Рыжий хаос

Внимание: Глава включает в себя детализированное описание интимных сцен и глубокое погружение в темную сторону желаний (18+).
Надеюсь, ваши сердца к этому готовы.

Он задыхался. Жар теснился в груди, разливаясь по венам жидким пламенем, а чьи-то губы оставляли на коже обжигающую дорожку поцелуев.

Вокруг царила густая тьма. Лишь холодный свет ночного города, врывавшийся через панорамные окна, позволял узнать очертания собственной спальни. Том попытался шевельнуться, но руки были зафиксированы наручниками у изголовья кровати. Резкий звон металла, разрезавший тишину, стал единственным ответом на его попытку вернуть контроль.

Он чувствовал на себе чужой вес. Тяжелое, прерывистое дыхание обжигало шею. Губы продолжали свой путь: едва ощутимый поцелуй, за которым следовало легкое, почти дразнящее прикусывание. Каждый такой выпад прошивал тело испепеляющим разрядом, выжигая остатки самообладания. Дорожка поцелуев спустилась от челюсти к ключице, скользнула ниже, к обнаженной груди. Остановившись на мгновение, влажный горячий язык жадно прошелся по соску, превращая ласку в изощренную, доводящую до безумия пытку.

Том запрокинул голову, с силой вжимаясь затылком в изголовье. Он дышал хрипло, отчаянно пытаясь сопротивляться ощущениям и нарастающему, болезненному возбуждению.

Она замерла. Медленно подняла голову, заставляя его сердце пропустить удар.

Это была она. Свет из окна осветил ее лицо, огненные пряди волос, и изумрудные глаза, неотрывно следившие за ним. Лиана молчала. Она лишь медленно, чертовски откровенно облизнула губы, смакуя его сбивчивое дыхание и то, как на каждое прикосновение откликались напряженные мышцы.

Насладившись его беспомощностью, она плавно сползла с него, устраиваясь рядом.

Ее взгляд, тяжелый и тягучий, медленно скользнул по его груди, очертил рельеф торса и опустился ниже, задерживаясь на предельно натянутой ткани брюк. Лиана положила ладонь сверху и провела рукой — неспешно, едва касаясь. Том глухо прошипел сквозь сжатые зубы, судорожно втягивая воздух. Она изводила его, каждым жестом, каждым выверенным движением.

В отчаянной попытке освободиться он снова дернул руками, но наручники отозвались лишь тупой болью в запястьях и издевательским звоном металла.

Без тени сомнения она высвободила его плоть и наклонилась ниже. Ее язык, влажный и горячий, предательски медленно прошелся от самого основания до самой вершины, оставляя за собой влажную дорожку из невыносимого жара.

Том напрягся. В какие-то мгновения ему казалось, что он забывает, как дышать. Бешеный ритм сердца отдавался в венах хаотичным гулом, а в ушах начал нарастать звон, заглушающий все остальное.

Она обводила головку по самому краю, дразня, пробуя на вкус капли его нетерпения, но не давая того, чего он так отчаянно жаждал. Том выгнулся, металл врезался в запястья до хруста, когда она наконец приоткрыла рот.

Лиана впустила его лишь на самую малость — ровно настолько, чтобы он почувствовал влажный жар и мягкое давление губ, прежде чем снова отстраниться. Это была пытка, доведенная до совершенства.

Он попытался податься вперед, рвануть навстречу этому теплу, чтобы войти глубже, заполнить ее целиком, но сталь натянулась с коротким, лязгающим звуком.

Лиана подняла на него взгляд — холодный, торжествующий. На ее губах, влажно блестевших в скудном свете ночного города, играла едва заметная усмешка. Она медленно слизнула с верхней губы отблеск его собственного возбуждения, не разрывая зрительного контакта.

В этой полутьме ее черты казались резкими, хищными, а глаза светились тем самым опасным блеском, который заставлял его волю рассыпаться в прах. Он был зверем в клетке, а она — тем самым шипом, который впивался в его плоть, заставляя кровь закипать от невозможной смеси вожделения и ненависти.

Он снова дернулся. В мыслях он уже не был прикован. Подсознание рисовало иную картину, как он схватит ее за волосы, как входит грубо, целиком, не оставляя ей ни пространства, ни выбора. В воображении вспыхивали ее сдавленные всхлипы, сопротивление, нехватка воздуха. Он жаждал увидеть ее слезы, почувствовать, как она задыхается под его напором, теряя контроль.

"Войти в этот грязный ротик глубоко, резко, и безжалостно вытрахать до последнего стона..." — мысль вспыхнула внезапно, обжигающе. Тело отозвалось мгновенно, напрягшись от дикого, почти яростного желания.

Лиана, словно почувствовав этот всплеск, замерла. Она видела эту жажду расправы, эту тьму, плещущуюся в его зрачках.

