Глава 3. Вкус твоей ярости
Прошла неделя.
Неделя, которая изменила всё.
Звук её каблуков был единственным живым ритмом в этом царстве офисного уныния.
Аида шла по коридору, спиной чувствуя безжизненные взгляды сотрудников — серых, выжатых, словно лимоны, людей, которые окончательно срослись со своими мониторами.
Она же, напротив, несла себя так, будто этот стеклянный лабиринт уже принадлежал ей.
В каждом её шаге сквозила холодная ярость и нежелание подчиняться правилам, которые здесь устанавливал «Бог» верхнего этажа.
Она не знала, что за тонированным стеклом верхнего яруса, скрытый от глаз, за ней наблюдают с самого того момента, как она пересекла порог холла.
Ян Флетчер стоял в центре своего кабинета.
Его пальцы слишком сильно сжимали стакан с кофе, так что костяшки побелели.
На скуле едва заметно перекатывался желвак.
По его телу прошлись мурашки.
Аида пришла...
Он смотрел на мониторы, как она не спеша направляется к своему столу — тонкая, изящная, с копной темных волос, которые рассыпались по плечам при каждом шаге.
В его сознании её портфолио уже давно перестало быть набором рандомных рисунков.
Он уже видел не эскизы, он видел живую, дышащую женщину, которая пробралась под его кожу настолько глубоко, что это начинало пугать.
Они же только вчера увиделись.
Так почему он так на неё реагирует?
Аида села на свое место, и только тогда позволила себе выдохнуть.
Она открыла новый файл с заданием, ожидая чего угодно, но только не этого.
«Дизайн вечернего платья. Цвет: алый».
— Красное платье? Серьезно? — шепнула она, и на губах заиграла дерзкая, почти издевательская усмешка. Голос в пустом отсеке прозвучал неожиданно громко. — Какая банальщина. У нашего босса фантазия на уровне пятиклассника, мечтающего о свидании из слащавого романа.
Она и представить не могла, что в этот момент Ян видит каждое движение её губ на огромном мониторе системы наблюдения.
Он видел, как она насмешливо вскинула бровь, как в её черных глазах вспыхнуло то самое высокомерие, которое он так сильно хотел раздавить...
Ну или присвоить...
Ян чувствовал, как внутри него поднимается волна жара.
Это было физически тяжело: в паху разлилась тягучая, колючая твердость, а по телу прошел разряд, который он не мог контролировать.
— Идиот, — добавила она, медленно заправляя прядь волос за ухо, полностью уверенная в своем одиночестве.
Её слова прозвучали почти нежно.
Ян в кабинете медленно поставил стакан на стол, так тихо, что звук собственного дыхания показался ему оглушительным.
Его глаза цвета хвойного леса потемнели, становясь почти черными.
«Ты ещё заплатишь за свои слова, Аида Аккерман»
Она была первой, кто посмел насмехаться над ним.
И не просто в лицо, а вот так, за глаза, смакуя свое превосходство.
Вместо ярости он почувствовал странный, почти звериный импульс.
Ему захотелось оказаться там прямо сейчас.
Аида еще не успела стереть с губ ту самую дерзкую ухмылку, когда воздух в отделе вдруг стал плотным, словно перед грозой.
По залу прокатилась невидимая волна напряжения.
Сотрудники, даже не видя вошедшего, инстинктивно вжали головы в плечи.
Они уже знали кто пришёл.
Тяжёлые шаги.
Уверенные, размеренные, бьющие в виски.
Девушка замерла, продолжая смотреть в экран, и вдруг её сердце пропустило удар.
В отражении монитора, прямо за её спиной, медленно выросла массивная фигура двухметрового мужчины.
Мятный запах, ставший её личным кошмаром, окутал всё пространство, проникая в легкие и вызывая странное чувство удушья.
Девушка сразу поняла.
Это Ян.
— Повтори, — его голос прозвучал так тихо и низко, что у Аиды завибрировало где-то внизу живота, а ноги мгновенно стали ватными.
Она не спешила поворачиваться, пытаясь унять мелкую дрожь в руках.
