What You Need

«И каждый раз распахивая глаза в кромешной темноте и слыша своё тяжелое дыхание — я ненавижу себя, за то, что проснулась ото сна. Ото сна, где был ты».

POV ТэХён.

Вроде днём было тепло, а сейчас этот холод внутри ломает кости. Внутри неприятно. Очень неприятно. И горько. По опыту знаю, что с этим можно справиться двумя способами. Первое — это принять заказ отца и разобраться с каким-то гнилым клиентом, сдавшим нас копам. Конечно, у нас там есть свои люди и узнаём про крыс мы с их помощью, но всё-таки «поговорить» с ними стоит. Ненавижу все эти дела и не вмешиваюсь обычно, просто это помогает… согреться. Хоть каким-то образом повысить температуру внутри.

Глухая музыка из клуба практически не доходит до переулка, поэтому звук нашего тяжёлого дыханья, перемешанного с матами, слышен на ближайший пятиметровый радиус. Очередной клиент, не сдавший свой долг вовремя. Именно я должен с ним разобраться.

Последующий удар кулаком в челюсть, заставивший его упасть.

И мне становится на градус теплее.

Ещё один.

Кончики пальцев чуть согреваются.

Чувствую ответный, рассекающий бровь.

И не слышу звук треска внутри.

Спустя несколько минут его губа разбита, а густая кровь течёт по шее, придавая ему жалкий вид. Уверен — выгляжу я не лучше. Если только не уродливее внутри.

Наклоняюсь к мужику, который кашляет кровью. В его глазах ненависть, а лицо в ссадинах. Сильно сжимаю его подбородок, причиняя ещё одну порцию боли. Аж противно от своих поступков.

— И да… Если ещё раз такое повторится — Босс не пожалеет. У тебя всего три дня. Ни часа больше. А то… Ты ведь знаешь, что будет? — неестественно заботящимся голосом говорю я. — Знаешь, так?! — уже кричу, в последний раз отбрасывая тело назад на холодный сырой асфальт. Тот кое-как кивает, отползая ещё дальше. Затем встаёт и, прихрамывая, убирается куда подальше. Пусть идёт. Всё равно скоро его, скорее всего, вновь найдут и изобьют. Но в этот раз вряд ли остановятся, как я. Не бросят дело на середине. Они не слабаки и пойдут до самого конца.

Оглядываюсь и грязными руками поправляю волосы, приводя дыхание в норму. Вокруг никого нет. Отлично.

Захожу в дешёвый клуб — шумно до ужаса и практически ничего не видно. Мерзкий запах сигарет и потных тел обволакивает все мысли. Проталкиваюсь сквозь толпу через туманную пелену, направляясь в уборную. Запираю дверь и с облегчением вздыхаю. Как ни в чём не бывало смываю с руки кровь, наблюдая, как она ярко-алым цветом выделяется в белом умывальнике. Подташнивает. Но это единственный доступный мне способ избавиться на время от этого чувства. А второй… Это всего лишь мечты. Она мне не поможет. Если только не во сне. Интересно, не грустно ли ей сейчас? В последнее время она улыбалась редко. Не так часто грела меня своей улыбкой. Не видел её уже как два дня. Хах. Поэтому всё вокруг так обострилось… Поэтому мне так холодно.

Достаю из кармана часы, которые всегда снимаю перед такого рода разговорами, и застёгиваю на запястье. Массажирую шею, стараясь чуть расслабиться. Не помогает. Не помогает. Не помогает. Чёрт!

Нужно ещё.
Этого недостаточно.
Мне всё ещё не тепло.

***

POV Ким Вон.

Ночной ветер приносит запах звёзд, так ярко светящих сегодня. Поэтому я вот так сейчас лежу в саду, просто смотря на них. Это так завораживающе. Даже если эти планеты давно разрушились на мелкие частички, исчезнув из вселенной, — их свет всё ещё доходит до нашего мира, даря нам призрачную надежду. Это очень похоже на людей. Когда ты умираешь внутри, ты перестаёшь жить, хоть и продолжаешь существовать. Внутри тебя всё умирает. Появляется такое ощущение, что ты исчез. Что наша жизнь стала пустой и просвечивающей. И мы уже не контролируем ни наше тело, ни наши чувства. Мы просыпаемся каждый день, погружаясь в бытовую суету. Хоть и для нас мы не живём, вокруг все наблюдают: видят, как мы разговариваем, работаем, ходим и улыбаемся. Но на самом деле… На самом деле мы давно мертвы. А это всё — уже иллюзия. Как свет от исчезнувшей звезды. Но смотря на звёзды, ты не чувствуешь себя настолько одиноким. Кажется, что ты — одна из них. Одна из бесчисленных. А луна похожа на нашу душу. Она — это то, какими мы себя показываем даже самым близким. Вроде смотришь отсюда — такая идеальная и гладкая. Ровная поверхность радует глаз, а свет освещает тёмные ночи. Но что насчёт этих изъянов на луне? Этих кратеров, трещин и впадин? Видим ли мы их? Вот так — нет. Увидеть их способны только те люди, которые уже залезли к нам в душу, не оставив шанса уже нормально дышать без них. Которые уже под кожей, в самом сердце…