Медленно, с вызовом, она обхватила его пальцами у самого основания, сдавливая чуть сильнее, чем нужно, и снова склонилась к нему. Теперь ее движения стали властными. Она не просто дразнила — она заставляла его захлебываться собственной яростью и невозможностью воплотить свои видения в жизнь. Металл впился в кожу так глубоко, что Том почувствовал липкую теплоту крови, но даже эта боль была ничем по сравнению с тем пожаром, который сжигал его изнутри.

Лиана не проронила ни слова. Лишь смотрела на него — пристально, глубоко, будто читая каждый его вздох и каждое невольное движение. Ее язык скользил по коже короткими, обжигающими касаниями, заставляя его вздрагивать. Каждый его хриплый выдох будто подталкивал ее, манил глубже, и она не разрывала этот зрительный контакт.

Его грудь тяжело вздымалась, вены на шее пульсировали от запредельного напряжения. Каждое ее мимолетное движение, каждый дразнящий жест вырывали из горла Тома рваные, гортанные звуки, которые он был не в силах сдержать.

Когда он был уже почти на пределе, она медленно облизнула губы и оседлала его. Горячая, влажная — она накрыла его своим теплом, вжимая в матрас. Том захлебнулся этим ощущением, инстинктивно выгибаясь навстречу. В это мгновение мир вокруг перестал существовать; осталась только она — его блаженство и его персональное безумие.

Он закинул голову назад, чувствуя, как пересохли губы. Воздуха не хватало, дыхание рвалось рывками, будто он пытался вынырнуть из вязкой глубины. Ее пальцы едва касались его торса, но даже от этой невесомой ласки мышцы сводило судорогой.

Он рвался к ней, тянулся каждой клеткой натянутого до предела тела, но Лиана продолжала хранить молчание. И эта тишина срывала ему голову куда сильнее, чем могли бы любые слова.

Резкий рывок. Глаза распахнулись. Потолок. Тьма. Мертвая тишина.

Он сел в постели, жадно ловя ртом воздух, будто все еще пытался вынырнуть из той вязкой, сводящей с ума глубины. Сердце выбивало неистовый ритм, тяжелыми ударами отдаваясь в ушах. Липкий холод влажных простыней мгновенно отрезвил, обжигая кожу и подтверждая очевидное.

— ...Проклятье... снова сон, — выдохнул он в пустоту комнаты, закрывая лицо ладонью.

Кожа все еще горела, лоб был залит потом, а сбитая в тяжелый ком постель напоминала поле боя. Тяжесть внизу живота и пульсирующее возбуждение не оставляли сомнений в том, чем закончилось его видение.

— Кончил от сна, как пубертатный мальчишка, — он выдавил из себя хриплый, усталый смешок.

Том откинулся на спинку кровати, глядя в непроглядный мрак. Смех быстро затих, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Внутри все еще полыхало, тело выло от неудовлетворенности, а сознание болезненно выворачивало от того, что это мимолетное блаженство снова оказалось лишь жестокой иллюзией.

*   *   *

Дни улетали, растворяясь в призрачной мгле. В компании его отсутствие после каждого боя объясняли короткими фразами о очередной командировке. Тихой, официальной. И только тупая боль в теле напоминала о том, какой была эта командировка на самом деле. Раньше правду знал только Фрэнк, но теперь... теперь ее знала и она.

Строгий костюм привычно сидел на плечах, скрывая под рубашкой тугие бинты. Каждый шаг Тома гулким эхом разносился по коридору; казалось, на этаже все затихли, предчувствуя его появление.

Он направлялся к себе в кабинет, когда в поле зрения появилась она. Рыжий дьявол его бессонных ночей. На ней была свободная черная рубашка и эта... облегающая кожаная юбка. Та самая, что в свете офисных ламп поблескивала почти так же, как во сне.

"Да она издевается. Точно издевается", — мысль вихрем пронеслась быстрее, чем пришло осознание.

— Ли... Рис! — окликнул он ее, едва не сорвавшись.

Она остановилась и обернулась. Спокойная, невозмутимая — словно это не она несколько дней назад видела его в самом унизительном положении.

— Слушаю, — голос был строгим, деловым, натянутым, как струна. Никаких эмоций.

В коридоре было пусто, словно все живое внезапно исчезло в радиусе нескольких километров, оставив их в этом гулком вакууме.

— По поводу того, что было тогда... в офисе... — неуверенно начал Том.

— То, что было в офисе, там и остается, — резко отрезала она и, отвернувшись, пошла дальше.

Ее слова прозвучали как пощечина, оставляя его в глухом ошеломлении. Том смотрел ей в спину — и невольно чуть ниже, туда, где черная кожа обтягивала ее бедра при каждом шаге, возвращая его сознание прямиком в тот влажный, липкий кошмар, от которого он так и не смог окончательно проснуться.