Медленно, с вызовом, она обернулась.
Ян Флетчер стоял, засунув руки в карманы чёрных брюк, нависая над ней как скала.
Его взгляд не просто изучал её — он прожигал, раздевал, заставлял чувствовать себя абсолютно беззащитной, чужой.
— Что именно, мистер Флетчер? — Аида вскинула подбородок, глядя прямо в его бездонные глаза.
«Как он здесь оказался?! Почему ему не плевать?»
Ян не ответил словами.
Он наклонился к ней, сокращая расстояние так резко, что она невольно вжалась в спинку кресла.
Теперь их губы разделяли жалкие сантиметры.
Она видела каждую искру в его глазах, чувствовала его горячее дыхание.
Его взгляд на мгновение задержался на её губах — долгим, голодным взглядом, затем скользнул по шее к татуировке лотоса и вернулся обратно.
— Повтори всё то, что ты говорила о моих вкусах. О моей фантазии. И о том, кто же здесь на самом деле «идиот».
— У вас в кабинете жучки? — выпалила она, и вместо того, чтобы испугаться, вызывающе усмехнулась.
На щеках проступили нежные ямочки, которые так дико контрастировали с её ядовитым тоном.
Ян смотрел на эти ямочки, и в его голове шла война.
«Мы враги, — твердил рассудок. — Ты должен сломать её».
Но тело кричало о другом.
Он резко протянул руку и схватил её за подбородок, заставляя перевести взгляд на него.
Хватка была крепкой, властной, почти болезненной.
— В этой компании я вижу и слышу всё, цветочек, — он самодовольно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли доброты.
— Раз уж тебе не нравится «банальное» красное платье... у тебя есть ровно одна ночь. Завтра в 8 утра принесешь мне эскиз. И если мне не понравится, поверь — ты крупно пожалеешь, что вообще появилась в этом городе.
Он отпустил её так же резко, как и схватил, но продолжал нависать сверху, заставляя её вдыхать его аромат, пока она не начала задыхаться от близости его тела.
У самой металлической двери он остановился, бросив через плечо:
— И да... Насчет «идиота». Я запомнил. Штраф за это слово я возьму с тебя позже.
Когда дверь за ним закрылась, Аида еще минуту не могла пошевелиться.
Вот мерзавец.
Её трясло от ярости и от того странного покалывания, что осталось на коже после его прикосновений.
Она не поехала домой.
В её тесной, холодной квартире она бы только захлебнулась в собственных мыслях и нарисовала бы, разве что, эскиз собственной петли.
Она заперлась в мастерской, погрузившись в работу с головой.
В кабинете становилось всё темнее и темнее.
Аида потянулась к включателю.
Яркий свет на несколько секунд заставил её зажмуриться.
Всю ночь она работала на грани фола, на чистой, концентрированной злости.
Она вырисовывала каждую детальку.
Придумывала уникальный дизайн.
Единственное чего ей хотелось, так это поставить Яна на место.
К восьми утра Аида стала бледной, словно белый лист.
Глаза нещадно щипало, пальцы были измазаны углем, а спину ломило.
Ян зашел секунда в секунду.
Словно только и дожидался момента, когда сможет зайти к ней.
Он выглядел возмутительно бодрым и безупречным, хотя сам за ночь не сомкнул глаз, наблюдая за ней через камеры: за тем, как она кусает губы, как откидывает волосы, как борется с усталостью, не желая проиграть ему.
Он подошел к столу и долго молчал, рассматривая работу.
Внутри него всё пело от восторга — это было талантливо, это было дерзко... Но Флетчер не мог позволить ей почувствовать гордость, победу над собой.
Если бы он её похвалил, то Аида бы нашла только больше поводов для своих неуместных шуточек в его сторону, а ему этого не хотелось.
— Это мусор, Аккерман! Наряд для порнозвезды, — грубо бросил он, даже не глядя на неё.
Аида вспыхнула, её усталость мгновенно сменилась вспышкой гнева:
— Ты слепой?! Это искусство! В этом платье есть душа, в отличие от всего твоего гребанного офиса!
