What You Need

Домой я добираюсь в некой прострации. Водитель такси пытается завязать разговор, решив по неведомой мне причине начать его о погоде: о том, что устал от непрерывных дождей, от холода, о том, как ему приходится одевать маленькую дочь потеплее, чтобы та не мёрзла. Как ему сложно работать в такую погоду. Затем мужчина плавно переходит на политику. Жалуется и недоволен состоянием народа, ведь правительство никак не заботится о нём. Я лишь изредка говорю что-то типа «да», «согласна», хотя даже не стараюсь вникнуть в разговор. И, к счастью, вдалеке из окна вижу дом семьи Чон. Под конец расплачиваюсь и выхожу. Дверца такси глухо закрывается, и машина сразу же трогается с места, одиноко скрываясь за ближайшим поворотом. Звук входящего сообщения звучит слишком громко в тишине, разбавляемой лишь далёким лаем собак и редко проезжающих мимо машин. Лиа, как я и просила, написала мне о том, что уже дома. Её короткое «я уже дома, не беспокойся. Спасибо за такой уютный вечер <3» согревает сердце и заставляет искренне улыбнуться экрану смартфона. Засовываю телефон обратно в задний карман, поднимая голову к небу.

После мелкого дождя очень хочется постоять несколько минут на улице, освежая свои нескончаемые мысли.

Ночной воздух полон запаха какой-то печали и меланхолии, с нотками некой свободы. Ночью всегда мы желаем исполнить все наши мечты или же просто представить себя в них. Абсолютно свободно.

Свобода…

Относительное слово. Вроде она есть у всех, ведь рамки ставим себе только мы сами, но в то же время люди, окружающие нас, ограничивают наши действия своим мнением. Раньше у меня были мечты, большие мечты, но мнение друзей, учителей и родителей, что все мы должны идти по протоптанной и надёжной дороге, а также скрытый запрет и упрёк в голосе родителей, заставил меня же испугаться от своего желания. А я просто боялась разочаровывать их, в итоге отдав свою дальнейшую жизнь в их руки. Как и многие люди. Мы теряем нашу жизнь в чужих, не совершая действия и поступки, что кардинально могли бы изменить нашу жизнь. Сделать её красочной и желанной, ведь живём всё-таки один раз. Но нет. Всё никогда не бывает просто. И нам остаётся лишь только представлять, как бы всё могло обернуться, лёжа в кровати в полной темноте.

Чуть почувствовав холод, что невесомо подкрадывается под одежду, даря неприятные ощущения, захожу в дом, стараясь не издавать лишнего шума. Родители друга… бывшего друга в своей комнате, как я понимаю. Поэтому направляюсь в свою, чтобы переодеться, поднимаясь вверх по ступенькам. Запираю дверь и подхожу к шкафу, только тогда замечая кожанку, что оставил тот блондин. Чёрт! И почему я стояла просто так, позволяя нарушать моё личное пространство? Некая злость на саму себя появляется, поэтому отшвыриваю её куда подальше, снимая чёрную водолазку со своего тела. Затем в шкаф возвращаются и потёртые джинсы. Накидываю длинную футболку серого или же тёмно-синего цвета — я не различаю их практически, — которая чуть ниже середины худых бёдер, и надеваю чёрные шорты под неё, чтобы просто было удобно сидеть, хоть они и не видны. По пути в кухню спускаясь вниз, завязываю длинные волосы в свободный пучок, держа в зубах резинку. Несколько прядей падают на лицо, что заправляю за уши, и уже достаю кофеварку, чтобы сделать себе кофе. Плевать, что несколько часов назад я и так его пила. Да и всё равно, что ночь. Как-нибудь да засну. Меня так и так клонит в сон, поэтому я уверена, что бессонную ночь уж точно не проведу. Хоть и пятница сегодня, и в университет завтра не надо. В понедельник к нам придёт новый преподаватель истории.

Стоя у плиты, прислоняюсь к стене и терпеливо жду, думая о чём-то своём, бесцельно глядя в одну точку. Поэтому знакомый голос сзади как-то не сразу доходит до меня.