*   *   *

Она вошла в кабинет, бросив на стол папку. Глухой хлопок бумаги о дерево отозвался дрожью где-то внизу живота.

— Подпиши, — коротко сказала она, даже не глядя на него.

Том поднялся из-за стола. Взгляд стал холодным, тяжелым; казалось, воздух вокруг уплотнился. Каждый его шаг выбивал кислород из ее легких. Он шел на нее — хищник, неторопливо загоняющий жертву в угол. Лиана отступала, пока не уперлась спиной в холодное дерево двери. Пути к бегству не осталось. Он прижался к ней всем телом, и она отчетливо почувствовала, как его напряженный пах упирается ей в бедро.

Она вскинула руку для пощечины, в отчаянной попытке пытаясь вырваться, но он перехватил ее запястье в воздухе, намертво прижимая к двери над ее головой.

Его свободная рука скользнула по ее талии, спускаясь ниже. Грубая ладонь огладила кожаную ткань, сминая ее и задирая край вверх, пока пальцы не коснулись обнаженного жара.

— Не смей, — прошипела она, но в голосе не было силы — только рваный ритм сбившегося дыхания.

— Уже посмел, — он бесцеремонно вклинился коленом между ее ног, заставляя их разойтись. Его пальцы скользнули под край белья, мгновенно находя источник ее лихорадки. — Такая мокрая...

Том усмехнулся, чувствуя, как она истекает на его пальцы.

— Только в твоих фантазиях... — выдохнула она ему в самые губы, но тело предательски выгнулось навстречу его наглости.

Лиана отчаянно пыталась сохранить остатки контроля, но глаза лихорадочно блестели, а свободная рука судорожно вцепилась в его плечо, сминая ткань пиджака.

Его пальцы начали свой танец. Он вел ими медленно, с расстановкой, то едва касаясь чувствительных складок, то надавливая сильнее, заставляя ее вздрагивать всем телом. Он задевал самый центр ее желания кончиками пальцев, выписывая невидимые круги, изводя ее этой неспешностью.

— Лгунья, — Том надавил на саму суть ее удовольствия, заставляя Лиану захлебнуться собственным стоном. — Маленькая, упрямая лгунья.

— Придурок... мерзавец... — срывалось с ее губ, и каждое ругательство подстегивало его сильнее любого признания.

— Еще, — он вжался в нее сильнее, впитывая ее дрожь. Его пальцы внутри двигались все быстрее, превращая ее сопротивление в хриплые мольбы. — Давай, расскажи мне еще, как сильно ты меня ненавидишь. Расскажи мне об этом, пока я чувствую, как ты течешь на мои пальцы.

— Эй, ты меня слышишь вообще?

Том резко моргнул. Реальность обрушилась на него ледяным душем, вырывая из вязкого марева. Его рука, застывшая в паре сантиметров от края стола, судорожно сжалась в кулак, впиваясь ногтями в ладонь до боли.

Перед ним стояла Лиана. Настоящая. Живая.

Одна ее бровь была иронично приподнята, а во взгляде не было ни тени той сладострастной муки, что секунду назад выжигала его изнутри. Только холод, профессиональная дистанция и легкое раздражение.

— Я спрашиваю: ты подпишешь документы или опять витаешь в облаках? — ее голос прозвучал сухо и хлестко. Ни намека на хриплые стоны из его видения.

Том шумно сглотнул, отчаянно пытаясь унять бешеный ритм сердца и скрыть тугой, болезненный узел внизу живота. Ему казалось, что от него сейчас буквально исходит жар, а воздух в кабинете пропитался запахом его собственного вожделения.

Он кашлянул, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие самообладания, но голос все равно прозвучал сипло

— Да... конечно. Давай сюда, — пробормотал он, чувствуя, как предательски тесно стало в паху. Эта горячая волна, не сдерживаемая ничем, кроме ткани брюк, лишала его остатков воли.

Он схватил ручку так крепко, словно это была его единственная опора. Лиана стояла напротив, спокойная и недосягаемая, а кончики его пальцев все еще фантомно покалывало от ощущения атласного жара ее кожи и той влаги, что он только что чувствовал наяву.

Мысли продолжали жгуче пульсировать, оставляя на языке горько-сладкое послевкусие.

*   *   *

Рутина в офисе тянулась как медленная пытка. К вечеру Том был на грани; он практически сбежал в Капкан в сопровождении Фрэнка, отчаянно пытаясь расслабиться и вытряхнуть из головы навязчивые образы.

В клубе висел плотный смог из голосов и тяжелых, бьющих в грудную клетку басов. Том стоял у одного из столиков, подальше от танцпола и общего хаоса. Скрестив руки на груди, он делал вид, что лениво осматривает зал, но его взгляд раз за разом возвращался в одну и ту же точку.

Фрэнк ощутимо толкнул его локтем в бок.

