Borders

Чанёль старше него (года на два, если не на три), так что шансы столкнуться - минимальны. На уроках - точно нет, в столовой омега почти не бывает, а пересечься в коридоре... Даже он не настолько везучий (по крайней мере, надеется).

В середине дня некоего Пак Чанёля по громкоговорителю вызывают к директору. Слухи не заставляют себя ждать, и со всех сторон очень настойчиво звучит об избиении. Сразу двух учеников. Вроде как они сами полезли (шутя, конечно же, над волками всегда так шутят - вплоть до переломов), а альфа вздумал отвечать.

- Животные, - морщится Чондэ, пока Бэкхён максимально незаметно молчит.

Животные или не животные, но чужой запах впитался в кожу. Или ему всего лишь кажется? Но нервирует в любом случае, а воспоминания о низком голосе прошивают насквозь.

Бэкхён благоразумно и сознательно хочет слышать его как можно реже. Вот только какая-то непокорная и неожиданная часть жаждет совершенно противоположного.

Омега теряется не на шутку, потому что он не слишком привык к противоречиям и совершенно не привык к альфам.

- Почему волкам вообще позволяют выходить из их резерваций? - Чондэ спрашивает в пустоту, сугубо риторически.

Бэкхён пожимает плечами. Он слышал вопросы в стиле «почему волкам вообще позволяют жить», так что на этот даже не обижается. Просто радуется звонку, который заставляет всех вокруг замолчать.

Омега не учитывает того факта, что сейчас начнётся биология. Так и толкающая к тому, чтобы завалить учительницу неуместными вопросами.

Женщина окидывает класс измученным взглядом. Бэкхён тоже понимает, что после новости о драке отделаться простым «вернёмся к теме» не получится. Это ведь идеальный повод, чтобы поговорить о незнакомом и почти что запретном.

- Все альфы что, реально садисты? Как этот новенький? - спрашивает девочка-отличница с самым возмущённым видом.

- И правда, что их омегам так и нравится? - самым издевательским тоном тянет кто-то с задних парт. - Ну, что они текут и всё такое?

Учительница краснеет, класс смеётся, а Бэкхён опускает голову.

- Нельзя унижать кого-то из-за культурных и анатомических различий, - шаблонная фраза, да ещё и сказанная не самым уверенным тоном, точно не в состоянии кого-то остановить. - И если вы не хотите получить контрольную, то советую прекратить.

Вот так уже лучше, Бэкхёну даже хочется улыбнуться взволнованной женщине. Он такой один в классе, который всё ещё не перестаёт гудеть.

Пережить урок будет несложно. Нужно только игнорировать одноклассника за спиной, который увлечённо кому-то пересказывает порно с течными омегами (Бэкхён не хочет знать, какими именно способами они унижались, чтобы их отымели на камеру), и записывать что-то о строении птичьих костей.

Сложнее оказывается во время перемены. Бэкхён совершенно не рассчитывает увидеть альфу в первом же после биологии коридоре. Мрачного, стоящего в стороне от потока людей, такого, что представить улыбку на его лице кажется чем-то невозможным. Но что хуже - Чанёль Бэкхёна тоже замечает. И уже открывает рот, словно собирается подозвать. Через весь коридор. Огромный. Полный учеников.

Омега мотает головой, всем своим видом показывая, что не надо, пожалуйста, и Чанёль усмехается. Позволяет пройти мимо.

Ему терять уже нечего, он в школе (если взять шире - всём людском мире) своим никогда не станет. Поэтому лёгкие у омеги сжимает страхом. Старым и привычным, хоть на этот раз и связанным с новым человеком. Вдруг он расскажет. Вдруг над Бэкхёном тоже будут шутить так, что или ты ударишь, или тебя. Он уже сталкивался с подобным (пока не научился быть почти что невидимым). У него никогда не получалось побеждать. А альфа без особых повреждений победил сразу двоих.

Чанёлю ведь избить такого, как он - не сложнее, чем выпить стакан воды. Вдобавок, должно быть, куда приятнее. Бэкхён гонит от себя такие мысли - вот уж точно пустые страхи - но они отпечатываются в мозгу рядом с чужими словами.