— Спишь на ногах? Вау, это что-то новенькое! — усмехается, конечно же, ЧонГук. Поворачиваюсь, видя, как тот садится за кухонный стол в своих растянутых домашних чёрных штанах с белой футболкой. Всматриваюсь — всегдашняя серебряная цепочка на нём, и опять под футболкой. До сих пор хранит? Глупо. — Сделаешь и мне кофе? — как-то неожиданно просит он, а затем улыбается, совсем как раньше — мило и искренне. Хочу улыбнуться в ответ, но одёргиваю себя от этой мысли. Заторможено киваю и поворачиваюсь к шкафу, доставая ещё одну кружку для него. Чонгуковская просьба кажется странной, зная его отношение к этому напитку. Он практически терпеть его не может, хоть я в школьные времена и пыталась пробудить в нём любовь к кофе.

— Добавить молока? — спрашиваю, разливая кофе в две большие чашки. Ответа не слышу, поэтому поворачиваюсь и вопросительно приподнимаю бровь, всё ожидая ответа.

— А? Что?

— Молока хочешь в кофе или нет? — повторяю, внутри усмехаясь его удивлённому лицу. А что он удивляется-то?.. А? Проклятье! Как? Сама не могу поверить, но я только что общалась с ним точно, как и раньше?.. Или нет? Хочется ударить себя по лбу. Просто какое-то простое настроение, да и встреча с Лией положительно на меня повлияла, вот я и…

— В общем, я добавляю, — пищу и поворачиваюсь, чувствуя себя неловко. Тот смеётся, и мне становится ещё неудобнее за своё отношение к нему. Или должно быть наоборот? Да чёрт его знает!

Ставлю с грохотом чашки на стол, смотря на них с таким интересом, будто смотрю долгожданную серию любимой дорамы. Я хоть и чувствую взгляд ЧонГука, но не смотрю в ответ. Тишина давит на уши, а эти глаза лишь делают всё хуже.

Чувствую себя спасённой, когда парень встаёт и направляется с двумя (!) напитками в гостиную. А я стою в кухне, слыша, как тот включает телевизор, а затем и голоса ведущих развлекательной программы. Чуть прибавляет звук и плюхается на кресло. Направляюсь за ним и тоже сажусь за включённым телевизором, сев на диван. Гостиная лишь освещена светом, исходящим от плазмы, но всё, что было нужно — видно. Мы внимательно смотрим, никак не реагируя на обстановку. Беру свою чашку и отпиваю глоток, подмечая, как он тоже делает от своего и недовольно хмурит бровки, сделав ещё глоток. Потом встаёт и идёт в кухню, возвращаясь с коробкой молока. Добавляет ещё. Но недовольное лицо всё ещё держится на нём. Сдержать короткий смешок я не могу, искренне надеясь, что он не услышал. Хотя его взгляд твердит об обратном.

POV Автор.

Они вновь возвращаются к просмотру. Там делают рекламную паузу, поэтому юноша чуть убавляет звук.

Спустя минуту он опять устремляет свой взор на девушку, с которой знаком настолько долго. С самого детства. Конечно, до семи лет они не ладили, вечно ссорясь из-за пустяков. То колпачок от ручки не поделят, то игрушку, то место в песочнице. Родителям лишь оставалось успокаивать их, молча надеясь, что те скоро поладят и, наконец, подружатся. Так и произошло. На следующее лето, когда уже ЧонГука отправили в Тэгу — к семье Ким — они сдружились. А произошло это из-за одной  ситуации, когда им было по семь лет.

Однажды, когда Вон мило посапывала в своей кроватке, ЧонГук читал любимую мангу в бывшей комнате брата Вон, пока он спал в новой. Семья Ким была не из бедных, поэтому свободных комнат было достаточно.

