

Дорога домой после этого вечера была полностью поглощена моими ещё свежими воспоминаниями. Не знаю, но это ощущение внутри... Впервые. Впервые мне кажется, что я искренне счастлива? И только из-за одного человека?

Закрываю дверь в свою комнату, откидываю куда дальше свою сумку и с дурацкой улыбкой плюхаюсь на кровать, раскинув конечности в стороны. Рука непроизвольно поднимается к сердцу, которое до сих пор бешено стучит. Не могу поверить, что этот человек... Что это и вправду был Ким ТэХён. Я привыкла в школе со стороны кидать короткие взгляды на него, сама того не замечая. Но видеть его настолько близко. И чувствовать его ладони на своей холодной коже. Будто происходило это с кем-то другим, а не со мной.

После окончания вечера, он предложил мне встретиться. Встретиться после уроков в том парке, где более месяца назад мы впервые заговорили на скамейке. Где с первым цветением сакуры, в мою жизнь вошёл и он.

Одна лишь мысль, но щёки краснеют и, кажется, слишком сильно. Это настолько неожиданно и приятно, что мою голову покинуло всё то, что до этого заставляло меня лишний раз стараться не поворачиваться в его сторону. А делала это не редко, признаться. Будто никакая опасность мне не грозит, а он — обычный старшеклассник, предложивший прогуляться поздней весной. И это не ТэХён каждый раз был в вечных ссадинах и ранах. Не о нём множество слухов ходят вокруг.  Нет. Я конкретно забыла об этом.

Часы показывали уже одиннадцать ночи. Переодевшись и умывшись тёплой водой, с приятным волнением заваливаюсь обратно на кровать. Чёрт, почему я всё ещё улыбаюсь?

Ночь на следующее утро была такой же спокойной. Никакие сны меня не тровожили, а такой глухой ветер за окном лишь успокаивал, заставляя скорее провалиться в желанное бездумье. 

«Ведь всё будет хорошо?» — последняя мысль, мелькнувшая в моей голове перед окончательным погружением в темноту.

Первое: блики ожидания.

Сегодня рутинное утро кажется мне уютней, кожа менее бледной, а глаза более святищимися. У меня сейчас и вправду хорошее настроение...

Выпив только кофе на завтрак, я рассматриваю свой внешний вид перед зеркалом, неосознанно поправляя струящиеся по плечам волнистые волосы, и, кивнув самой себе, выхожу из дома.

Солнце ярко светит в глаза, принуждая зажмуриться. Но жары нет, а тёплая погода только ласкает кожу.

По дороге замечаю много пропущенных от ЧонГука, поступивших вчера вечером. Я так была занята своими мыслями, что даже не увидела. Перезваниваю, но он не берёт трубку. Ах, сто процентов спит. Он всегда любит пропускать первые уроки, так как, видите ли, не может вставать так рано. Оставляю короткое сообщение, что жду от него звонка, как только он проснётся. Лёгкая улыбка проскальзывает на моём лице от мысли о его недовольном выражением лица, когда тот поймёт, что снова опоздал. Какая же он соня.

Когда я оказываюсь у ворот школа, внезапно чьи-то руки сзади обхватывают меня, из-за чего из меня выходит короткий визг. Последующий же звонкий смех прямо у моих ушей уже полностью выдаёт своего обладателя.

— Какие мы серьёзные, — с сарказмом и недовольством бурчит Юна, закидывая руки на моё плечо. — Как дела-а-а? — играет та бровями.

— Ой, кто бы говорил, — ущипнула за её руку, потому что нечего пугать меня. — Откуда столько энергии в восемь утра? Неужели уже успела объесться своими приторно-сладкими булочками?

— О, хорошо что напомнила! У нас же ещё есть время, так что пойдем и купим моих, вообще-то, очень вкусных и не настолько сладких булочек. А тебе, так уж и быть, куплю клубничное молоко, — тянет в другую сторону, а сопротивляться у меня сил нет. — Ты так и не ответила на мой вопро-о-с, — снова переходит на какой-то писклявый голос, изображая милашку.