Но это опасно. Ведь в конце всегда ждёт сожаление и разочарование. Поэтому я обещаю себе, что никогда не позволю себе кому-то настолько раскрыться. В моей жизни забот хватает и без каких-то чувств. Я даже боюсь представить, как бы они на меня повлияли. Но я «никогда» не попадусь в этот капкан. Не посмею.

***

6:48.

Будит утром меня спокойная музыка. Песни по умолчанию меняются каждый день, поэтому моё сердце как-то странно сжимается, услышав с шести утра ту песню, которую мы слушали с тем незнакомцем в том самом парке. До этого он играл месяц назад, даже, может быть, больше. Но именно под неё я собираюсь. Умываюсь, несколько секунд просто держа руки под горячей струёй воды, смотря, как она течёт сквозь длинные пальцы. Под этот голос собираю волосы и одеваюсь в нашу школьную форму. И под эти аккорды варю себе кофе. Музыка перестаёт играть. Настолько тихо, что отдыхает душа. Родители спят, и мне очень спокойно вот так стоять на кухне в такой обстановке. Другим бы она показалась нагнетающей, а я просто прислоняюсь к столешнице и попиваю ароматный кофе…

На мой телефон приходит сообщение, а я уже знаю, кто это. ЧонГук. Мягкая улыбка возникает на моём лице. Уверена, что там написано о том, о чём думаю. И это никогда не перестаёт делать меня чуточку счастливей.

«Доброе утро)) Надеюсь, ты уже проснулась! Желаю хорошего дня».

Так тепло на душе. Ничего не отвечаю, лишь опускаю глаза, чувствуя этот уют. ЧонГук, как же я тебе благодарна.

Может, я счастлива? Может, это я всё усложняю? У меня есть любящие родители, учусь неплохо, есть друзья. Так почему иногда всё кажется настолько серым? Но как же хорошо, что это не так на самом деле.

…пока что.

Поэтому со свежестью в голове иду в школу и провожу самый обычный день. Смеюсь от вечных спор Феликса и Марка, наслаждаюсь общением с Миной и Саной, болтаю с Юной. Всё как обычно. После школы всей компанией выходим во двор, разговаривая о последних новостях.

— Кстати, — начинает Мина, пока красит губы нежно-розовой помадой, — будете на вечеринке в этот четверг? Говорят, она будет по-особенному грандиозной.

— А в честь чего? — интересуется Феликс, щурясь от солнечных лучей.

— Ну, скоро же конец полугодия. А там и зачёты, и контрольные, и стресс всякий.

— Он только через месяц! — восклицает Юна, удивив нас своим вскриком.

— Да, но кому это мешает сделать вечеринку?

Все мы замолкаем и вопросительно смотрим на Мину. Она, наконец отвлёкшись от своих губ в маленьком зеркальце, бросает на нас взгляд и недовольно цокает.

— Да не знаю я! И какая вообще разница? — недовольно оправдывается она, вызывая у нас смех. — Так что, пойдёте?

— Я буду, — говорит Марк.

— А мы у тебя и так не спрашивали, ты же у нас король вечеринок, — прикалывается Сана, нарываясь на спор. Марк уже собирается что-то ответить, но подруга его обрывает:

— Так, — встревает Юна, пока не поздно, — давайте без этого. Кто будет? Поднимите руки.

Все, кроме меня и Саны, поднимают руки.

— У меня в этот день вечером дополнительные. Я не смогу, простите. Мама, если пропущу хоть один урок, меня на полгода дома запрёт. Сами знаете её характер.

Пытаясь поддержать подругу, Мина обнимает её через плечи.

— Не беспокойся! Мы там и вместо тебя повеселимся, — весело добавляет Марк, получая в ответ гневный взгляд Саны.

— А ты чего не идёшь? — как-то даже пофигистично, будто ради галочки, спрашивает Феликс, не смотря на меня.