Так ЧонГук и читал при свете своей лампы, понимая не все слова, но улавливая суть происходящего, как за окном раздался оглушительный гром, а затем и полил жуткий ливень. Сильный ветер разносил вой по городку, смешанный с дождём. Очередной грохот от молнии, ещё и ещё. Вон проснулась в тёмной комнате. Она залезла под одеяло, но страх до сих пор с ней. Послышались торопливые и коротенькие шажки в его комнату. Так как комната мамы и папы были в самом конце коридора, где темно и водятся всякие монстры, девочка, дрожавшая от страха, побежала именно в эту комнату. Тот, конечно, не слышал, слишком увлечённый рисунками в манге. Поэтому когда открылась дверь и показалась маленькая Вон со своим маленьким плюшевым львёнком в руках, мальчишка удивился. Гром. Прижала голову к плечам и закрыла глаза. Затем девчонка тихо прошептала:

— Всего на одну ночь, мне страшно… очень страшно, — словно молила, и мальчик сразу же бросился к ней и успокаивающе стёр слёзы с пухленьких щёчек, почувствовав себя героем из той самой манги. В нём проснулось чувство ответственности, и он посчитал себя обязанным позаботиться о ней, как о младшей сестрёнке, и защитить её. Заставил Вон лечь на кровать, накрыл одеялом и не выключил свет, сам ложась на коврик на полу, подложив под голову одну подушку. А родители сразу посчитали этот случай очень забавным и рассказали семье Чон эту ситуацию, на что те тоже рассмеялись.

И взгляд фокусируется на тех же каштановых волосах, на тех глазах, поменявшихся настолько. Разбавленный лишь страданиями и невзрачной надеждой, которая всё-таки есть.

— Всего на один вечер, — парень шепчет губами настолько тихо, что такое ощущение, будто это ей послышалось. В глазах отражение картинки от телевизора и замершая девушка. В ней что-то необъяснимо дёргается. Вон прекрасно поняла, о чём он. И прикидываться смысла нет. Тепло. Ей тепло. Даже не знает, то ли ночь так действует, то ли его тёплые глаза, но та просто кивает, заперев все воспоминания всего на одну ночь.

Улыбается.

ЧонГук вновь возвращает свой взор к телевизору и клацает по пульту, переключая каналы. Через несколько минут просмотра быстро сменяющихся картинок девушку начинает это жутко бесить, поэтому быстро встаёт с нагретого места и отбирает пульт, пока Чон не понял, что только что произошло.

— Отдай пульт, — скорее утверждает ЧонГук, чем просит.

— Нет, я не хочу! Будем смотреть хоть что-то, а не просто переключать каналы, — обиженно фыркает Вон, вернувшись к старым временам, сама того не понимая.

— Отдай.

— Не дам!

— Значит, ты не собираешься слушать меня? — вопросительно смотрит парень, угрожающе сделав шаг вперёд.

— Не-а. Я смогу тебе противостоять!

— Силёнок-то хватит? Я уже не маленький и явно посильнее тебя буду, — слишком самодовольно утверждает ЧонГук.

— А я хитрее, — прямо в лицо говорит она, сощурившись.

— Ну а это мы посмотрим… Даю пять секунд, чтобы убежать и спрятаться куда-нибудь.

— Стой! Мы же разбудим твоих родителей!

— Они предупредили меня, что будут допоздна в гостях, так что не ищи отмазок! Я начинаю считать.

— Чёрт!

— Когда поймаю, по губам надаю за такие слова… Так, — воодушевлённо говорит Гук, хрустя шеей. — Поехали! Раз.

Вон знает, на что тот способен, учитывая то, что ослушалась его.

Она частенько бесила его этим раньше. Чтобы просто разозлить. Поэтому глазами ищет место побезопаснее.

— Два.

Поднимается по лестнице, выиграв какое-то время, пока тот отворачивается.

— Три.

Поворачивает за угол, проходя мимо пустых комнат, где темно. Здесь должно быть место, где можно укрыться.

—Четы-ы-ре.

Заходит в ванную комнату, заперев дверь тихо, насколько может. Затаивает дыхание и даже не включает свет, чтобы тот не нашёл её.

— Пять! Ну, надеюсь, ты успела спрятаться! Если нет — меня это не волнует.

Пульт до сих пор в руках девушки. Прислушивается, искренне надеясь, что тот не сунется в эту часть. Думать времени не было, поэтому поступила так банально, просто заперевшись. Прислоняется к двери, вслушиваясь в каждый шорох.

