Под светом Эйвы
Ночь опустилась на деревню Меткаина, укрыв ее густым, прохладным одеялом. Вода вокруг нашего маруи светилась мягким неоновым светом, а из леса на главном острове доносилось стрекотание ночных насекомых.
Я лежала в своем плетеном гамаке, прислушиваясь к ровному дыханию семьи. Папа спал беспокойно, то и дело дергая хвостом видимо, ему снова снились Небесные Люди или старые битвы. Лоак тихо сопел, раскинув руки, а Тук свернулась калачиком рядом с мамой.
Убедившись, что все спят, я бесшумно выскользнула из постели. Мои руки ловко перехватили сплетенные из лозы веревки, и я спустилась к самой воде. Сердце колотилось где-то в горле. Если отец проснется и увидит, что меня нет, мой домашний арест продлится до следующего затмения. Но я обещала Ротхо.
Я мягко, без единого всплеска, соскользнула в темную воду.
Океан ночью это совершенно другой вайб. Он кажется живым, дышащим существом. Каждое мое движение оставляло за собой шлейф из светящегося голубого планктона. Я плыла быстро, держась в тени пирсов и маруи, пока не добралась до скал у южной границы лагуны.
Там, сидя на плоском камне, меня уже ждал Ротхо.
При свете огромной луны Полифем его силуэт казался выточенным из темного камня. Он вглядывался в воду, но его уши мгновенно дернулись, уловив мое приближение.
— Ты пришла, — с явным облегчением выдохнул он, протягивая мне здоровую руку, чтобы помочь выбраться на скользкий камень.
— Я же обещала, скаун, — шепотом ответила я, хватаясь за его крепкую ладонь. Вода стекала с моих косичек. — Не могла же я оставить тебя инвалидом перед вашей Большой Охотой.
Он тихо усмехнулся, и в его синих глазах мелькнули теплые искорки.
— Идем. Остров совсем близко, мы доплывем быстро.
Мы скользнули обратно в воду. Без илу плыть было тяжелее, но мы никуда не торопились. Ротхо держался рядом, стараясь не напрягать раненое плечо, и работал в основном своим мощным хвостом и здоровой рукой. Я плыла чуть позади, следя за тем, чтобы он не отставал.
Когда мы пересекли границу рифа, вода потемнела, стала глубже и холоднее. Но страха больше не было. Я смотрела на Ротхо, на светящиеся точки на его спине, и чувствовала себя в абсолютной безопасности.
Вскоре впереди показался небольшой каменистый островок, заросший дикими мангровыми деревьями и гигантскими папоротниками. Корни деревьев уходили глубоко в воду, образуя естественные пещеры и заводи.
Мы вышли на берег в маленькой бухте, усыпанной белоснежным песком. Остров светился.
Буквально. Каждое растение, каждый мох на камнях пульсировал фиолетовым, розовым и синим светом. Это было так похоже на мой родной лес Оматикайя ночью, что у меня предательски защипало в носу от ностальгии.
— Эйва всемогущая... — прошептала я, завороженно оглядываясь. — Здесь нереально красиво.
— Я знал, что тебе понравится, — Ротхо мягко улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. — Иди за мной. То, что нам нужно, растет в мелких заводях у тех корней.
Мы подошли к небольшому природному бассейну, отделенному от океана грядой камней. Вода здесь была абсолютно стоячей и теплой. На дне густым ковром росли широкие, мясистые водоросли, светящиеся мягким изумрудным светом.
— Это они, — Ротхо опустился на колени у кромки воды и здоровой рукой сорвал несколько склизких листьев. — Тсахик Ронал делает из них свою лучшую мазь, но в свежем виде они действуют еще быстрее. Их нужно просто размять.
— Давай я, — я села рядом, скрестив ноги, и забрала у него водоросли. — С одной рукой ты будешь возиться до рассвета. Снимай повязку.
Ротхо послушно развязал узел и скинул кусок ткани. Вблизи, при свете биолюминесцентных растений, рана выглядела пугающе,глубокие борозды воспалились. Я закусила губу, чтобы не сказать, какой он дурак, что потащил нас вчера в тот грот к акуле.
Я начала растирать изумрудные водоросли между ладонями. Они оказались липкими и пахли йодом и чем-то сладковатым. Когда они превратились в густую кашицу, я придвинулась ближе к Ротхо.
— Будет жечь? — с подозрением спросил он, покосившись на мои руки.
— Не больнее, чем вчера, — хмыкнула я. — Терпи, воин.
Я осторожно приложила светящуюся массу к его плечу. Ротхо резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и инстинктивно подался назад, но я строго удержала его за предплечье.
— Тихо. Расслабь мышцы, — мягко скомандовала я, аккуратно распределяя водоросли по всей ране.
Его кожа была горячей. Я чувствовала, как под моими пальцами бьется пульс. Он сидел неподвижно, тяжело дыша, и смотрел прямо на меня. В этом тихом, светящемся мире не было никого, кроме нас. Никакой опасности. Никаких хищников.