«Ты забавный» - то ли по-доброму, то ли снисходительно (если не унизительно). И то, как альфа сжимал руку. То, как краска заливала щёки.

Бэкхён передёргивает плечами и пытается сосредоточиться на плитах пола. Чужой взгляд тем временем совершенно отчётливо ощущается на спине, а по коже бегут неприятно-колючие мурашки. Хотя, наверное, ему кажется. Чанёлю ведь незачем на него смотреть. Чанёлю он не может быть нужен. Не тогда, когда двумя классами старше учится Джухён, красивая, взрослая, женственная омега Джухён, в сравнении с которой Бэкхён по всем параметрам проигрывает (и этому только рад, потому что именно так получает безопасную ненужность). Он оборачивается, чтобы подтвердить свою догадку - пожалуйста, пусть Чанёлю и вправду будет на него плевать - однако пересекается с чужим взглядом.

Бэкхён в тот же миг вздрагивает и отворачивается.

Он не понимает, за что Чанёль на него так смотрит. Тяжело, непрерывно, словно угрожает или обещает неизвестно что. Омега не хочет узнавать точнее.

Угол стены ударяет в плечо, и Бэкхён понимает, что слишком увлёкся страхами. Вот только чужой смешок слышит очень чётко, несмотря на весь гул в коридоре.

Ну да, одним только взглядом окунуть в испуг вплоть до удара о стену - это довольно смешно. Омега злится на собственную неуклюжесть, но идёт дальше. Быстрее, чем прежде, потому что коридор с каждой секундой всё больше напоминает локальный ад. Множество громких людей, смех, толкучка, никакого личного пространства. Чанёль, всё ещё стоящий где-то за спиной.

Из школы Бэкхён решает уйти пожарным выходом, даже если все его опасения - объективно глупые. Лучше уж он будет чувствовать себя глупым, чем испуганным.

Бэкхён не успевает. Одна запасная дверь оказывается заперта, а пока он пробирается ко второй, его находит Чанёль. Какой-то своей магией (вероятно, темной) выцепляет его из толпы знакомым уже взглядом. Бэкхён снова невовремя оборачивается. Замечает, как альфа кивает на выход. Замирает, чувствуя себя чертовски лишним среди целой толпы учеников. Они ведь не обращают ни капли внимания. В упор не видят, что омегу здесь и сейчас зовут на улицу. Против его воли, но Чанёлю это вряд ли интересно. Он не спрашивает. Он кивает, и Бэкхён подчиняется, потому что отказ может разозлить.

Омега идёт к дверям, а кажется, что в тупик.

Чанёль ждёт на крыльце. Окидывает Бэкхёна взглядом и качает головой. Ему что-то не нравится. В идеале - сам Бэкхён. Тогда он сможет уйти, не переживая из-за последствий.

Школьный двор - значит пара сотен людей, и это неплохое оправдание, чтобы остановиться на расстоянии трёх шагов. Общение с Чанёлем чревато нападками, он должен понимать. Наверное. Скорее всего, понимает, однако спасительное расстояние всё равно сокращает. Бэкхён спустя миг видит перед носом футболку. И абсолютно теряется.

Тупик. Возражать - значит спорить, спорить - значит привлекать лишнее внимание. А стоять так близко - обрекать себя на проблемы с дыханием и способностью мыслить.

Бэкхён правда думает, что ситуация не может стать сложнее. До тех пор, пока Чанёль не наклоняется к нему и не снимает с плеча сумку (на нормальный рюкзак ещё года три назад не хватило денег).

Пока омега пытается понять, нахрена ему эта сумка, Чанёль закидывает её уже на своё плечо.

Чанёль собирается помочь ему донести учебники. Улыбается так естественно, словно это в порядке вещей.

У Бэкхёна сердце заходится в перепуганном ритме.

- Отдай, - он тянет руку к лямке. Чанёль тут же перехватывает запястье. Ладонь у альфы - горячая, а хватка - чертовски крепкая. Бэкхён тянет руку назад и почти паникует, когда понимает, что высвободиться ему сил не хватит.