А юноша тем временем сперва заходит в кухню, затем и в родительскую спальню внизу. Не застав её, поднимается наверх, приблизительно уже догадываясь, куда она делась. Какая же предсказуемая. Направляется к тёмной части второго этажа, уменьшив круг обыска в два раза. Медленно делает шаги к одной из комнат, как слышится какой-то глухой звук со стороны ванной, а затем тихое шипение. «Птичка попалась в клетку», — думает он, победно улыбнувшись. Тихо подкрадывается — уже у дверях.

— Тук-тук! Кто-то есть? — спрашивает, зная её привычку запираться везде и всегда.

Вон не издаёт ни единого звука, уже поняв — она попалась. Тупо попалась, задев локтем средство для мытья рук.

— Нет здесь никого, валите отсюда, пожалуйста.

— Ой, как прискорбно… Но ты должна открыть.

— Ни за что!

— Ну я тогда пойду, а ты сиди там в темноте, сколько душе угодно. Не торопись.

И отдаляющиеся шаги. Она облегчённо вздыхает, зная, что тот отстал. Сидит там минут пятнадцать — возможно, чуть больше — и решает совсем тихо открыть дверь и прошмыгнуть в свою комнату. Бесшумно и темно. Отлично. Но не успевает та сделать несколько шагов, как издаёт короткий крик, так как, чёрт возьми, на Вон просто напали. За секунду руки обхватывают талию и тянут на себя, заставив обоих упасть. ЧонГук удар спиной на пол принимает на себя, сделав поворот. Глухой звук удара. Быстрое дыхание. В конечном итоге он лежит на пыльном полу, а на нём Вон. И это настолько неправильно и правильно в одно и то же время, что ему кажется, что его лёгкие просто отказываются принять воздух. На нём, с блестящими глазами и со сбившимся дыханьем, она смотрит прямо на него и хлопает пушистыми ресницами.

А Вон охватывает неоткуда взявшийся интерес побесить его вновь, ведь в конце она слишком удивит его, по её мнению.

— Попалась, — выдыхает юноша, переместив руки на запястье девушки.

— И что ты сделаешь? Накажешь? Посмеёшься? Я ведь пошла против тебя.

— Я бы сделал многое с тобой, но, знаешь, не сегодня. А сейчас ты должна мне желание, так как проиграла, — слишком доволен в этот момент. Приподнимается на локти, из-за чего и так глубокие ключицы впадают сильнее.

— Да неужели? — как кошка, наклоняется ближе, смотря хитро и с прищуром.

— Именно, — хрипит. Почему? Да хрен его знает. И когда он стал настолько неуверенным?

— А может, тебе ещё должна желание твоя девушка? — с удовлетворённой улыбкой говорит она, поняв, что не сдержала своё обещание «на один вечер». Как бы она не любила его, она ценила прежнего ЧонГука, а не того, что стало с ним. Не испорченного настолько, чтобы причинять ей боль. Ну, а всё то, что было ранее — это накатившее чувство ностальгии. Наверное. Да, точно. Ностальгия.

Удивился ли ЧонГук? Да. Но его скорее волновало, что откуда Вон знает про его девушку.

— Ты же с ней, так что же ты со мной играешься, а, ЧонГуки? — ядовито шепчет, наклонившись ещё ниже.

— Да, ты права. У меня есть девушка, которую я люблю, — не запинаясь, произносит. Он всегда умел хорошо делать это.

— Тогда убери руки, — всё их общение похоже на американские горки. Постепенно оно было слишком дружеским — момент — они искренне презирали друг друга. До очернения глаз и скрежета сердец.

— Перевернём ситуацию, — ухмыляется, сумев ввести её в ступор, ведь она не понимает, что друг имеет в виду. А тот быстро переворачивается, подмяв под себя хрупкую Вон. Ставит правую руку около её головы. И сердце сжимается  от грусти, смотря в её пустые глаза. Плевать, что она причинила боль. Ему плевать.

— Послушай… правда, я не хочу ссориться вновь. Я же попросил, на несколько часов. Дай мне несколько ничтожных часов.

— Я… — её голос обрывается, не дав закончить предложение. Она тоже хочет простого тепла и уюта. Так почему сама же испортила всё сейчас? Почему стала грубить и расстраивать обоих? Заговорила о его девушке? Она же дала обещание.

«Отпусти ты уже прошлое — он не виноват. ЧонГук твой друг, брат. Всё остальное — недоразумение».