— Странная ты сегодня, Юна, — усмехаюсь, созерцая её довольное выражение лица.

— Ой, вот только не надо тут мне. Ты обязана рассказать мне всё наконец, а то я со вчерашнего вечера жду!

— Чего ждёшь? — решаю специально продолжать бесить её. Не, ну она постоянно так делает, когда дело доходит до новостей от неё.

— Я сейчас, — наимилейшим голосом, делая эгьё, начинает она, — тебе врежу, — также мило заканчивает. Но, при этом, её угроза принимается.

— Так, ладно, всё расскажу, а то мало ли вдруг. Ты опасная, когда голодная, — сдаюсь, поднимая руки в поражении.

— Вот именно! Просто я заметила вчера того парня, с которым ты танцевала. Хотя нет, скорее просто обнималась. Или как это назвать? — делает задумчивое лицо, серьёзно размышляя.

— Да нет же...

— Сперва скажи мне кто это был, ведь я не успела рассмотреть лицо. В это время Марк уговаривал меня снять его на видео то, как он делает сальто. Прикинь, он поспорил, что сможет сделать это после всего выпитого, — смеётся, вспоминая его грациозное падение. — Так, я съезжаю с темы. А ты отвечай!

Делаю глубокий вдох, уже представляя реакцию Юны.

— Это был Ким ТэХён, — тихо говорю, следя за её выражением лица. Она сперва сильно удивляется, но затем прямые брови хмурятся, выдавая её негодование.

— Знаешь, я ждала, что этим человеком окажется там, не знаю, ДжиНу или тот же самый ГаХо, которые прям очень милые и, к тому же, ты с ними в один и тот же читальный клуб ходила. Но, блин, Вон, ты же сама говорила, что будешь осторожна с этим типом, — смотрит на моё лицо, после чего все равно в ответ мне улыбается. — Ну вот, ты влипла.

— Про что ты?

— Я не знаю почему, но ты покраснела. Какая же ты милая, — начинает обращаться со мной как с ребёнком, даже не учитывая, что я старше неё на несколько месяцев.

— Юна-а, не тяни меня за щёку, — смеясь, убираю её руки. — На самом деле, я и не собиралась в принципе с кем-то сближаться. Но это так странно. Его обращение со мной...Вокруг него настолько необычная аура, что ли, что это кажется очень, повторюсь, странным.

— Да, возможно ты и права, учитывая то, насколько редко он появляется, но все, практически, запоминают его. И вообще то, какое количество разных слухов про него ходят. Своего рода популярен в школе. Хотя лживых слухов тоже немало. Даже некоторые мне кажутся бредовыми, а я, на минуточку, много чему верю.

Мы заходим в магазинчик и сразу чувствуем прохладный поток воздуха от кондиционера. То, что нужно, после прогулки под солнцем.

— Хорошо, что ты это признаёшь, — подавляю смешок, заметив её недовольное личико.

Так и началось моё утро в тот день. С запахом сладких булочек с корицей и ванильным кремом и клубничным молоком в картонной коробке.

Меня ждали только шесть уроков в пятницу, то есть в этот день. Дополнительных занятий с репетиторами не было, поэтому день должен был пройти спокойно и наедине с самой собой.

На обеденном перерыве вся наша компания не может остановиться от пересматривания видео Марка, где он эпично падает во время его «легендарного» сальто. Тот сперва пытался достать телефон из наших рук, но после долгих и без успешных попыток просто сдался и обиженно сел в углу, обещая, что ещё отомстит нам. Мина пытается сквозь смех его утешить, но, если честно, у неё выходит не очень. Точнее совсем не выходит. Феликс же с Саной злобно усмехаются, когда видят, что просмотров на школьном сайте становится всё больше и больше. Успели заснять многие, учитывая что он сам объявил им сделать это, встав на барную стойку. Почти никто не упустил такой шанс.