- Забери, - в чужих словах нет ни намёка на угрозу. Просто предлог к чему-то весёлому. Вот только Бэкхёну ни секунды не весело смотреть снизу-вверх, чувствуя, как сжимают кожу.

- Не делай так, - просит он неожиданно жалобно для себя самого.

Чанёлю его не жаль. Вряд ли альфа вообще понимает, насколько серьёзно для Бэкхёна всё происходящее. Он усмехается, наклоняя голову, и тянет омегу на себя. Тот утыкается лицом в чужую грудь и слышит над самым ухом:

- Не делать что? - из-за насмешки дрожь пробирает от макушки до пяток.

- Н-не... - во рту за считанные секунды пересыхает, и Бэкхён облизывает губы, лихорадочно выдумывая ответ получше, - не играй со мной. Пожалуйста.

Звучит глупо и по-детски, но взрослый вариант - «не заигрывай» - физически не получилось бы выговорить.

- Хмм, - тянет Чанёль притворно-задумчиво (омега тем временем всё ещё не может протолкнуть воздух в лёгкие). - И что же мне тогда с тобой делать?

Вопрос прозвучал бы менее двусмысленно, если бы не был сказан на самое ухо так низко и хрипло.

Дрожь снова продирает тело, заставляя его дернуться. Смелости хватает только на то, чтобы выдохнуть:

- Выпусти, - и упереться ладонью в футболку, пытаясь оттолкнуть её обладателя.

Неожиданно, но Чанёль действительно выпускает. А спустя миг - ерошит волосы:

- И правда забавный, - так обычно прохожие говорят о мопсах или пекинесах. - Ты что, не чувствуешь?

Бэкхён чувствует, как колени слабеют, а кожа - там, где её касались - горит.

- Что я должен чув... - закончить фразу не получается из-за новой усмешки на чужих губах. Похоже, что доброй.

- Ладно. Показывай, где ты живёшь, - без нажима, просто и легко, как будто они давно договорились о совместных прогулках.

Отец всё ещё не уехал, так что два плохих варианта будущего вступают в конфликт. Можно разозлить его либо можно разозлить Чанёля.

- Зачем... - Бэкхён едва успевает осознать, что вопрос «зачем я тебе?» звучал бы слишком неуместно. Прогуляться до дома - с нормальной точки зрения никакой не повод для беспокойства, с нормальной точки зрения такое вообще ничего не значит. Но донести вопрос как-то надо, и, к счастью, Бэкхён замечает выходящую из дверей Джухён. Показывает на неё, искренне считая, что этого будет более чем достаточно. Единственная причина, по которой Чанёль говорит с ним, а не со второй омегой - возможность того, что её он ещё не видел.

Альфа следит за его рукой, скользит взглядом по девушке в школьном платье и вновь поворачивается к Бэкхёну.

- Что ты хочешь показать? - вскидывает брови вопросительно. - Мы с Джухён и так знакомы.

Знакомы.

И всё же альфа стоит здесь, а не спускается по ступенькам рядом с ней.

Бэкхён действительно не понимает.

- Идём уже, - Чанёль разворачивает его за плечи и подталкивает в лопатки. Какая-то ученица смотрит на них во все глаза и уже наклоняется к стоящему рядом парню. Он тыкает в сторону Чанёля пальцем, а Бэкхён тем временем опускает взгляд к асфальту. Чужие ладони исчезают с плеч, но вот из памяти людей они точно не исчезнут.

Шагать рядом с альфой - что-то вроде приговора, слишком уж неоспоримо волков боятся и ненавидят одновременно. Бэкхён бы рванулся в сторону, однако Чанёль вряд ли позволит. Снова схватит за плечи, тем самым привлекая только больше губительного внимания.

Бэкхён - не Чанёль. Он не сможет драться с теми, кто сейчас на него пялится. В его силах, как правило, только убегать. Либо скулить от боли, если удачи не хватило даже на первый вариант. Вдобавок есть отец, который тем более не должен видеть его в шаге от альфы.

