Глава 4 (Лиллиан)
— Все мы выросли или же растём в семьях, но современная практика показывает, что мало кто действительно понимает, что это такое и может дать определение. Что же это для вас, ребята? Первой на этот вопрос нам даст ответ Лиллиан Митчелл, — звонкий голосок мисс Юн словно вырывает меня из водоворота мыслей, в который я угодила.
— Я? — обращаю свой взгляд на молодую женщину с приветливой улыбкой. Насколько я сумею припомнить — мисс Юн из Кореи, она начала преподавать в нашей школе всего лишь год назад.
— Да, Лиллиан. Что ты понимаешь под словом семья?
Вопрос преподавателя ввёл меня в ступор, все слова и мысли словно пропали из моей головы, будто их там и не было вовсе. Я медленно поднимаюсь со своего стула для того, чтобы дать ответ на поставленный мне вопрос.
Чувствую, как множество пар глаз оборачивают свой взор на меня, это заставляет почувствовать себя неловко. Я настолько сильно разволновалась, что меня кинуло в жар, а затем и в холод. Гляжу на мисс Юн, словно ища в её облике поддержку, заранее понимая, что только лишь тяну время. Молодая учительница все так же улыбается, и глаза её, хоть они и темные, отражают тепло.
— Для меня семья означает... — я, наконец, начинаю говорить и постепенно приходить в себя, стараясь отогнать смятение прочь, — думаю, что это любовь. Да, абсолютно точно. — Я с опаской оглядываю класс, но все молчат, даже мисс Юн. Вероятно, я сказала глупость. Но тогда чего же они не смеются надо мной? Чего они ждут? — Так же я считаю, что это понимание, самопожертвование, умение слушать и быть услышанным. Это место, где тебя ждут любым, каким бы ты ни был и что бы ни совершил, и где ты можешь быть действительно самим собой, не опасаясь быть высмеянным и покаранным за это. Ты можешь метаться, ошибаться миллионы раз, споткнуться, подняться и упасть ещё раз, но ты будешь знать, что есть одно место на нашей планете, где тебя ждут, помогут и вернут тебе тебя же. Семья — это люди, которые любят тебя просто так, не за твоё лицо, характер или умение зарабатывать деньги. Они знают совершенно все твои недостатки и страхи. Знают, но никогда не воспользуются ими против тебя же. Думаю это и есть семья, — я заканчиваю свой монолог и перевожу дыхание.
В классе сохраняется все та же неясная мне тишина, я слышу лишь свое прерывистое дыхание и биение сердца, которое, казалось бы, прямо сейчас выскочит из моей груди.
На мгновение я задумываюсь о том, что сама же и сказала. Действительно ли я понимаю, о чем говорю? Знакомо ли мне это? От этих мыслей я словно ощутила электрический удар, пронзивший все мое тело от пяток и до самой макушки.
— Это очень достойный ответ, Лиллиан. — Слова мисс Юн усмиряют моё быстро бьющееся сердце. — Но я всего лишь хотела, чтобы ты сказала, что семья — это социальный институт, базовая единица общества.
Я чувствую себя до неимоверности глупо! Мне хочется прямо сейчас испариться! Раствориться в воздухе, словно сахар в чае! Исчезнуть! Чтобы никто меня не знал и не видел.
— Присаживайся, Лиллиан, — говорит мисс Юн и я выполняю её просьбу.
До завершения урока я пребываю глубоко в своих мыслях. Слишком многое мне предстояло обдумать. Но больше всего меня беспокоит сестра. Что же происходит с ней? Почему она не желает обратиться за помощью? Её подавленное состояние пугает меня, я тоже чувствую себя скверно, когда вижу Диану такой.
Её необъяснимая печаль является для меня загадкой, терзающей сердце. Грусть ведь тоже болезнь, её необходимо лечить. Иначе кто знает, к чему она может привести.
***
— Эй, привет, лучшая из лучших подруг! — руки моего друга, неожиданно появившегося позади, сжимают мои плечи, от чего я вздрагиваю. Моя реакция лишь вызывает у него смешок.