Ян в один шаг оказался рядом и вжал её бедра в край рабочего стола.
— Раз ты так уверена — ты его и сошьешь. Сама. До последнего шва. А когда закончишь... наденешь его и выйдешь в нем ко мне. Ты лично покажешь мне, стоит ли этот кусок ткани хоть цента.
Время в мастерской потянулось мучительно медленно.
Вечерние тени заполняли углы офиса.
Шуршание алого шёлка сводило с ума, медленно превращаясь в мигрень.
Из-за Флетчера она уже вторую ночь торчит в этом идиотском офисе.
Ровно неделя жизни должна была уйти на это платье, а теперь вторая из этих ночей бездарно тонула в стенах этого идиотского офиса.
И всё из-за него.
Аида вглядывалась в стежки, повторяя про себя как заклинание:
«Будь ты проклят, Флетчер».
Именно в этот момент, когда концентрация была на нуле, её рука предательски дрогнула.
Холодная сталь ножниц прошлась по указательному пальцу.
Аида даже не успела почувствовать боли — только увидела, как тяжелая, темная капля крови сорвалась вниз и упала точно в центр нежного полотна.
Она смотрела на алое пятно на алом шелке.
Клеймо.
Дверь распахнулась с грохотом, заставив её вздрогнуть.
Только не это..
Ян вошел без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами, держа в руке стакан.
На секунду в этих зеленых глазах промелькнуло нечто похожее на нежность, но он тут же запер это чувство под замок.
— Ты всё еще здесь, Аккерман? Уж слишком медленно работаешь.
— А вы бы сшили быстрее? — поинтересовалась она, приподняв бровь. — Уверена, ваши навыки владения степлером здесь очень помогут.
Флетчер издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.
Он подошел ближе, и Аида кожей почувствовала его присутствие — холодное и подавляющее
— Мои навыки, Аккерман, заключаются в том, чтобы заставлять механизмы работать. А ты сейчас — очень неисправный механизм. И если ты не справляешься с иголкой, возможно, мне стоит найти того, чьи руки не трясутся от усталости.
Ян перевёл взгляд на её руку.
Аида инстинктивно спрятала руку за спину, но он был слишком быстр.
Он перехватил её запястье.
Его пальцы сомкнулись на её коже как стальные кандалы, не давая ни единого шанса вырваться.
Он грубо вытянул её руку вперед и увидел кровь.
— Ты пометила мою ткань... своей кровью, — он усмехнулся. Его голос стал хриплым, неузнаваемым.
То, что произошло дальше, не поддавалось никакой логике.
Ян, всегда такой контролируемый и холодный, поднес её ладонь к своему лицу.
Аида затаила дыхание.
Он прижался губами к раненому пальцу, и его горячий язык медленно слизнул соленую каплю.
Её прошило током — мощным, первобытным зарядом, от которого подкосились колени.
Она издала короткий, прерывистый вдох, почти стон, не в силах отвести взгляд от его лица.
— Вкусно. Горько и сладко одновременно. Как и ты сама, — прошептал он, не отпуская её руки.
Его большой палец медленно, с нажимом очертил контур татуировки на её плече, заставляя кожу покрыться мурашками.
— Пятно останется, Аида. Но ты не переделывай. Знаешь, мне даже нравится, что в этом платье есть частичка тебя.
Он отпустил её запястье так же внезапно, как и захватил, и поставил перед ней стакан кофе.
На картонном ободке была надпись:
«Работай, цветочек», и рядом — маленькое, грубое сердечко.
Чего он этим добивается?
— Пей. И не смей засыпать. Я буду в своем кабинете. Я буду наблюдать, цветочек. Хочу видеть каждую секунду твоих мучений.
Когда за ним закрылась дверь, Аида не выдержала и рухнула на стул.
Её тело все еще вибрировало от его прикосновений.
Она ненавидела его каждой клеткой своего тела.
И эта ненависть была самым сильным афродизиаком, который она когда-либо пробовала.