— Зачем тебе так сильно нужна эта большая охота? — тихо спросила я, чтобы отвлечь его от боли, накладывая поверх водорослей свежий, чистый лист подорожника, который нашла тут же, на берегу.
Ротхо вздохнул. Его плечи чуть опустились.
— Потому что здесь так принято, Саэя. Если ты не пройдешь охоту и не докажешь свою силу, ты навсегда останешься просто мальчишкой в глазах клана. Аонунг сын вождя, ему многое прощается. А я... я должен быть лучшим, чтобы меня просто уважали.
В его голосе прозвучала такая неприкрытая усталость, что у меня сжалось сердце. Я закончила перевязывать плечо новым шнурком из лианы и не стала убирать руки. Мои пальцы задержались на его ключицах.
— Я понимаю тебя, — прошептала я, глядя на светящийся песок под нашими ногами. — Поверь мне, я очень хорошо это понимаю.
— Тебе-то зачем кому-то что-то доказывать? — он чуть склонил голову, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ты дочь Торука Макто. Принцесса Оматикайя.
Я горько усмехнулась и наконец подняла на него взгляд.
— Вот именно. Я дочь Торука Макто. И все ждут от меня невозможного. Нетейам — идеальный солдат, Лоак — безбашенный воин. А я... — я сглотнула подступивший к горлу комок. — Я просто Саэя. Мелкая, с четырьмя пальцами. В лесу я всегда была в их тени. А здесь, в океане, я даже нормально плавать не умею. Я фальшивка, Ротхо. Аонунг был прав.
— Не смей так говорить, — его голос прозвучал неожиданно жестко.
Ротхо резко подался вперед. Его левая, здоровая рука легла мне на шею, большой палец мягко коснулся подбородка, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Я замерла, почти перестав дышать.
— Аонунг идиот, который не видит дальше собственного копья, — горячо зашептал Ротхо, его лицо было в считанных сантиметрах от моего. — Ты никакая не фальшивка. Ты самая смелая, упрямая и настоящая из всех, кого я знаю. Ты прыгнула на парня вдвое больше тебя. Ты бросилась с ножом на броненосца.
Его глаза сверкали в полумраке, полные искренней, неподдельной нежности. Его дыхание обжигало мне губы.
— Ты не тень своего отца, Саэя, — тихо добавил он, и его голос сорвался на хрип. Его большой палец невесомо погладил мою щеку. — Ты — это ты. И для меня... ты идеальная.
Мое сердце сорвалось в бешеный галоп. Земля буквально ушла из-под ног. Весь этот сумасшедший вайб, все наши взгляды, прикосновения, тайны — всё сошлось в одной этой точке.
Я не думала. Мамин лесной инстинкт самосохранения полностью отключился. Я чуть подалась вперед, мои пальцы робко легли на его грудь, чувствуя сумасшедший ритм его сердца.
Ротхо не отстранился. Наоборот. Он мягко скользнул рукой по моей шее, зарываясь пальцами в мои влажные косички с бусинами, и притянул меня к себе.
Наши губы встретились.
Это было робко, невероятно нежно и так правильно, словно всё это время мы только к этому и шли. Его губы были теплыми и немного солеными от океана. Я инстинктивно закрыла глаза, полностью растворяясь в этом моменте. Моя ладонь скользнула по его груди вверх и обвилась вокруг его шеи. Он тихо выдохнул, углубляя поцелуй, прижимая меня к себе так бережно, словно боялся сломать.
Время вокруг нас остановилось. Не было ни клана Меткаина, ни строгих правил, ни опасных хищников. Только светящийся остров, запах йода и этот невероятный парень, который видел меня настоящую.
Когда мы наконец нехотя отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание, мы не разомкнули объятий. Ротхо прижался своим лбом к моему. Его грудь тяжело вздымалась.
Он открыл глаза. В них больше не было ни усталости, ни тревоги только чистое, звенящее счастье. На его щеках появились те самые глубокие ямочки.
— Знаешь, — прошептал он, его губы всё еще почти касались моих. — Я хотел сделать это с того самого дня, как ты чуть не утонула на первом уроке.
Я тихо, счастливо рассмеялась, глядя в его синие глаза.
— Ты слишком долго ждал, рыбья морда. Лесные кошки действуют быстрее.
Он тоже рассмеялся, бархатно и глубоко, и снова коротко, но крепко поцеловал меня.
Мы просидели на берегу почти до самого рассвета, держась за руки и разговаривая обо всем на свете. О лесе, об океане, о глупом Лоаке и заносчивом Аонунге. Остров мерцал вокруг нас, как благословение самой Эйвы.
Обратно мы плыли совершенно в другом настроении. Мы держались за руки прямо под водой, пока не достигли границы рифа.
Когда я бесшумно забиралась обратно в свой гамак, небо уже начало светлеть. Я была уставшей, насквозь промокшей и пахла лечебными водорослями. Но когда я прижала руку к губам и вспомнила тепло его дыхания, я поняла одну важную вещь: жизнь на рифах определенно стоила того, чтобы здесь остаться.