— Прекрати пугать меня, Терренс! Иначе твоей лучшей подругой станет та жуткая картина женщины в гостиной твоего дома.
— Появляться неожиданно, будто из ниоткуда — одна из особенностей моего чудесного друга.
— Это слишком жестокое заявление, ты не находишь? Эта картина как будто не сводит с меня глаз. Как не повернись, она всегда смотрит на меня!
— Но ведь она досталась тебе от прабабушки? Это семейная драгоценность.
— И я избавлюсь от нее, как только мне достанется такая возможность!
— А что если она магическим образом вернётся обратно? Ты думал об этом? — Терри обожает смотреть жуткие, да и притом малобюджетные фильмы ужасов, но при этом вздрагивает от любой мистической истории, которые по традиции на Хеллоуин рассказывают наши одноклассники. Помнится, как в прошлый раз его настолько впечатлила одна из них, что этот, казалось бы, бесстрашный светловолосый юноша позвонил мне в три часа ночи. Мне пришлось бесшумно выйти на кухню, чтобы поговорить с ним и успокоить. Порой он настолько противоречит самому себе, что это вводит меня в заблуждение.
— Лиллиан!
Терри всегда вызывает у меня только положительные чувства. Он светлый человек, с ним я чувствую себя уютно. А от иных людей нужно всегда бежать. Я посмеиваюсь над лучшим другом и кладу ненужные мне учебники в шкафчик.
— Так и не поздороваешься со мной? — Терри облокачивается о соседний шкафчик и устремляет на меня взгляд своих серых глаз.
— Здравствуй, Терренс.
— Серьезно, Лиллиан?
— А? — Терри закатывает глаза и с прищуром глядит меня, средним пальцем поправляя спавшие на нос очки.
Когда до меня доходит смысл этого жеста мой друг уже вовсю хохочет.
— Ну что, Лили? Один: один?
— Какой же ты дурак, — я закрываю свой шкафчик и отправляюсь прямо по коридору к столовой — сейчас самая длительная перемена и я ещё успею подкрепиться перед важным для меня уроком математики.
— Эй, постой, — Терри поспевает за мной, при этом расталкивая других учеников. Порой он бывает абсолютно бестактным.
— Слушаю тебя, — я останавливаюсь около стены и ожидаю, что же скажет мой друг. Он всегда твердил, что в нашей школе все — начиная от стен и полов, заканчивая мебелью — слишком светлое, как в больнице. Или же психиатрической.
— Я ведь пошутил, — Терри глядит то на меня, то устремляет свой взор на пол. Видимо он действительно раскаивается, хотя в этом и нет необходимости. Его вид не может не вызвать у меня улыбки.
— А ты напугал меня.
— И ты тоже.
В итоге нашей с ним "ссоры" мы хохочем и оказываемся в тёплых объятиях друг друга.
— Знаешь, Лили, ты сегодня какая-то странная. Ну, то есть, не то, чтобы странная, но не такая, как всегда. Мне так показалось на уроке психологии.
— О чем ты? Со мной все нормально.
— Точно?
— Абсолютно.
На мгновение я ловлю себя на мысли, а точно ли? Уверенна ли я в том, что я в порядке? Может ли это быть действительным при тех обстоятельствах, которые происходят в моей жизни?
Многократно спрашиваю себя об этом, но кроме тишины в ответ ничего не находится. Но ведь ничего это ещё хуже, чем плохо или хорошо. Это ведь... ничего — пустота.
— Лиллиан? — видимо, всецело поглощённая своими мыслями, я прослушала вопрос Терри, который глядит на меня с полным непониманием. — Так куда ты сейчас?
— В столовую. Хочешь пойти со мной?
— О нет, точно нет. Ненавижу еду, которая там продаётся.
— Тогда встретимся после уроков, как обычно?