До неё не доходило. Никаким образом.

ЧонГук ложится рядом. Они лежат на полу в темноте, смотря в потолок, не понимая, как до такого дошло. Причина известна, но ведь… Всё слишком сложно. А исправлять поздно.

— Как ты узнала про Чэын?

— Так её зовут?

— Да.

— Видела вас. Да и слухи ходят разные.

Это правда. ЧонГук и вправду с ней встречается, но скорее не из-за чувств, а от безысходности. Она несколько лет была влюблена в него в школе. Ради него поступила в этот университет. Пошла на тот же самый факультет. И всячески преследовала его. Старалась подружиться. Это было похоже на одержимость… Хотя, не ему судить об этом, учитывая самого себя. И чтобы хоть как-то помочь себе отвлечься, Чонгук начал с ней встречаться. Эгоистично. Даже мерзко. Но ЧонГук и не был слишком правильным и хорошим. С его стороны требовалось только присутствие, чтобы сделать Чэын самой счастливой. Вот он и дал ей этот шанс. Уделил ей своё внимание.

В ЧонГуке будто жило две личности. Одна та, где он счастлив. Где парень ценит Вон, хочет быть с ней и поддерживать, когда это нужно. Смеяться и разговаривать ночами с ней напролёт. А другая… Другая презирает её за то, что сдала его отцу в отместку. Будто дети. Но они игрались с судьбами, а не безобидными игрушками.

Эта личность хочет сделать как можно больнее. Ранить глубже. Больше и больше. Задеть за слабое место. Но этого он совершенно не хочет. Не хочет ранить её, ведь это так самая маленькая девчонка, что прибежала к нему, испугавшись грозы. Хочет держать её в стеклянной чаше, где будет оберегать от всех. Чтобы никто не притрагивался. Чтобы была только его. И это желание и погубило его, оставив без самого важного человека.

— ЧонГук… Желаю вам счастья, — тихий голосок обращается к парню.

Психи. Их переменчивое отношение сводит с ума их же самих.

— Счастья?.. Кому?

— Вам с Чэын. Я рада за вас, — неприятно от своих слов. Вон правда рада, но некое непонимание того случая у неё дома в кухне всё ещё с ней, как бы она того не хотела.

— А… ясно, — говорит ЧонГук, повернув голову к ней.

***

POV ЮнГи.

— Сехун, если я явлюсь в университет с похмельем — я тебя убью, — говорю, после чего делаю глоток из напитка. Конечно, это всего третий стакан с виски, но я не обещал, что вовремя остановлюсь. Сехун позвал меня в клуб, где тусуются те, кому больше двадцати, так как несовершеннолетним вход запрещён.

— Как будто это будет в первый раз, — закатывает глаза, качая головой под басы. Его я знаю со школы, поэтому это, наверное, один из немногих, с кем я могу быть самим собой. Нет, я ошибся. Он единственный, с кем я могу быть честен.

— И это всё твоя вина.

— Я тебе силком не заставляю пить! — возмущается, повернувшись корпусом.

Не отвечаю, лишь делаю ещё глоток, абсолютно привыкнув к горькому вкусу, и с грохотом ставлю стакан на стол. Какая-то очередная песня с медленными басами играет, а люди, не уставая, двигают бёдрами под неё. Приятное головокружение от выпитого спиртного ударяет голову, поэтому откидываю голову назад, тяжело сглотнув. Во мне какое-то непонятное волнение, которое заставляет сердце как-то изворачиваться, а руки холодеть, учитывая, что они у меня и так постоянно ледяные. Вся музыка превращается в второстепенный звук. Будто слышу всё через пелену своих мыслей, не дающих проход чему-нибудь другому. Мочу губы кончиком языка и рассматриваю людей. Такие одинаковые, хоть одеты и по-разному. Ничего цепляющего. Простые. Скучные. Как и я. Все такими и будут в моей жизни? Нет ничего, что бы заставило меня почувствовать хоть что-то. Заинтересованность? Желание? Ненависть? Отвращение? Только не равнодушие. Что угодно. Поэтому поднимаюсь с места, подходя к девушке, что так долго строила глазки, пытаясь привлечь моё внимание. Захотела — получила. Сверкает глазками и сразу ставит руки на мою шею, шепча всякие словечки. Искать бездушных кукол, желая вызвать в себе какие-то эмоции? Это то, чем я занимаюсь. Но она всего лишь очередная, так что как-то всё равно, рассчитывает она на что-либо большее, чем всего близость на несколько часов.