— Что? — прорычал Том, даже не потрудившись повернуть головы.

— Ты пялишься на нее минимум полчаса, — усмехнулся Фрэнк, красноречиво кивнув в сторону барной стойки.

Там, словно в собственном изолированном мире, сидела Лиана.

— Нет! — отрезал Том. Слишком быстро. Слишком резко.

— Конечно "нет", ага, — Фрэнк продолжал тихо посмеиваться, глядя на то, как быстро из Тома вылетает его напускное безразличие.

Том не нашелся с ответом. Он просто смотрел на эту девчонку, которая, казалось, была абсолютно равнодушна к происходящему вокруг безумию. Но в его голову, как непрошеные гости, снова и снова вторгались видения прошедших ночей и то позорное фиаско в офисе, когда реальность так жестоко его обманула.

Он на мгновение моргнул, а когда открыл глаза — стул у бара уже пустовал: пока он сражался с собственными мыслями, Лиана внезапно исчезла из поля зрения.

— Куда она делась? — Том резко подался вперед, сканируя толпу.

— Куда еще? К себе, скорее всего, — пожал плечами Фрэнк, нарочито выделяя каждое слово.

Том не раздумывал ни секунды. Он сорвался с места и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Внутри все горело: воображение уже рисовало ее в полумраке комнаты, и он чувствовал, как предательски горячо поднимается кровь ниже пояса, лишая его остатков благоразумия.

— Этот парень окончательно потерян, — пробурчал Фрэнк себе под нос, провожая взглядом широкую спину друга.

*   *   *

Дверь за спиной отсекла грохот клуба, оставив лишь глухую, ватную пульсацию басов где-то под подошвами ботинок. В коридоре второго этажа пахло деревом и дорогим табаком. Тишина здесь была почти осязаемой.

Том шел быстро, пока запал не успел смениться сомнениями.

Он коротко постучал. Дверь приоткрылась, разрезая тусклый коридор полосой света. Лиана стояла на пороге только в свободной черной рубашке, явно раздраженная и явно не ожидавшая больше никого сегодня видеть. Но его это мало волновало. Том вошел внутрь, окинув взглядом по комнате: смятая постель, раскрытая книга на покрывале.

— Снова нравоучения? — раздраженно выдохнула она, не двигаясь с места. — Опоздал. Аренда оплачена до конца года.

Он остановился в паре шагов, тяжело дыша. Весь гнев, вся страсть из дневного сна и жажда контроля спрессовались в один тугой ком в горле. Он не понимал, чего хочет больше: сорваться на крик или заставить ее признать, что она чувствует то же самое.

Том резко развернулся, захлопывая дверь, и в один шаг сократил дистанцию, прижимая Лиану к стене. Она не сопротивлялась. Ни страха, ни паники. Полный контроль — только внимательное, выжидающее наблюдение.

Он смотрел на ее губы. Те самые, что сводили его с ума ночами. Этот чертов рот, который бесил его каждым словом, вызывая дикое желание заткнуть его навсегда.

Том прильнул к ней. Губы Лианы оказались именно такими, как он помнил: сладкими, с едва уловимыми малиновыми нотками. Она ощущалась как пламя, которое не обжигало, а заставляло гореть вместе с ней.

Лиана обняла его за шею, ведя кончиками пальцев по волосам у затылка, и Тому на мгновение показалось, что он вот-вот неосознанно замурчит от этого жеста. Контроль рассыпался в прах. Он хотел ее целиком, здесь и сейчас. Желание захлестнуло сознание, и повинуясь инстинкту, схатил ладонью ее за шею, прижимая сильнее к стене и углубляя поцелуй.

В одну секунду все оборвалось.

Пьянящий привкус алкоголя, давление на горле, чужая близость — в глазах Лианы что-то щелкнуло. Перед взором вспыхнуло лицо из прошлого и слова:

"Крики бесполезны, Риверс... Никто не поможет, не спасет тебя... никогда!"

Тело отреагировало раньше разума. Хлесткая пощечина обожгла лицо Тома. Он отпрянул, будто его окатили ледяной водой. Буря ощущений, еще секунду назад казавшихся божественными, сменилась липким ужасом в ее глазах.

Она вытолкнула его из комнаты с силой, которой он от нее не ожидал. Дверь захлопнулась перед самым его носом.

— Проваливай! — крикнула она из-за двери.

Том стоял в оцепенении, глядя в закрытую дверь. Он не понимал, что произошло, как он мог так потерять контроль и почему все превратилось в катастрофу за доли секунды.

А по ту сторону двери Лиана медленно сползла на пол. Она обхватила голову руками, пытаясь унять бешеную дрожь и выровнять дыхание.

— Дура... дура... — выдохнула она едва слышно, пытаясь отогнать панику и душащие воспоминания. — Почему именно сейчас?..