— Да, удачи, — на прощание мы обнимаемся ещё раз, и я отправляюсь в столовую
***
Еда в нашей школьной столовой действительно оставляет желать лучшего, но ведь и я не привередлива. Я не осталась поглощённой чувством голода, что же ещё требуется? Несколько раз прочитав записи в тетради по математике я уже намереваюсь отправиться в классную комнату, однако внезапно передо мной возникает хрупкий девичий силуэт. Ребекка Эттвуд.
— Лиллиан, здравствуй, — произносит она, когда наши взгляды встречаются. Я также здороваюсь с ней и тепло улыбаюсь — эта милая девушка не может вызвать иных эмоций.
Она с интересом осматривает меня, немного хмуря тонкие светлые бровки, а затем поизносит: — Мне понравилось то, что ты сказала сегодня на психологии, это было... — Ребекка запнулась, устремляя взор куда-то вверх.
— Странно?
— Что ты! Нет! — восклицает она, снова обращая на меня взор светлых глаз, в глубине которых легко можно было бы утонуть и не всплыть больше никогда. Я всегда поражалась тому, насколько очаровательна Ребекка Эттвуд, однако я думаю, она сама этого не понимает. — Твои слова были такими... правильными, я думаю, ты знала, о чем говорила, — заключает Ребекка и оправляет спавшую ей на лоб прядь светлых волос. Насколько мне известно, такого же цвета должно быть золото.
Ребекка долго глядит на меня, а затем, спохватившись, приглаживает бежевого цвета юбку и присаживается на стул около меня. Она всегда выглядит просто чудесно и аккуратно. Я бы могла сравнить её с закатом — он так же, как и она обворожителен.
— Лиллиан, извини, что снова прихожу к тебе с этой просьбой, но не могла бы ты помочь мне с домашним заданием? — мягкий, с еле уловимой хрипотцой голосок Ребекки сейчас звучит как-то тихо. — Но если ты спешишь, то ничего страшного, я постараюсь разобраться сама. Не всю ведь жизнь ты будешь помогать мне, — она опускает взгляд на свои тонкие руки, заминающие подол юбки. Я давно подметила худобу Ребекки, её воздушный стан, тонкие запястья, выступающие ключицы, которые выглядывают из под воротничка рубашки. Но хрупкость ей определенно идёт, словно дополняя нежный образ девушки.
— Конечно, я помогу тебе, у меня как раз в запасе есть время, — когда я произношу эти слова, Ребекка широко улыбается, а взгляд её лучится. Неужели она думала, что я откажу? Бедняжка совсем не смыслит в математике, поэтому, конечно же, я помогу. Я не простила бы себе, если бы не согласилась.
***
Учебный день подошёл к завершению совершенно быстро и незаметно. Быстро спускаюсь в холл школы, а затем выхожу во двор, подходя к колонне, у которой мы с Терри встречаемся после занятий. Я не замечаю лучшего друга в толпе учеников, поэтому решаю узнать, как скоро приедет мама — она забирает меня со школы каждый день на машине.
Из телефонного разговора я узнала, что она задерживается, поэтому мне нужно будет отыскать себе занятие приблизительно на полчаса. Конечно же, я не зла на неё и даже не раздражена, хотя это могло бы быть уместно.
Я стараюсь не осуждать людей, ведь никогда наверняка не знаю всех обстоятельств, не знаю, что происходит в их душах. Далеко не все поступки окружающих я одобряю и поддерживаю, но, возможно, сейчас это то, в чем они нуждаются больше всего.
— А вот и я, — передо мной стоит запыхавшийся Терри, видимо он действительно спешил ко мне. — Мистер Джонс снова задержал меня, — юноша перевёл дыхание и возмущённо вскинул руки. — Ты знаешь, я ему не нравлюсь. Да ему никто кроме растений не нравится! Ничего толково не объясняет, а зато сегодня решил поиграть в учителя и устроить проверочный тест. — Терри заканчивает свою пылкую речь и шумно вздыхает. Выглядит он сейчас скорее забавно, чем яростно: светлые волосы из-за ветра или же бега взъерошились, приоткрытый рюкзак, который мой друг придерживает за лямку, небрежно свисает с плеча, а взгляд его и вовсе словно метает молнии. — Твоя мама уже приехала? Пойдём, я провожу тебя к парковке.
