12
В офисе Red Bull царила тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и мягким гулом ламп. Она сидела за столом, склонясь над документами, которые отец поручил закончить к утру. Часы показывали уже за полночь, но она не замечала времени, привычно заставляя себя работать — так проще не думать про всё, что жгло зсередины.
Её пальцы остановились на середине строки, когда шаги раздались в коридоре. Она вздрогнула — офис должен был быть пустым. Дверь тихо приоткрылась, и в проёме появился он.
— Ты ещё здесь? — голос Оскара прозвучал мягко, но настороженно.
Она сделала вид, что занята, и опустила взгляд обратно в бумаги.
— Работа, — коротко бросила, словно это объясняло всё.
Он зашёл внутрь, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Несколько секунд стояла напряжённая тишина, пока он наблюдал за ней.
— Я видел свет. Думал... может, ты здесь. — Он подошёл ближе, и она почувствовала, как сердце предательски сбилось с ритма.
— И что? Убедился, — она резко подняла глаза, холодные, как лёд.
Но он не отступил.
— Я хочу объяснить, — сказал тихо, почти шёпотом. — То, что ты видела... с ней. Это не то, что ты думаешь.
Она усмехнулась горько:
— Мне всё равно. Это твоё дело.
— Нет, — он резко качнул головой. — Мне не всё равно, что ты думаешь. Это... пиар. Только картинка для публики. Между нами ничего нет и не будет.
Её взгляд дрогнул, но она снова спряталась за маской.
— Я знаю, — сказала тихо, чуть устало. — И всё равно это ничего не меняет.
Он шагнул ближе, наклонился, чтобы поймать её глаза:
— Меняет. Потому что я не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя разлюбил. — Его голос был твёрдым, почти отчаянным. — Я не могу. Я... — он запнулся, но всё-таки сказал: — Я снова признаюсь. Я люблю тебя.
Она замерла. Все силы, которыми она держала холодную маску, начали трещать. Его слова били в самую суть — туда, куда она боялась смотреть.
— Оскар... — её голос дрогнул, и она резко поднялась из-за стола, будто спасаясь. — Ты не понимаешь. Мы не можем. Это слишком опасно. Для тебя. Для меня. Для моей семьи.
— Пусть. — Он сделал шаг к ней, и теперь расстояния почти не было. — Мне плевать на правила, на слухи, на её — он кивнул куда-то в сторону, явно намекая на блогершу — Единственное, что реально для меня — это ты.
Она отвела взгляд, не выдержав его близости. В груди всё сжалось. Она тянулась к нему, хотела верить, но позволить себе этого не могла.
— Ты заставляешь всё быть ещё сложнее, — прошептала она.
Он тихо усмехнулся, но в его глазах было слишком много боли:
— А ты всё ещё делаешь вид, что тебе всё равно. Но я вижу.
И прежде чем она успела что-то ответить, он осторожно коснулся её руки. Не требовательно, не властно — просто тепло, будто напоминание, что он рядом.
Она вырвала руку — не потому что не хотела, а потому что слишком хотела.
— Уходи, Оскар, — сказала наконец. — Пока мы оба не натворили чего-то, о чём пожалеем.
Он задержался ещё мгновение, его глаза будто впивались в неё, пытаясь вырвать хоть крупицу признания. Но в конце концов кивнул и тихо вышел, оставив её одну.
Только когда дверь закрылась, она позволила себе уронить голову на ладони и тяжело вдохнуть.
Её собственное сердце предало её. Оно билось не от холода, а от того, что она всё сильнее и сильнее хотела верить его словам.
Она вернулась домой глубокой ночью — уставшая, но мысли всё ещё путались. Разговор с Оскаром будто застрял внутри. Его взгляд, его слова о чувствах звучали слишком искренне, чтобы просто проигнорировать. Но она не могла позволить себе поддаться. Не сейчас, когда всё так опасно.
Скинув вещи и упав на кровать, она машинально потянулась к телефону. На экране мигало новое сообщение. Сердце сжалось, когда она увидела имя.
Оскар.
«Завтра будет закрытая вечеринка на яхте. Только свои — пилоты, несколько сотрудников, без журналистов. Чтобы попасть туда, нужно приглашение. Я могу устроить тебе его. Хочешь прийти?»
Она перечитывала сообщение снова и снова.
На секунду ей даже показалось, что это его способ сбежать от всех правил и публичных рамок — хотя бы на несколько часов быть ближе к ней.
Но сомнения сразу обрушились: её отец... опасность, если кто-то увидит... и в то же время — шанс. Возможно, единственный шанс вырваться из привычной роли «дочки руководителя» и позволить себе просто жить, а не прятать чувства.
Пальцы зависли над экраном.
Ей так хотелось написать «да», но вместо этого она отложила телефон, включила музыку и закрыла глаза.
А сердце всё равно било быстрее обычного — от предвкушения и страха одновременно.
Она долго ворочалась, то брала телефон в руки, то снова бросала его на кровать. Внутри всё боролось: разум шептал «опасно», сердце требовало «иди».
В конце концов она открыла сообщение и набрала ответ:
«Хорошо. Но при одном условии. Ты не будешь показывать ничего... никаких чувств, никаких отношений. Никто не должен догадаться. Особенно сотрудники. Ты же знаешь, что они расскажут отцу».
Она смотрела на экран, не решаясь нажать «отправить». Это звучало жестоко — будто она отталкивает его ещё раз. Но иначе никак. Иначе её маленький мир, который она так отчаянно старалась удержать, развалится окончательно.
Сообщение ушло.
Ответ пришёл почти сразу.
«Я понимаю. Обещаю. Только приходи».
От этих слов её сердце защемило сильнее, чем она ожидала. Он обещает скрывать свои чувства ради неё. Он согласен на эти правила, хотя они, казалось, били по нему не меньше, чем по ней.
Она отложила телефон и тихо выдохнула.
Решение принято.
Завтра она окажется рядом с ним — пусть только как «одна из приглашённых».
И всё же... частичка тепла в груди шептала, что это будет больше, чем просто вечеринка.