— Не вижу смысла, да и уроки кто будет делать? Отдохните без меня, — улыбаюсь, хоть и не поняла его реакции. Но я правда не имею желания идти куда-то.

— Ну же, давай, пойдём с нами! Ничего же от одного раза не будет, — просит Юна, с надеждой смотря в мои глаза.

— Чего тебе дома киснуть? Юна права, — говорит Марк, провожая взглядом проходящих мимо одноклассниц, которые строят ему глазки. Ну, как же без этого.

— Я постараюсь, но ничего обещать не могу, — говорю я, лишь бы не портить им сейчас настроение. Я не пойду. Но знать им пока не обязательно.

Солнце светит ярко, а голубое небо чуть раздражает. Что со мной не так?

Поднимаюсь со своего места, беря с собой чёрный рюкзак.

— Я в столовую, куплю что-нибудь попить. Кому-то что-то взять?

— Мне, пожалуйста, простую газированную воду, — просит Сана, мило улыбнувшись.

— Пойти с тобой? — спрашивает Юна, уже собираясь встать с места.

— Нет-нет, не беспокойся. Я сама быстренько пойду и вернусь.

В ответ лишь кивает и возвращается к разговору с ребятами. А я направляюсь обратно в школу. Внутри приятно тише и прохладнее, чем на улице. Абсолютно все ученики там, а шума и гама от них намного больше. Поворот, на этаж выше, ещё один поворот. Столовая уже недалеко. Мне нравится ходить по таким пустым коридорам. Слышать свои шаги, представляя, что я совсем-совсем одна в школе. Проходя мимо множества пустых классов, думаю о том, когда сделать уроки. Но вот звук чего-то падающего со стороны медкабинета отвлекает меня. Продолжаю идти, ведь мало ли кто там может быть, но очередной звук и последующий мат заставляет меня просто посмотреть, кто там. Через маленькое окошко заглядываю внутрь, но не могу понять, кто это, так как созерцаю я только спину парня. Медсестры там нет, поэтому ему, кажется, сложно обработать царапину на задней части шеи. Тот поворачивается, но я успеваю вовремя отойти. «Справится», — думаю я, решив продолжить свой путь. Но и не проходит четыре секунды, как сзади открывается дверь и раздаётся до боли знакомый, глубокий голос:

— Поможешь мне? — два слова. Всего два чёртовых слова. А у меня мурашки на каждом миллиметре тела.

— С чем? — строить из себя дуру? Умею в нужный момент. Внешне я выгляжу равнодушно, но, чёрт, такое ощущение, что сердце сейчас просто выбьет грудь. Неприятное чувство и слишком… непривычное?

— У меня осталась рана, до которой я не могу дотянуться. Остальные я сам обработал, — прямо и без колебаний говорит он. Ну конечно, он же не дрожит только от одного взгляда, как я сейчас. — А медсестры, как назло, нет и нет.

Боже, как отказаться? Я даже не могу вымолвить ни слова, не то чтобы отказать. В голове за секунду перебираются миллион идей, но в итоге все они образуют непонятный клубок мыслей, препятствующий думать. Я должна что-то сделать, а не стоять столбом, как идиотка!

Всё.

Он уже делает шаг ко мне.

— С тобой всё хорошо? — спрашивает ТэХён, чуть наклоняясь. Обеспокоенный взгляд изучает меня, совсем доводя этим. Молчит, а потом продолжает: — Ты не обязана мне помогать, извини, что побеспо…

— Пойдём, — быстро выдаю и мимо него направляюсь в медкабинет, даже не заметив, что я его перебила.

Он плетётся сзади и закрывает за нами дверь.

— Садись, — как можно спокойней говорю, пока достаю вату и перекись из бежевого шкафа.

Странно, раньше его и не замечала в школе. Я должна была хоть один раз увидеть ТэХёна! Но будто не замечала, не смотря на то, что перешёл в нашу школу он три месяца назад.

— А ты что здесь делаешь? Все на улице сидят, греются под солнцем, — говорит шатен, смотря на меня.

— Пришла купить себе воду. Да и не люблю такую погоду.

— Правда? Ты не любишь солнечную погоду?

— Тебе это кажется странным, да? — чуть улыбаюсь, обмачивая вату. — Сними толстовку, — прошу я, сама не понимая, как тихо звучит мой голос.

— Нет, совершенно нет. Я, например, тоже больше люблю вечернее время суток, — добро улыбается и снимает, как я и попросила, толстовку, оставаясь в чёрной майке.