Ну, это и не удивительно, ведь Марк являлся нашим местным, выразимся так, ловеласом. Каждая пятая, если не третья, девушка из паралелли успела побывать его девушкой. Хотя это и отношениями назвать сложно.

— Вообще-то, это ты начал доказывать, что даже в чуть-чуть, — показывает кавычки Юна, выделяя последнее слово, — подвыпившем состоянии сможешь с лёгкостью сделать сальто.

— Это всё Феликс начал! Он хотел взять меня на слабо, — жаловался Марк, ябедничая Юне. Со стороны это зрелище напоминало детский сад, поэтому я только устроилась удобнее за нашим столом и слушала их, стараясь не вмешиваться.

— Я просто сказал, что ты слишком быстро теряешь координацию, стоит тебе немного выпить. Да и вообще, причем тут я?! — серьёзно злится Феликс. За помощью и за подтверждением он смотрит на Юну, безмолвно требуя от неё поддержки.

А она, тем временем, уже полностью вжилась в свою роль судьи.

— Так, я считаю, что Феликс прав, — произносит Шин, после чего на лице Феликса возникает победная улыбка и он даёт пять Сане. Хотя следующие её слова поддерживают и Марка. — Но, ты решил продолжить спор и даже сказал, что в случае твоей победы Марк должен будет тебе желание. Поэтому виноваты вы оба в том, что теперь Марк сейчас является, своего рода мемом облома. Или как там сказать.

— Спасибо, Юна, за то, что так усердно и упорно продолжаешь напоминать мне об этом, — саркастично изображает растроганность Марк, хватаясь за сердце. Феликс же закатывает глаза, но ничего не говорит.

— Тише. А сейчас я решила, что вы должны купить друг другу обед, чтобы разрешить спор! — радостно объявляет подруга, но все мы в растерянности смотрим на неё. — Ну, в знак их примирения. Круто я придумала, да? — самодовольно откидывает прядь волос девушка, садясь на своё место с довольным выражением лица. Сана и я  сдерживаем свой смех, ведь ещё и она ведёт себя, как ребёнок.

— Какой смысл в этом? Разве не легче купить обед самим себе? — спрашивает Мина.

— Нет. Поверь, мой способ эффективно сгладит их отношения. Не зря же говорят, что я хорошо лажу с детьми.

Они фыркают на последнее замечание Юны, но, к нашему удивлению, встают и идут выполнять сказанное. 

Провожая их взглядом, замечаю вдалеке светло-каштановые волосы, наполовину спрятанных за чёрным капюшоном. Все мысли улетучиваются, и я, абстрагировавшись, смотрю на него. ТэХён быстрыми шагами куда-то направляется, вытерев рукой лицо. Мой взгляд сам падает на его руку, где я уже замечаю кровь. Неужели снова подрался?

— Вон? — окликает меня Юна, заметив, что я отвлеклась. Отвечаю ей и продолжаю ковыряться палочками в тарелке с овощами и рисом, мыслями явно не здесь.

— Феликс хоть и кажется на первый взгляд строгим и серьёзным, сейчас я полностью уверена, что он внутри абсолютно не отстаёт от Марка по его дурачеству, — подмечает Сана, на что девочки одобрительно кивают.

— Давайте есть, а то скоро обеденный перерыв закончится, — напоминает Мина, после чего все мы принимаемся за еду.

Второе: рассеянное счастье.

Уроки, на удивление, проходят быстро. Ученики, только услышав звонок с последнего занятия, срываются с места. Юна тоже торопилась к своей маме на работу, поэтому я одна собираю свои вещи и последняя выхожу из класса. Закрыв за собой дверь, поворачиваюсь, но от внезапности и неожиданности роняю сумку на пол, ведь прямо передо мной стоял ТэХён.

— Ты напугал меня, — держась за сердце, говорю я. Что-то часто начали меня пугать люди.