«Всего на одну ночь».

***

Утро встречает тошнотой и пустотой. Неприятное сочетание. Ещё и время, показывающее семь утра. Новая группа. Новые студенты. Какого чёрта я согласился взять?

Холодная вода на лицо, чистка зубов, завтрак, состоящий из воды и аспирина. Одежда, зонт на всякий случай. И на работу…

Приезжаю раньше, как и обычно. На территории университета курить запрещено, но это, в принципе, никого и не волнует. Ментоловая сигарета меж зубов — успокоение. Всё нормально. Я послушаю её игру сегодня утром, как и обычно. Всё хорошо.

Мои глухие шаги по пустующему университету. Третий этаж. Та самая комната. Подходя, я не слышу тех заветных звуков. Что случилось? Почему так тихо? Она разве не пришла?

Поток вопросов появляется во мне по мере приближения. Чёрные двери закрыты, и я решаю просто прислушаться. Вроде ничего не слышу и с уверенностью хочу открыть дверь, как сдавленный всхлип заставляет меня остановиться… Кто это? Ким Вон?..

Нет, наверное, кто-то просто расстраивается из-за низкого балла или расставания со своим парнем-однодневкой. В стенах учебного заведения такое происходит частенько. Не буду обращать внимания и спокойно покурю за дверьми, всё же не решаясь зайти внутрь.

POV Автор.

Его догадки не верны. Не в этот раз. Маленькая, сжавшаяся, сидит на полу, выплёскивая неожиданно пришедшие к ней чувства. Она не чувствовала ничего на протяжении слишком долгого времени, чтобы сейчас так просто сидеть в этом своём бункере и давать солёным каплям безнадёжно стекать по лицу. Слабая… Слабая. Как же она слабая! Вон ненавидит себя. Ненавидит за своё отношение к другу. Ненавидит того самого друга за его поступок. Ненавидит это чёртово одиночество, которое себе создала сама, убивая себя таким образом. Чёртова мазохистка.

И ей не хватало только сейчас сидеть в стенах этой комнаты, добивая себя.

Один снаружи подавляет в себе желание проверить очередную жертву чувств, пока она сидит за стеной, желая вызвать в себе хоть что-нибудь. Как им надоело это всё.

Возможно, преувеличивают, у всех в жизни бывают трудности. Но эти трудности не убивает всю твою душу, оставив тебя без неё. Не делают тебя мумией, несколько лет имеющую только оболочку.

Скорый звонок принуждает всех разойтись по аудиториям. Все в группе обсуждают нового преподавателя, что должен прийти. Девушка сидит себе спокойно, просто слушая разговор одногруппников, пока сама рисует непонятные чёрточки и острые фигуры в тетради. Этот шум и гам прекращает звук двери. Их новый преподаватель на ближайшее время — заядлый курильщик и пианист. И это он будет преподавать ей? Как же всё это нелепо. Лиа должна рассказать о своём новом преподавателе Вон. Она, конечно же, узнала его. Тот самый, в том кафе, где выступает временами. Где он первый раз увидел Вон там, а не в университете. Увидел слабую улыбку и непонятный блеск в глазах, отражающих огоньки на стенах.

Он прямо в соседней аудитории, пока вновь за стеной она. Как и недавно. Неужели так будет всегда?

Их всегда будут разделять бремя и их воображаемые стены?..

«Дай моим лёгким почувствовать тебя, а не эти сигареты, так въевшиеся в душу. Дай мне испытать. Стань последней, а не очередной. Стань тем самым дождливый утром в выходной день, приносящим только свежий, прохладный воздух и покой. Не дай мне окончательно утонуть в этом сером дыме. Тогда я точно уже не проснусь».

Двадцать третье октября.

***

Спасибо за прочтение! Пожалуйста, пишите, что вы думаете насчёт этого фанфика и главы. Очень жду ваши комментарии и звёздочки~.