— Нет, постой.
— Нет? — Терри внезапно останавливается и с удивлением глядит на меня, его реакция понятна мне, ведь в такое время мама обычно уже приезжает, а она никогда не опаздывает.
— Мама задержится примерно на полчаса, — говорю я, а на лице юноши появляется загадочная улыбка. Что он задумал?
— Это просто великолепно, Лили! — восклицает Терри, хватая меня за плечи, а проходящие мимо ученики обращают на нас странные взгляды. Пора бы уже с этим свыкнуться, ведь никогда не знаешь, что мой непредсказуемый друг совершит в следующий миг. — Мы так давно с тобой не гуляли, точнее, очень давно, а сегодня подвернулась прекрасная возможность. Так, почему мы все ещё стоим здесь? Помнишь тот парк недалёко от сюда? Предлагаю пойти туда.
— Отличная идея, — говорю я, а Терри, не теряя ни секунды, хватает меня за руку и уже в следующий миг, громко смеясь, мы бежим через весь школьный двор по направлению к парку.
***
Тихий шум листвы и влажный осенний воздух придали мне душевного спокойствия, которого столь сильно не хватало последние дни. Узенькая дорожка, по которой мы сейчас безмолвно шагаем с моим другом, усыпана листьями, что выглядит просто изумительно. По обе стороны от неё расположены деревянные лавочки, которые пустеют с наступлением холодов, и незамысловатые клумбы, некоторые из них уже треснули от времени. Создаётся впечатление, что парк заброшен и забыт, однако это только делает его прекраснее. Представить только, сколько секретов он хранит. В воздухе словно витает его особая атмосфера, понятная лишь мне и Терри.
Мы познакомились ещё в средней школе, но уже тогда я поняла, что мы подружимся. Помню, как однажды он выглядел настолько подавленным и расстроенным, что я подошла и спросила, нужна ли ему помощь. Как оказалось, тогда ещё очень юный Терренс Кернер не мог научиться подмигивать. Ох, как же меня это рассмешило, мне стоило больших сил сдержать улыбку. Помню, я сказала ему: "А ты закрой оба глаза, а затем открой один". Так и началась наша дружба — с подмигивания. Немного не правильного, но ведь не в этом суть.
Терри чудесный друг, о лучшем я и просить не сумею. Он может показаться дурным или же странным, но ведь и я не могу назвать себя нормальной. Я люблю его непосредственность, немного детскую искренность и любовь к жизни. Он всегда твердит мне о том, чтобы я не истязала себя мыслями о завтрашнем дне, иначе с лёгкостью могу упустить сегодняшний, так и не став счастливой, а это ведь самое важное. Терри и сам следует этому принципу. Он многому учит меня, сам того и не подозревая.
Я неимоверно сильно люблю Терри Кернера, а он любит меня
Мы часто говорим друг другу об этом, подозревая под этими словами совершенно не ту любовь, о которой я читаю в книгах. И мы оба ясно понимаем это. Я просто люблю его, как и он меня.
Я внезапно останавливаюсь и гляжу вверх. Сегодняшний осенний осенний день по-особенному хмурится. А кроны деревьев плавно покачиваются от довольно сильных дуновений ветра.
Я продолжаю свой шаг, и мы все так же бродим по дорожкам старого парка. Я и мой лучший друг.
Спустя время мы приходим к большому дубу, расположенному на небольшом холмике на окраине парка. Видимо ему уже очень много лет, говорят, что если обнять такое дерево и внимательно прислушаться, то можно услышать его шёпот. Однако чтобы сделать это понадобится сразу несколько людей, ведь ствол довольно широкий. Я опираюсь об него спиной, что делает и Терри, и гляжу вдаль. Я не знаю, что хочу там увидеть. Просто гляжу. А ветер словно уносит мысли прочь.