— Прости, я не специально, — мило и смущенно улыбается, протягивая руку, чтобы поднять мой рюкзак. Он закидывает его на своё плечо, вызывая этим у меня удивление, которое я старательно стараюсь скрыть. — Я тебя ждал. Все уже вышли, и я даже подумал, что ты не пришла сегодня в школу, — поворачивает голову ко мне, смотря прямо в глаза.

— Да, я что-то задумалась, пока собирала свои вещи, поэтому так и вышло, — говорю правду, только скрывая то, что задумалаясь я именно о нём.

— Если честно, то у меня тоже так часто бывает. Могу иногда полностью отключаться, не слыша вокруг ничего, — поддерживает разговор, когда мы уже выходим во двор школы. — Кстати, хотел спросить: ты любишь кофе?

— О, конечно! Причём очень сильно.

— Тогда не против, если мы зайдём в одну кофейню? — своим нежным голосом интересуется у меня он, все ещё неся мой рюкзак. Нет, ну как голос человека может ранить меня?

— Нет, не против, — улыбаюсь, внутренне успокаивая себя. Это похоже на свидание? Или что это?

Не смотря на то, что до этого мы особо никогда не разговаривали, наш диалог очень плавно и легко шёл. Точно даже не помню, что мы обсуждали, но точно знаю, что вся моя неловкость полностью оттеснилась за то короткое время. В какой-то момент мне даётся возможность рассматриветь его профиль. Его бровь была рассечена, поэтому мои догадки днём, что что-то случилось, были не ошибочными. Наглости спросить не хватает, поэтому делаю вид, что не видела.

За разговором с ТэХёном, я даже не замечаю, как через десять минут мы доходим до того самого места, о которой он упоминал ранее.

— Заходи, — открывает мне дверь и ждёт, пока я пройду. С моим же первым шагом в помещение в нос ударяет запах сладкой выпечки и  кофе. Дальше уже слышу ненавязчивую и медленную мелодию, еле перекрываемую беседой гостей. — Куда хочешь сесть? — спрашивает у меня, оглядывая зал.

— Как тебе то свободное место у окна? — указываю в сторону места я.

— Да, отлично, — улыбается и мы проходим до стола. Сажусь только я, ведь ТэХён уже решает идти и взять нам что-нибудь. — Что бы ты хотела?

— Даже не знаю, я здесь впервые, поэтому буду полагаться на твой вкус, — даже неожиданно для самой себя говорю я, будто мы очень старые знакомые. Шатен смеётся из-за моего смущенного лица, а потом кивает и идёт за заказом.

Пока провожаю его глазами, снова ловлю себя на мысли, что никакой неловкости сейчас нет. Чувство спокойствия и комфорта окружает меня, а сердце доставляет только приятный дискомфорт в области груди. Не знаю то ли это из-за его обращения со мной, или нашего непринужденного разговора, но мне кажется, что будто не впервые это со мной. Похоже на дежавю, вот только это что-то другое.

Пока я размышляю, ТэХён успевает принести всё. Передо мной уже стоят карамельный маккиато и шоколадный круассан. Сказать, что он не прогодал с выбором — ничего не сказать.

— Надеюсь, ты это любишь? — приподнимает бровь, ожидая мой ответ.

— Не знаю как и каким образом, но ты с точностью угадал мои предпочтения, — весело говорю я. Он садится напротив, подперев голову рукой.

— Я взял то, что нравится и мне, — смеётся он. А моё сердце уже не выдерживает. — На самом деле это место очень нравится мне. Посетителей всегда бывает немного, а эта атмосфера спокойствия заставляет думать, что время остановилось. Будто никаких дел и проблем нет снаружи, — задумчиво говорит, опустив взгляд на свои руки.

Знаешь, ТэХён, менно тогда и я полюбила такие места. После тебя. Неосознанно и после переезда в Сеул для поступления, искала похожие места. Всегда представляла, будь ты со мной, что бы делал: о чём говорил, какую книгу бы взял, чтобы почитать. Всё до деталей, ведь это притупляло чувство потери тебя.

