В ловушке
— Пульс нитевидный, она теряет слишком много крови! — этот резкий, властный голос пробивался сквозь плотную пелену тьмы. Кажется, это была Ронал.
— Я зажала рану, но кровь не останавливается! — голос мамы дрожал от невыносимой паники, которую я никогда раньше у нее не слышала.
Я плыла где-то в вязкой, темной пустоте. Боли не было, только жуткий, пробирающий до костей холод. Я чувствовала, как чьи-то сильные руки грубо, но уверенно давят мне на бок.
— Поднимите ей ноги, живо! Нам нужно обеспечить приток крови к голове, иначе начнется шок, — скомандовала Тсахик. Я почувствовала, как Лоак послушно и торопливо приподнял мои ноги. — Нейтири, убери руки. Мне нужно затампонировать рану. Держите ее, сейчас будет больно.
И тут тьма взорвалась ослепительной агонией.
Что-то жесткое и жгучее кажется, морские губки, пропитанные едким целебным соком с силой впихнули прямо внутрь моей раны, плотно заполняя канал от пули, чтобы передавить разорванные сосуды. Я попыталась закричать, выгнувшись дугой, но из легких вырвался только сиплый стон.
— Терпи, дочка, терпи, моя сильная девочка, — горячие слезы мамы капали мне на лицо. Она крепко держала меня за плечи, прижимая к земле.
— Кровотечение остановлено. Дайте ей экстракт красного коралла, он восстановит потерю жидкости, — голос Ронал звучал строго, как у опытного хирурга, не знающего сомнений. — Эйва решит, проснется ли она.
Темнота снова ласково обняла меня, утягивая на дно, подальше от боли и криков.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Я открыла глаза.
Сначала был только тусклый, пульсирующий зеленый свет. Пахло целебными травами, йодом и сыростью. Я лежала на мягкой подстилке из мха в каком-то небольшом помещении.
Я попыталась вдохнуть полной грудью, но правый бок мгновенно прострелило острой болью. Я тихо зашипела, рефлекторно схватившись за ребра. Поверхность кожи была туго перебинтована широкими листьями и лозой.
— Эй... тихо, мелкая, не дергайся, — раздался хриплый шепот совсем рядом.
В поле зрения появилось лицо Лоака. Мой брат выглядел так, словно его переехали. Глаза красные, под ними черные круги, на щеке запеклась кровь. Но когда он увидел, что я смотрю на него, на его лице отразилось такое дикое облегчение, что он чуть не заплакал снова.
— Жива... Эйва всемогущая, ты жива, — он осторожно коснулся моего лба своей пятипалой рукой.р — Ты спала почти сутки. Тсахик Ронал и мама буквально вытащили тебя с того света. Там была жесть, Саэя. Пуля прошла навылет, и задела что-то важное. Тсахик сказала, если бы я не зажал рану сразу...
— Ты молодец, скаун, — слабо прохрипела я. В горле пересохло так, что слова царапали глотку. — Что... что с остальными? Где папа?
Лоак тяжело вздохнул, поднося к моим губам скорлупу с пресной водой. Я сделала пару жадных глотков.
— Небесные Люди отступили, — тихо начал он, садясь рядом и опуская уши. — Папа и Тоновари разбили их основные силы на рифе. Но... не обошлось без потерь.
Внутри меня всё оборвалось. Паника, которую я пыталась держать под контролем, мгновенно затопила сознание. Моя рука рефлекторно дернулась к шее. Розовая ракушка всё еще была там.
— Ротхо? — мой голос сорвался на жалкий писк. — Лоак, где Ротхо?!
Брат отвел взгляд, начав нервно теребить край своей повязки. Это был самый худший знак из всех возможных.
— Говори! — я попыталась приподняться на локтях, игнорируя дикую боль в боку.
— Лежи! — Лоак мягко, но настойчиво уложил меня обратно. Он сглотнул. — Их главный корабль. Огромная плавучая железка. Наши повредили ей двигатели, она начала тонуть за дальними скалами. Но демоны успели загарпунить несколько молодых тулкунов и привязать их к палубе. Ротхо, Аонунг и еще несколько рифовых парней бросились туда, чтобы перерезать тросы.
— И? — меня трясло.
— Аонунг и остальные вернулись. А Ротхо... он спустился в нижние отсеки корабля, потому что там застрял один из детенышей тулкуна. В этот момент корабль накренился и начал уходить под воду. Ротхо не успел выбраться. Он остался там. Запертый внутри. Корабль сейчас наполовину под водой и продолжает тонуть.
Мое сердце остановилось.