— А где ты так? — аккуратно прикладывая вату, спрашиваю я, но слышу лишь тихое шипение. — Больно?

— Нет-нет, нормально. Не беспокойся.

— Так как ты умудрился себя поранить в школе? — переспрашиваю, боясь, что Юна тогда оказалась права в своих мыслях. Ведь руки в синяках и костяшки разодраны.

— Да так, с другом дурачились, в итоге к этому и привело, — неловко говорит он, откашливаясь. Затем мы оба уже молчим.

Окно открыто. На втором этаже можно услышать лишь отголоски шума снизу и пение птиц. Лёгкий, весенний ветерок проникает в комнату, наполняя это место свежим воздухом. Солнце через жалюзи красит помещение в уютный жёлтый свет.

Я выдавливаю мазь на пальцы, а затем осторожно провожу ими по ране, стараясь не сделать ему больно. Тот лишь тихо вздрагивает от холодного прикосновения, но ни звука не издаёт. Сама не понимаю, почему я вообще решила ему помочь. С того самого момента, когда мы сидели в парке, слушая песню в наушнике, прошло больше месяца. Но я до мелочей помню тот момент. Он был каким-то особенным и необычным. Но нужно забыть это всё. Незачем думать о ненужных вещах.

— Всё, — говорю я, убирая вещи обратно в шкаф. — Будь поосторожней, — напоследок уже бросаю я, собираясь выйти. Но его широкая фигура преграждает мне дорогу, заставляя поднять свой взгляд.

— Я не успел тебя отблагодарить, — тихо произносит, будто специально заставляя меня чувствовать что-то странное. Смотря на его лицо, не могу понять, что со мной. Замечаю всё. Его волосы с прошлого раза стали светлее из-за солнца, отливая сейчас золотом. Маленькая родинка на кончике носа. Разбитая губа совершенно не портит его лицо. А тёплые, карие глаза так смотрят сейчас в мои, что я готова просто отдать всё, лишь бы постоянно видеть их. Такие выразительные. И особенные. Как и всё то, что происходит со мной рядом с ним.

Глупая. Какая я глупая.

— Не стоит. Мне нужно идти, — не даю продолжить, просто вылетая из кабинета. Быстрыми шагами иду к выходу, полностью растерявшись. С каких пор я стала такой?

Подхожу к ребятам и сажусь с ними, полностью решив игнорировать свои смешанные чувства сейчас.

— Вон, — зовёт меня Юна, положив руку на моё плечо.

— М?

— А где вода?

— Что? Боже, я забыла! Сейчас схожу.

— Нет уж, пойду и тебе, и Сане куплю. А то в этот раз уже пойдёшь и забудешь вернуться вообще, — смеётся и идёт в школу.

***

Четверг.

Шум машин и разговоров мимо проходящих людей сейчас даже добавляет какое-то особенное спокойствие в моё состояние. Обожаю гулять по городу именно в это время. Когда солнце уже село за горизонт, но всё ещё светло. Небо тёмно-синего цвета, а везде постепенно включаются неоновые вывески и фонари. Освещаются здания, а у машин включаются фары. Количество людей постепенно увеличивается на улицах, ведь все выходят с работы. Суета вокруг. Спешат, торопятся, пока я медленно хожу. В такой атмосфере хочется гулять до тех пор, пока всё, что беспокоит тебя, не покинет голову. Всё такое волшебное в это время. Такое чувство, что счастье мне приносят такие моменты, а вовсе не люди.

Постепенно темнеет. Надеваю наушники, погружаясь в совершенно другой мир. У меня всегда была альтернативная вселенная, где я себя представляла вечерами. Где я способна на настоящие чувства, где не обманываю даже себя, где во мне есть что-то, кроме так ярко сияющей пустоты. Ведь действительность временами раздражает, пугает и держит в постоянной тревоге. Эта же альтернативная реальность слишком часто смешивалась со снами и даже реальностью.

Так нуждаюсь сейчас в ком-то, но даже сама не знаю, в ком. И рука сама по себе набирает номер брата, желая услышать родной голос. Разговор с ним может принести такое желанное тепло внутри. Но когда он не берёт трубку, мне становится хуже. Видимо, он занят.

Думаю о том, что наверняка сейчас и Юна, и Мина собираются на вечеринку. А я, как всегда, добиваю саму себя. Зачем? Как же мне надоели мои мысли. Что же могу сделать?

Вспышка.