— Я могу понять тебя. Обычно, когда похожим образом чувствую себя, я полностью погружаюсь в учёбу или иду спать, чтобы не думать о вещах, которые тревожат меня. Но, буду честна, мой способ не очень помогает.

— Ну, теперь когда у одного из нас будет похожее состояние — мы будем знать, что делать, ведь так? Ты можешь в любое такое время позвонить и рассказать мне, чтобы стало легче, а не идти спать,  — ободряюще улыбается ТэХён, даже не подозревая, что в будущем, когда мне уже будет плохо из-за него, позвонить не смогу. Все равно пойду спать, надеясь, хоть на какое-то время забыться.

— Но у меня нет твоего номера, — мои же мысли озвучиваются вслух, что сильно засмущало меня.

Он улыбается и протягивает руку, чтобы я дала ему свой телефон. Чезер минуту от моего телефона к нему поступает звонок и он говорит:

— Теперь есть!

— Можно спросить тебя кое о чём? — неожиданно даже для самой себя говорю я. В ответ вижу решительный кивок и внимательный вид. — Сегодня, во время обеда, я заметила тебя, когда ты спешил куда-то, — улыбка и спокойное выражением лица напротив медленно начинают исчезать. Холодные глаза и отсутствующий взгляд смотрят будто сквозь. Мне не стоило это говорить? — У тебя...— мои слова обрываются звонком на телефон.

Извинившись, поднимаю трубку и слышу обеспокоенный голос мамы, спросившей, могу ли я пораньше придти домой. И то, что она хочет сообщить мне что-то важное.

— ТэХён, прости, я срочно должна идти домой, — уже вставая с места, сообщаю с сожалением.

— Ничего, не беспокойся. Мне проводить тебя?

— Спасибо, я сама дойду. Извини ещё раз, — машу рукой на прощание и быстрым шагом направляюсь домой, надеясь, что ничего плохого не случилось...

Третье: чувство вины.

Однако, мои надежды рухнули ровно в ту секунду, когда уже дома, мама тихим голосом произнесла, что ЧонГук попал в аварию. Вчера вечером, когда звонил мне. Не знаю, что конкретно творилось внутри меня в этот момент, но... Мысль, что это, возможно, моя вина, появилась резко, зато надолго. Она распустила корни, оставляя рубцы в виде ран, которые ещё долго будут напоминать о себе.

Вновь не помню как слёзы накопились у моих глаз, стоило услышать, что ЧонГук в тяжелом состоянии. Мои колени грозились больше не держать ослабленное тело, а мама только обняла меня, сама чувствуя боль за меня.

Помню, как долго мы сидели с ней в настолько оглушительной тишине, ожидая звонка от Госпожи Чон о том, что его состояние улучшилось. Вот только не было ни звонка, ни какого-то облегчения. Мама попросила меня заснуть, чтобы не думать об этом. А я только кивнула и пошла в свою комнату, не имея никакого желания тревожить и её.

Никакого сна не было. Минута за минутой, час за часом. Темнота. Чувство вины, которое окатывало лишь сильнее, душило. Царапало, переполняло, угнетало.

Тьмы становилась гуще: не только за окном, но и в моей душе.

«ЧонГук...Прошу, только не оставляй меня. Ты же не сделаешь это? Ведь так?»

Даже часами спустя, не уверена, наступило ли утро или нет. Шторы плотно преградили путь любому свету из окна.

Стук в мою комнату отвлекает, а последующее появление мамы лишь усиливает это сожаление, безмолвно витающему в помещении. Но, затем, я замечаю некое удовлетворение на лице у мамы, поэтому необдуманно подскакиваю с места и подожду к ней, беря за руки.

— Мама, пожалуйста, скажи мне, что всё уже хорошо. Прошу... — смотрю прямо в её глаза, не хотя слышать что-то другое.