— Лили? — наше безмолвие разрушает Терри. Голос его кажется мне довольно тихим, или даже меланхоличным. Я ничего не отвечаю, лишь перевожу свой взгляд на дымчато-серые глаза друга, которые сейчас словно затуманены. Но что же это за туман мне не ясно. — Как прошёл твой урок математики? Ты так готовилась к нему, наверное, успешно, как и всегда? — меня удивляет его вопрос, Терри редко когда интересуется моей успеваемостью, но знает, что для меня это очень важно.
— Да впрочем, все, как и всегда. Хотя сегодня мистер Оллен был в ударе. Представляешь, наконец, Энни получила по заслугам за списывание домашней работы. Мистер Оллен заметил её за этим занятием ещё во время перерыва, но раскрыть её действия решил на уроке при всех. Это было забавно. Энни думает, что Коди всю жизнь будет помогать ей, но ведь это не так. Нужно и самой прикладывать усилия. Например, Ребекка хоть и знает, что ей не даётся математика, но она хотя бы старается понять. Жаль только, что мистер Оллен этого замечает. Он математик — ему важны лишь цифры, в данном случае баллы за тесты. Мне жаль Ребекку, на её месте у меня бы уже, вероятно, опустились руки.
— Да, удивительно, — пробормотал Терри, словно все это время и не слушал меня. — От куда ты знаешь, что у Ребекки проблемы с преподавателем? Вы общаетесь? — интересуется он и устремляет блуждающий взгляд куда-то вдаль.
Сегодняшнее настроение моего друга вводит меня в заблуждение и будоражит. Не только лишь я в этот день странно себя веду.
— Я помогаю ей с математикой, поэтому и знаю. Мы не слишком близко дружим, не ревнуй. — Я стараюсь свести наш от чего-то мрачный разговор в шутку, однако Терри остаётся серьёзен.
— И как?
— "Как" что, Терри?
— Как у неё получается?
— Всегда по разному. Некоторые темы она осваивает легко, но многие даются тяжело. — На мгновение меня посещает вопрос: почему он спрашивает о Ребекке Эттвуд? — Ты тоже с ней общаешься? Мне кажется она славная.
— Нет, мы не знакомы.
— Но тогда в чем смысл твоих вопросов?
— Простой интерес, — монотонно произносит Терри, вглядываясь вдаль. Я даже не могу представить о чем он размышляет и что разглядывает на горизонте.
— Интерес не возникает к тому, а в данном случае кому, кто безынтересен тебе.
— Очень даже возникает. Я задаю обычные и простые вопросы, что в этом особенного? — на лице моего лучшего друга отражается какое-то мрачное, не привычное для него, возмущение
— Возможно вопросы и простые. Но странные для тебя, — произношу я и замолкаю. Мы снова погружаемся в молчание, вот только теперь оно не приятное, а словно давящее на плечи.
— Тебе нравится Ребекка? — слова срываются с моих губ прежде, чем я сумела представить себе их последствия.
— Мне кажется, она нравится всем, Лиллиан. — Терри практически никогда не называет меня полным именем, и это заставляет меня заволноваться. Наш разговор обретает неприятные оттенки.
— Да, но не об этом речь. Я имею ввиду... ты любишь Ребекку? — На мгновение Терренс словно замирает, глядя перед собой в одну точку, а затем на его лице появляется улыбка. Только вот она скорее ядовитая, чем приветливая.
— Зачем мне кто-то ещё кроме тебя, Лили? Мне вполне достаточно твоей любви.
— Но ведь ты прекрасно понимаешь, что это не та любовь, а в Ребекке Эттвуд ты нашёл иную грань этого чувства.
— Небо становятся темнее, наверное, скоро пойдёт дождь, — говорит Терренс, подняв глаза к облакам. — Думаю мне пора. — Он уходит прежде, чем я успеваю что-либо сказать.
Я остаюсь одна, с осознанием того, что туман его взгляда окутал моё сердце.
