13
Утро выдалось тяжелым. Она старалась сосредоточитися на документах, разложенных перед ней на столе, но буквы упорно плыли. В голове все ещё вертелось вчерашнее сообщение — короткое, но слишком личное.
Её работа была чёткой и строгой: организация встреч отца, расписания, переговоры с партнёрами. Но именно эта строгость и дисциплина сегодня спасала её от мыслей, которые грозили выдать всё, что она так старательно скрывала.
— Зайдёшь ко мне, — неожиданно раздался голос отца у двери.
Она подняла глаза. Его тон был спокойным, даже слишком. Сердце тут же провалилось куда-то вниз.
В кабинете он стоял у окна, с руками за спиной. Помолчал, прежде чем заговорить:
— Ты думаешь, я не вижу? — сказал он негромко.
— Что... именно? — она попыталась сохранить спокойствие, хотя ладони уже вспотели.
Отец обернулся. Его взгляд был тяжёлым и одновременно изучающим.
— Тебе нравится Пиастри. — Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
Она замерла. Слова застряли в горле.
— Откуда... откуда ты это взял? — голос предательски дрогнул.
— Я слишком давно в этой игре, чтобы не замечать таких вещей, — сказал он. — Ты смотришь на него иначе. Слишком часто, слишком пристально. Это бросается в глаза.
Она хотела возразить, но в тот момент поняла — он прав. Всё её старание скрыть чувства было ничтожно по сравнению с вниманием отца, привыкшего считывать мельчайшие детали.
— Ты должна понять, — его голос стал твёрже, — любые твои отношения с ним — угроза. Для меня, для команды, для него самого. Это не только твоя личная история. Это может разрушить всё, что мы строили годами.
Он подошёл ближе, положил ладонь на стол и посмотрел прямо ей в глаза.
— Ты не будешь с ним. Ни сейчас, ни позже. Это мой приказ.
Эти слова прозвучали холодно, как удар. Её дыхание перехватило, но она сжала пальцы в кулак под столом, лишь бы не показать слабости.
— Я поняла, — выдохнула она едва слышно.
Отец кивнул, словно закрыл тему. А внутри у неё всё горело — обида, злость и отчаянное желание сопротивляться.
Она вернулась домой после утреннего совещания и нескольких часов работы, проводя пальцами по клавишам, словно пытаясь унять собственные мысли. Слова отца не оставляли её в покое: «Ты не будешь с ним... Это может разрушить всё».
Сначала она хотела просто забыть об этом и сосредоточиться на документах, но с каждой минутой понимала, что держать это внутри невозможно. Вздохнув, она взяла телефон и открыла Instagram. Его имя на экране снова заставило сердце биться быстрее.
Она начала писать:
«Оскар... мой отец только что сказал, что любые отношения между нами — угроза. Для него, для тебя, для команды. Он запретил мне с тобой что-либо иметь. Просто чтобы ты понимал...»
Она остановилась, глядя на экран. Должна ли она продолжать? Она не хотела выглядеть слабой. Набрала ещё:
«Но я всё равно приду на вечеринку. Я не иду туда ради тебя, а просто чтобы отдохнуть. И буду с подругой, так что ты можешь передать приглашение кому-то другому или отдать при встрече.»
Нажала «отправить» и закрыла глаза. Сердце колотилось. А вдруг он решит не пустить её? А вдруг подумает, что она играет с ним?
Через несколько секунд телефон завибрировал. Ответ был коротким, но прямым:
«Приглашение больше не нужно. Просто назови своё имя и фамилию, и тебя пустят.»
Она прочитала сообщение несколько раз, ощущая лёгкое облегчение и одновременно странную тревогу. Он сделал всё возможное, чтобы она могла прийти, и это было одновременно приятно и опасно.
Она набрала в ответ:
«Хорошо, до встречи» 😊
Смайлик казался маленьким жестом, но внутри него скрывалась масса эмоций: согласие, легкое волнение и тайное ожидание того, что эта ночь на яхте станет чем-то особенным.
Она отложила телефон и глубоко вдохнула. Завтра вечеринка. Она пойдет — но уже с осознанием, что теперь всё будет совсем иначе. Она и Оскар снова окажутся рядом, пусть пока в пределах правил, которые они оба знают.
А сердце... сердце уже предвкушало каждый миг, каждую возможность взглянуть на него, не нарушая установленные границы.