— Вон, — начинает, а затем прижимает к себе, гладя по плечам, — всё уже позади. Мне позвонила СоХи и сообщила, что он очнулся. Не нужно винить себя, — нежно добавляет, всё еще даря своё тепло, чтобы успокоить.

Тяжелый и облегчённый выдох срывается с моих губ.

— Мы можем поговорить с ним?

— Да, но не сейчас, дорогая. Ему нужен отдых. Я тебе сообщу, когда появится возможность, — мама на последок целует меня в лоб, а затем оставляет одну.

К счастью, к вечеру того же дня я могу поговорить с ним. Сердце бешено колотится от волнения, а руки чуть подрагивают, пока слушаю гудки на номер Госпожи Чон, так как телефон друга сломался.

Гудки прекращаются, наступает тишина.

— Ч-ЧонГук? — даже зная, что всё хорошо, глаза увлажняются сами по себе. Чёрт.

— Да, — хрипит на том конце трубки без сил. — Вон, ты...плачешь? — через некоторое время спрашивает, услышав всхлип.

— Это неважно, ЧонГук. Я даже не знаю как ты себя чувствуешь. Прости меня, пожалуйста. Я ни за что бы не хотела, чтобы с тобой это слу...

— Подожди, не говори глупостей, — останавливает меня тот слабо из-за своего состояния. — Неужели ты чувствуешь вину за произошедшее?

— Если бы я не написала тебе это, то с тобой всё было бы хорошо сейчас.

— Нет, Вон, прошу тебя, только не вини себя. И не плачь, пожалуйста, я... мне больнее слышать это, чем что-то другое, — выдаёт он родным голосом, после чего выдерживает недолгую паузу. — Честно, я рад, что ты в порядке. Мне в голову пришли ужасные мысли в тот день, когда ты не стала отвечать. Чуть с ума не сошёл, напридумав себе всякое.

— ЧонГук, твоё самочувствие важнее сейчас.

— Да всё нормально со мной, правда, не переживай, — пытается бодрым голосом заявить, но сухость в горле, вылившийся в кашель, не даёт сделать это. — Надеюсь меня скоро выпишут, а то мне придётся умирать здесь от скуки-и-и.

— Ты абсолютно не исправим, Гук, — смеюсь, решив умолчать о том, что он ещё задержится там на неделю.

— А ты то думала меня так легко изменить? — внутри радуется, что ей лучше и поддерживает весёлый тон ради неё, но чувствует, что медикаменты снова начинают действовать. — Если я вдруг не буду отвечать тебе — знай, что я заснул от таблеток, недавно принятых мною, хорошо? — кажется, он скоро отключится.

— Ладно, не беспокойся. Знаешь, я так сильно переволновалась за тебя, что глаз сомкнуть не могла.

— Думаешь я бы смог, — резко замолкает, а затем низким голосом добавляет, — смог оставить тебя, Вон? Скажи мне, честно, ты правда думаешь, что я бы сделал это? — от этих слов, от его голоса пальцы будто немеют, а телефон в руках становится настолько тяжёлым, что держать его становится сложнее.

—...нет, ЧонГук. Я знаю.

Он не смог услышать это, полностью оказавшись под влиянием обезболивающих и снотворных. Старался с трудом держаться до последнего, но веки сами закрылись, а сознание затуманилось.

Я, поняв, что тот уснул, отключила звонок и также обратно легла, закрыв глаза. Сейчас в голове моей только был образ ЧонГука, который, будь сейчас рядом, крепко обнял бы меня, заменяя несуществующую поддержки брата. Да, именно так.

Спасибо тебе, ЧонГук. Я верю в то, что даже спустя несколько лет, я все равно буду благодарна тебе за всё.

Но кто бы знал, что на равне с этим у обоих появится ещё ненависть, боль и одержимость. Разная, но одержимость.

Тридцатое мая. Пять лет назад.