11
Комната для переговоров была прохладной и слишком официальной. За столом сидели несколько представителей его команды, менеджер и пиар-специалистка с папкой документов. На экране ноутбука мелькали фотографии девушки с безупречной улыбкой и сотнями тысяч подписчиков.
— Оскар, нам нужно подумать о твоём имидже, — начал менеджер. — Слишком много слухов. Каждый таблоид пишет о твоих встречах в паддоке с дочкой Хорнера. Это мешает и тебе, и нам.
Он скрестил руки на груди, пытаясь скрыть раздражение.
— И что вы предлагаете? — сухо спросил он.
— Есть идея. Лёгкие пиар-отношения. Только на публике. Вот, блогерша, Инстаграм-модель. У неё огромная аудитория. Пара совместных фотографий, несколько выходов в свет — и все разговоры уйдут в другую сторону.
Оскар посмотрел на экран. Девушка была красива, улыбка сияла слишком идеально. Но всё это казалось... пустым.
— То есть вы хотите, чтобы я притворялся?
— Не «притворялся», а создавал правильный образ, — поправила пиар-менеджер. — Ты молодой, перспективный гонщик. Нужно, чтобы вокруг тебя была медийность. Это отвлечёт от ненужных слухов.
Он молчал несколько секунд. В голове мелькнуло лицо совсем другой девушки. Та, ради которой всё это и затевалось. Та, с которой у него ничего не должно быть.
— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Но с условием. Это только на публике. Ни одного намёка на что-то большее. Между нами ничего не будет.
Менеджер кивнул, удовлетворённо закрывая папку.
— Договорились. Нам не нужно, чтобы ты менял жизнь. Только картинка.
Когда совещание закончилось, Оскар вышел из комнаты с тяжестью на душе. Он соглашался на эту игру, но внутри всё кипело. «Пусть они думают, что хотят. Но ты — единственная, с кем я хочу быть. Даже если об этом нельзя сказать вслух.»
Трасса гудела — сотни камер, болельщики с флагами, вспышки, шум. Для Лу этот день должен был быть просто очередной гонкой, але все пошло совсем иначе.
Она стояла в паддоке рядом с отцом, сосредоточенно смотря на экраны, когда вдруг её взгляд зацепился за картину, которую она никак не ожидала увидеть.
Оскар.
Он шел вместе с той самой моделью, блогершей, которую пресса в последние дни раскручивала вокруг него. Она держала его под руку, широко улыбалась, словно каждый шаг был частицами спектакля.
А потом — поцелуй.
Не настоящий, слишком наигранный, слишком театральный. Но камерам было достаточно.
Лу почувствовала, как будто внутри что-то рухнуло. Она прекрасно знала, что сама же выстроила эту холодную стену между ними. Сама настояла на том, что не может дать ему ничего большего. Но всё равно... увидеть его рядом с другой, пусть даже это всего лишь картинка для публики, было больно.
Её пальцы непроизвольно сжались в кулак. Сердце стучало в висках. Она пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Что это просто пиар. Что он делает это не потому, что хочет.
Но мысли грызли её изнутри:
"А если... если он действительно разлюбил? Если я перегнула палку своим холодом? Может, ему стало слишком тяжело ждать? Может, он понял, что всё это не имеет смысла?"
Она стояла, делая вид, что полностью занята данными на экране. Но глаза всё равно раз за разом находили его среди толпы. Его с ней. Его не с ней.
Оскар выглядел чужим. Он не улыбался так, как раньше, когда смотрел на Лу. Его глаза были холодными, сосредоточенными, и всё же это не облегчало. Наоборот — казалось, он прячет настоящие чувства глубоко внутри, отрезая её от них окончательно.
И Лу, хоть и понимала умом, что сама вынудила его принять такую игру, чувствовала, как внутри все рвется на части.
"Я сама оттолкнула его. Я сама сказала, что не готова. И теперь должна жить с этим."
Она подняла подбородок выше, сделала вид, что ничего не произошло. Но где-то глубоко в сердце осознала: это — её ошибка. И, возможно, теперь вернуть его будет намного сложнее.