В голове эхом пронеслись его последние слова: «Я не позволю им тронуть тебя. Я обещаю». Он сдержал обещание. А я?
— Папа с Тоновари собирают спасательный отряд? — с надеждой спросила я, цепляясь за руку Лоака.
— Нет, Саэя, — Лоак покачал головой, и в его глазах стояли слезы бессилия. — Корабль застрял на краю глубоководной впадины. Он нестабилен. Любое резкое движение, и он рухнет в бездну. Тоновари запретил к нему приближаться. Он сказал... сказал, что Эйва уже забрала Ротхо.
— Он не мертв! — я закричала так громко, что сорвала голос. Слезы брызнули из глаз, обжигая щеки. — Меткаина могут задерживать дыхание на часы! Там внутри полно воздушных карманов! Он ждет помощи!
— Саэя, пойми, это самоубийство! Корабль это железная могила! — Лоак пытался меня успокоить, но я его не слушала.
Я сжала зубы так сильно, что они скрипнули. Боль в боку была адской, но страх потерять Ротхо навсегда был сильнее любой физической боли. Я вспомнила его глаза. Его теплые руки.
Я не потеряю его. Только не так.
— Лоак, — я посмотрела на брата своим самым тяжелым, маминым взглядом. Тем самым, который не терпел возражений. — Помоги мне встать.
— Ты спятила?! Твои швы разойдутся! Мама меня на куски порежет!
— Если ты мне не поможешь, я поползу туда сама, и тогда швы точно разойдутся, — прошипела я, упрямо цепляясь за край каменного выступа. — Лоак, пожалуйста. Это Ротхо. Я должна.
Лоак смотрел на меня несколько долгих секунд. Он знал этот упрямый блеск в моих глазах. В конце концов, он громко выругался на английском, подхватил меня под здоровую руку и помог подняться. Голова пошла кругом, в глазах потемнело, но я устояла.
— Мы самые тупые скауны во всей Пандоре, — пробормотал брат, перекидывая мою руку через свое плечо.
Мы выбрались из укрытия тайными тропами. Деревня всё еще оплакивала погибших, поэтому на нас никто не обратил внимания. На мелководье Лоак тихо подозвал своего нового илу. Мы забрались на скользкую спину зверя. Каждое движение отдавалось в боку тупой, пульсирующей болью, но я лишь крепче сжала зубы.
Мы выплыли за риф.
Огромный железный корабль Небесных Людей выглядел жутко. Он наполовину ушел под воду, задрав нос к небу под неестественным углом, и со скрежетом балансировал на краю темной бездны. Металл стонал, готовясь в любую секунду сорваться вниз.
Вокруг не было никого. Тоновари действительно увел всех воинов, посчитав корабль братской могилой.
— Держись, — шепнул Лоак, направляя илу к полузатопленному кораблю.
Мы подплыли к огромной пробоине в борту. Изнутри тянуло холодом, машинным маслом и смертью.
Я соскользнула с илу в воду. Боль снова прошила ребра, но прохладный океан немного остудил пылающие швы. Лоак нырнул следом.
— Я пойду первая. Держись рядом, — скомандовала я, доставая нож.
Мы вплыли внутрь корабля. Это был настоящий лабиринт из искореженного металла, плавающих проводов и обломков. Вода здесь была мутной. Единственным источником света были тусклые аварийные красные лампы на потолке, которые всё еще работали от резервных батарей.
Мы продвигались вглубь, периодически выныривая в воздушных карманах под потолком отсеков, чтобы сделать спасительный вдох.
— Ротхо! — хрипло крикнула я в одном из таких полузатопленных коридоров. Эхо прокатилось по металлическим стенам.
Никакого ответа. Только жуткий скрип кренящегося корпуса. Корабль медленно, дюйм за дюймом, сползал во впадину.
Мы нырнули глубже. Давление начало давить на уши. Я чувствовала, как слабею. Медицинские губки в моей ране справлялись, но кровопотеря давала о себе знать. Движения становились вялыми.
Вдруг в конце следующего затопленного отсека я заметила какое-то движение.
За толстым бронированным стеклом шлюзовой двери, в полностью изолированном отсеке, горел слабый свет.
Я рванула туда изо всех оставшихся сил. Подплыв к стеклу, я прижалась к нему лицом.
Там был он.
Ротхо плавал в наполовину затопленной камере, из последних сил удерживая голову над водой в крошечном воздушном кармане. Его глаза были закрыты, кудряшки облепили бледное лицо. Вода в камере неумолимо прибывала из-за пробитой трубы.
Я забарабанила кулаками по толстому стеклу.
— Ротхо! — закричала я под водой.