Совершенно глухой тупик. А Чанёль улыбается, глядя на то, как омега сжимает собственные руки. Пытается хоть немного успокоиться. Потому что из-за альфы рядом внутренности словно сжимает чьими-то ледяными пальцами.

Бэкхён растерян. Бэкхён запинается о первый же встречный бордюр. Равновесие удержать не успевает, чувствует, как гравитация тянет вниз, и выставляет руки перед собой. Вот только Чанёль - успевает. Перехватить его под рёбрами, прижимая к себе, и усмехнуться:

- Осторожнее.

Пальцы изо льда исчезают - их сменяют тиски. Горячие. Опаляющие. От них кровь становится жарче, приливает к лицу, и Чанёль, когда отпускает его, смеётся.

За школьным забором уже можно попробовать спорить, но Бэкхён так и не решается. Людей вокруг - всё ещё много. К тому же что-то подсказывает, что Чанёль вот так просто не оставит его в покое. А омега не на шутку боится его злить. Ему и без злости, от одного только факта чужого существования хочется оказаться на другом полушарии планеты. Как можно быстрее и дальше, тем сильнее, чем активнее сердце паникует из-за тисков. Дрожит вместе с руками, которыми Бэкхён обнимает себя за плечи. От Чанёля нужно как-то закрыться. Тут даже руки лучше, чем ничего.

- Ты всегда такой пугливый? - альфа опять ерошит ему волосы, посылая волну мурашек вниз по спине.

«Пугливый». То, что для Бэкхёна - страх на грани паники, десятки чужих (опасных) взглядов и возможность побоев, Чанёль определяет как «пугливый». Однако выглядеть таким жалким, каким является на самом деле, омеге не хочется. Так что он мотает головой, хоть и понимая, как неубедительно выглядит его отрицание на фоне алеющих щёк.

- Значит, я к тебе зайду? - альфа с пару секунд глядит на то, как округляются глаза у Бэкхёна, а затем смеётся: - Спокойнее. Я же шучу.

После таких шуток быть спокойным просто невозможно. Но зато Бэкхёну в голову приходит самая гениальная идея за последние пару лет жизни. Он показывает на ближайшую многоэтажку и пытается изобразить улыбку:

- Говорил же, мне недалеко, - омега протягивает ладонь, надеясь, что Чанёль отдаст сумку. Без всяких там шуток и прикосновений, без того, что заставит пульс подскочить ещё выше.

Альфа не верит. Видно по тому, как он сжимает губы и выгибает бровь. Однако вещи возвращает - пусть и сжимает бёнову руку, когда вкладывает в неё лямку. Бэкхён закидывает её на плечо и кланяется. Совсем немного. Просто чтобы остаться вежливым.

На прощание, наверное, нужно ещё что-то сказать, вот только в голове красным высвечивается одно навязчивое «уходи». Чанёлю его озвучить Бэкхён не осмелится, так что разворачивается сам. Идёт к подъезду якобы своего дома. Спрячется там минут на десять, а потом уже пойдёт к себе. И будет надеяться, что завтра каким-то чудом окажется легче, чем сегодня.

- До встречи! - бьёт в спину последним ударом дрожи.

Разум твердит - надеяться бесполезно. Чанёль не исчезнет так же внезапно, как появился, школа не забудет о том, как он с ним сегодня разговаривал, а отец всегда узнаёт вещи, которые Бэкхён скрывает. От записей в диктофоне до мечтаний о певческой карьере («идиотском бреде», но оскорбления были ожидаемы, омегу не то чтобы сильно ранило).

Чанёль должен стать исключением. Иначе Бэкхёна действительно ранят. Физически. Если, конечно, сам Чанёль не сделает этого раньше. Пусть даже он не кажется злым, однако добрым и понимающим не кажется тем более.

Разум зажимает сердце не хуже тисков, повторяя, что надежды его насквозь ложные и пустые. Но Бэкхёну четырнадцать, и терпеть чёртовы тиски - невыносимо. Терпеть - значит заранее соглашаться. Что-то упрямое и нетронутое глубоко внутри не позволяет подписать себе такой приговор.

Бэкхён надеется.