Искры на воде

Я бежала по горящим мосткам, перепрыгивая через обломки разрушенных маруи. Воздух был густым от едкого черного дыма и запаха паленой плоти. Океан, еще утром такой ласковый и чистый, теперь кипел от взрывов и окрасился в жуткий красноватый оттенок.

Небесные Люди не жалели патронов. Трассирующие пули прошивали воду, не оставляя шансов нашим воинам.
Я затаилась за перевернутой лодкой. Прямо по курсу, метрах в тридцати, к берегу медленно приближался бронированный катер.

Я сделала глубокий вдох животом, успокаивая бешено бьющееся сердце. Наложила стрелу. Натянула тугую тетиву рифового лука до самой щеки.

Дерево скрипнуло. Я вспомнила все уроки мамы. Целься не глазами. Целься сердцем. Я резко вынырнула из-за укрытия и отпустила тетиву. Тяжелая стрела с тихим свистом рассекла воздух и с хрустом вонзилась точно в незащищенное стекло кабины экзоскелета. Человек дернулся и обмяк. Пулемет замолк.

У меня не было времени праздновать победу. Я тут же перекатилась за другой обломок, уворачиваясь от ответной очереди с катера.

Вдруг где-то слева, сквозь грохот выстрелов, я услышала знакомый крик.

— Эйва, помоги! Давай же!

Я резко обернулась. На мелководье, прижатый спиной к горящему столбу пирса, стоял Лоак. Его илу лежал неподалеку, безжизненно покачиваясь на волнах. У брата не было оружия его лук валялся сломанный пополам. А прямо на него из воды выходил пехотинец Небесных Людей, целясь из автомата.

— Лоак! — заорала я, вылетая из укрытия.

Я на ходу выхватила новую стрелу, натянула тетиву и выстрелила почти вслепую, в движении. Стрела ударила пехотинца в плечо. Тот взвыл от боли, автоматная очередь ушла в небо, и он свалился в воду.

Я подбежала к брату, тяжело дыша.

— Саэя?! — Лоак уставился на меня расширенными от ужаса глазами. На его щеке был свежий порез, по лицу размазана сажа. — Какого черта ты здесь делаешь?! Ты должна быть в пещерах!

— Спасаю твою тощую задницу, скаун! — огрызнулась я, впихивая ему в руки запасной нож, который подобрала в пещере. — Тукс Кири в безопасности. Я не собиралась сидеть и ждать, пока вас всех перебьют!

— Папа тебя просто убьет! — крикнул Лоак, но в его голосе было столько облегчения от того, что он больше не один, что я почти улыбнулась.

— Пусть сначала догонит! — я вскинула лук, оглядывая горизонт. — Нам нужно уходить с открытой воды. живо!

Мы бросились к зарослям. Вода тормозила движения, каждый шаг давался с трудом. Я бежала первой, прокладывая путь и высматривая врагов. Лоак прикрывал спину. Казалось, мы почти добрались. Зеленые, густые корни были всего в паре метров.

И тут мир взорвался.

Я не услышала выстрела из-за общего грохота боя. Я просто почувствовала, как что-то невидимое, обладающее чудовищной силой, с размаху ударило меня в правый бок.

Удар был такой силы, что меня просто снесло в воду. Лук вылетел из рук.

Сначала не было никакой боли. Только оглушающий шок и странное чувство, будто из меня разом выкачали весь воздух. Я ушла под воду с головой. Холодный океан мгновенно сомкнулся надо мной. Я рефлекторно попыталась вдохнуть, но легкие отказались работать.

Кто-то с силой дернул меня за плечи, вытаскивая на поверхность.

— Саэя! Саэя, нет! Эйва, только не это! — голос Лоака срывался на истеричный, высокий визг.

Я распахнула глаза. Небо над нами было затянуто черным дымом. Лоак тащил меня на мелководье, его лицо было искажено животным ужасом.

И тут пришла боль.

Она была такой ослепительной, такой всепоглощающей, что у меня потемнело в глазах. Словно внутрь засунули раскаленный уголь и провернули его. Я закричала, но из горла вырвался лишь жалкий хрип.

Лоак выволок меня на мокрый песок под корнями деревьев и упал на колени.

— Держись, мелкая. Слышишь? Не закрывай глаза! Только не закрывай! — орал он, сдирая с себя набедренную повязку.

Он прижал ткань к моему боку. Я взвыла от боли, инстинктивно пытаясь оттолкнуть его слабеющими руками, но он навалился всем весом, зажимая рану. Ткань мгновенно пропиталась горячей, алой кровью. Ее было слишком много.

— Пусти... — прохрипела я. Каждое слово давалось с дикой болью. Перед глазами всё плыло.

— Нет! Я не отпущу! — Лоак рыдал.

Настоящими, крупными слезами, которые капали мне на лицо. Мой вечно крутой, заносчивый брат плакал навзрыд, трясущимися руками пытаясь остановить кровотечение. — Пожалуйста, сестренка... Эйва, помоги! Кто-нибудь!

Выстрелы становились всё ближе. Небесные Люди прочесывали берег.
Я посмотрела на небо. Звуки боя начали отдаляться, словно я погружалась на дно океана. Дышать становилось всё труднее. Холод медленно расползался от кончиков пальцев к центру груди.

Моя рука слабо дернулась и нащупала на шее розовую ракушку. Глаза Ротхо. Его ямочки на щеках. Его шепот: «я вижу тебя».

Где он сейчас? Жив ли? Я так хотела увидеть его еще раз. Сказать, что мне страшно. Сказать, что я, кажется, умираю. Он ведь даже не знает, что я не спряталась. Он будет искать меня в пещерах.

«Прости меня, скаун», — мысленно прошептала я.

Вдруг над нами раздался жуткий, леденящий душу свист.
С неба, прямо на позиции Небесных Людей неподалеку, камнем рухнула огромная тень. Икран. А на нем Нейтири ,она спрыгнула на землю еще до того, как икран коснулся песка. Она была страшна в своем гневе. Каждое ее движение было идеальным, смертоносным танцем.

Стрелы вылетали из ее лука с такой скоростью, что сливались в одну непрерывную линию. Она разорвала отряд солдат за считанные секунды, не издав ни звука, кроме змеиного, яростного шипения.

Расчистив берег, мама обернулась. И увидела нас.
Ее лук со стуком выпал из рук. Ярость на ее лице мгновенно сменилась животным, материнским ужасом.

— Саэя! — ее крик разорвал воздух, заглушая шум прибоя и далекие выстрелы.

Она бросилась к нам, падая на колени в мокрый, пропитанный моей кровью песок. Она оттолкнула Лоака, который всё еще судорожно прижимал промокшую ткань к моей ране, и сама прижала свои длинные пальцы к моему боку.

— Мама... она не дышит почти! Мама, сделай что-нибудь! — в истерике кричал Лоак, хватаясь за голову.

— Тихо! — рявкнула Нейтири, хотя ее собственные руки дрожали. Она склонилась надо мной. Ее лицо было мокрым от слез. — Доченька моя... Моя храбрая девочка. Смотри на меня. Смотри на меня!

Но я уже не могла. Мои веки стали невероятно тяжелыми. Янтарные глаза матери расплывались, превращаясь в золотистое пятно.
Боль уходила. Ее заменяла странная, умиротворяющая легкость. Я чувствовала, как океан мягко лижет мои ноги, словно забирая с собой.

Последней мыслью перед тем, как тьма окончательно поглотила меня, был бархатный, спокойный голос, зовущий меня лесной задирой.
Тьма сомкнулась. И наступила тишина.