Он вздрогнул и медленно открыл глаза. Увидев меня, он замер, словно не веря своим глазам. А затем его лицо исказилось от ужаса. Он подплыл к стеклу с той стороны и начал яростно бить по нему ладонью, указывая пальцем назад, в сторону выхода, беззвучно крича: «Уходи! Уходи отсюда!»
Он понимал, что корабль вот-вот рухнет. И он не хотел, чтобы я погибла вместе с ним.
— Черта с два я уйду, скаун! — прорычала я, хотя он не мог меня слышать.
Я осмотрела массивную стальную дверь. Она была заблокирована электронным замком Небесных Людей. Лоак подплыл рядом и со всей дури ударил по замку прикладом автомата, который подобрал по пути. Бесполезно. Броня даже не поцарапалась.
Корабль издал чудовищный скрежет. Пол ушел из-под ног, градус наклона резко увеличился. Мы соскользнули вниз по коридору, едва успев ухватиться за торчащие трубы. Корабль начал свое последнее погружение в бездну.
Времени больше не было. Воздушный карман Ротхо стремительно исчезал.
Я посмотрела на него сквозь толстое стекло. В его глазах больше не было страха. Он приложил свою перепончатую ладонь к стеклу изнутри, глядя на меня с бесконечной, щемящей нежностью, прощаясь.
Мамина кровь. Лесная ярость. Любовь. Всё это смешалось внутри меня в один гремучий коктейль.
— Лоак, отойди, — процедила я, отпуская трубу.
Я отплыла на пару метров назад, прямо в толщу мутной воды. Я закрыла глаза. Вспомнила наставления Ронал, успокаивающее дыхание океана и жесткий урок стрельбы от мамы. Всю свою концентрацию я направила не на физическую силу, а на саму суть Эйвы вокруг.
Я вытащила из-за спины последнюю тяжелую рифовую стрелу. Вложила ее в лук.
Вода замедляла полет, это было физическим фактом. Но если выстрелить в упор, в самую уязвимую точку механизма, под правильным углом...
Я резко открыла глаза, рванула вперед и, оказавшись в метре от стекла, натянула тетиву так сильно, что дерево жалобно затрещало. Бок взорвался сверхновой болью, швы затрещали.
Выстрел.
Тяжелый металлический наконечник стрелы с нереальной силой вонзился точно в крошечный стык между бронированным замком и петлей двери. Раздался громкий хруст сминаемого металла.
Лоак не стал ждать. Он подлетел к двери, вставил дуло автомата в образовавшуюся щель и с ревом навалился всем своим весом, используя оружие как рычаг.
С жутким визгом сталь поддалась. Дверь распахнулась, и поток воды сбил нас с ног, вымывая Ротхо из ловушки прямо на нас.
Я инстинктивно вцепилась в него. Он обхватил меня своими сильными руками, прижимая к себе так крепко, словно я была его единственным якорем в этой жизни.
— Уходим! — заорал Лоак в воздушном кармане.
Мы рванули вверх по затопленным коридорам. Корабль уже летел в бездну, вода бурлила, увлекая нас за собой. Металл стонал и ломался. Нам в спины летели обломки.
Легкие горели огнем. Боль в боку застилала зрение кровавой пеленой. Ротхо тащил меня наверх, работая мощным хвостом, не отпуская мою руку ни на секунду.
Мы вырвались из пробоины за мгновение до того, как огромная железная туша корабля окончательно ушла во тьму, подняв со дна гигантскую воронку, которая чуть не засосала нас обратно.
Мы вынырнули на поверхность.
Я жадно, судорожно глотала воздух, откашливаясь и дрожа от холода и боли. Солнце слепило глаза.
— Ты... ты жива, — прохрипел Ротхо, сгребая меня в объятия прямо на поверхности воды. Он уткнулся лицом в мою шею, его плечи дрожали. — Они сказали... Аонунг сказал, что в тебя стреляли. Я думал, я потерял тебя.
— Я слишком упрямая, чтобы умереть, — прошептала я, обнимая его за шею и чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Но если ты еще раз решишь поиграть в героя и запереться на тонущем корабле, я убью тебя сама.
Ротхо хрипло рассмеялся, сквозь слезы, и, не обращая внимания на Лоака, который тактично отвернулся к своему илу, впился в мои губы поцелуем, в котором была вся жизнь, которую мы только что отвоевали у смерти.
Мы выбрались. Но впереди нас ждал еще один бой — с гневом моего отца. И на этот раз я была готова встретить его лицом к лицу, держа за руку того, ради кого я бросила вызов самой смерти.