Я осознаю, что всё-таки на вечеринке. Сама не знаю, как второпях вернулась домой, как быстро переоделась и причесалась. Перед родителями оправдываться не пришлось. Их, как и в последнее время, дома и не было. А прибежала я сюда, лишь бы эта громкая музыка заглушила внутренний голос. Устроили вечеринку парни из третьего класса старшей школы, поэтому благодаря им старшеклассники пришли в такой клуб. Закрытый клуб отца одного из учеников нашей школы.

Наша компания сидит на чёрном кожаном диване. У каждого второго в руке алкоголь, а у остальных уже внутри. Хотя никто паспортов у нас и не просил. Неудивительно, сын владельца устроил вечеринку, как-никак.

— Вон, я так рада, что ты пришла, — перекрикивая музыку, говорит мне Юна. Улыбаюсь в ответ, делая глоток из своего напитка. Мина, Марк, Феликс и Юна пришли ко мне, поэтому им значительно веселее. После второго стакана голова начинает чуть кружиться, но я всё ещё тихо сижу, наблюдая за всеми. Может, мне кажется, но Феликс всё то время, когда говорит с Марком, не сводит с меня взгляда. Он просто смотрит, заставляя меня неловко отворачиваться. Такое чувство, что он разочаровался во мне из-за чего-то. Мина, заметившая это, отвлекает его, позвав куда-то.

Спустя несколько минут уже меня на танцпол тянет Юна, а за нами следует и Мина. Они полностью веселятся, и, решив не отставать от них, подключаюсь и я. Покачивание под музыку с закрытыми глазами определённо помогает мне. На лице сама по себе появляется лёгкая улыбка. Руки поднимаются вверх, полностью даря мне свободу. Я не выпила слишком много, но мне однозначно хорошо.

Под такую громкую музыку и в таком состоянии как-то даже и не замечаю, когда сзади кто-то подходит и шепчет на ухо о том, могу ли я потанцевать с ним. Он… Этот голос посылает дикие мурашки по всему телу, ведь принадлежал он именно Ким ТэХёну. Тому, кто лишь одним своим присутствием выбивал из меня весь воздух, тому, кто одним своим взглядом заставлял мой опуститься. Я толком его и не знала, но лишь один его глубокий голос влиял на меня слишком странно. Стоило видеть его на протяжении этих неполных двух месяцев в школе, как каждый раз я терялась. А он даже и не смотрел в мою сторону.

Я не помню, как согласилась, потерявшись с ним в этой огромной толпе. Не помню, как через некоторое время настолько громкая музыка в голове утихла, когда его тёплые руки невесомо коснулись моей талии. Мы двигались, позабыв будто обо всём. Я не думала ни о постоянно тревожащих меня мыслях, ни о проблемах с родителями в последнее время. Я просто забыла обо всём.

Но в какой-то момент он останавливается. Смотрит прямо в мои глаза и резко обнимает. Рывком притягивает к себе, останавливая этим мой пульс, и прижимает к себе. Он такой тёплый. Будь это кто-нибудь другой, я бы давно отстранилась и вообще бы не позволила подойти к себе настолько близко. Но это… Я будто чувствовала, что и ему, как и мне, нехорошо. Мои руки дрожат, но я в ответ тоже обнимаю его. Его тяжёлая голова умещается на моём плече, и я чувствую влагу. Неужели… Неужели он плачет? Это тот же самый человек? Постоянно с ссадинами и слишком бесчувственный ТэХён. Ким ТэХён, который, как говорят, слишком опасный.

И именно с ним сейчас посреди стольких людей, что танцевали и веселились на всю, мы обнимаемся. Всё утихает внутри меня. Я не слышу ничего, кроме единственных слов в голове о том, что это то, чего я хотела. Этого спокойствия внутри.

Его дыхание учащается, а потом, кажется, будто останавливается.

Так мы и стоим. В полутёмном помещении посреди толпы. А я и не подозреваю о том, что в это время на моём телефоне больше двадцати пропущенных. Не подозреваю, что дорогой мне человек в это время попал в аварию. Хах, прости меня. Прошу, прости меня, ЧонГук. Я была слишком виновата. Ты звонил мне из-за того, что я тебе написала, когда чувствовала себя плохо. О всех тех запретных мыслях, заставив тебя переживать. И звоня мне, ты не заметил машину, ехавшую на полной скорости. Тебя сбили, а в отлетевшем телефоне ты всё ещё набирал меня, пока твоё тело лежало в нескольких метрах вместе с осколками, так глубоко изрезавшими тебя.

Как же ужасно это было. Хотя настоящий ужас всё ещё был впереди.

Двадцать восьмое мая. Пять лет назад.