Dark Blue Sky

*Harry*

Когда тебе восемнадцать, ты учишься в старшей школе, а твои родители живут на другом конце страны, твой временной график может немного пошатнуться.

Дни тянуться длинее, будто чувствуя твою неспособность переваривать информацию, которую уставшие учителя отчаиваются внедрить подросткам в заполненные пустыми мыслями головы.

Ночи пролетают незаметно. Незаметно где, и чаще всего с кем. Когда ты не окружен людьми, когда ты один, все кажется до безумия унылым. Все, на что ты способен - отчитывать минуты и часы до того момента, когда опять окажешься с кем-то рядом, сможешь посмотреть ему в глаза, сказать, о чем думаешь, засмеяться и снова почувствовать себя живым. Потому что, по сути, когда ты останешься один, все вокруг теряет краски. Ты будто существует, а не живешь.

Именно это и происходит со мной, когда я в середине ночи возвращаюсь в одинокую двухкомнатную квартирку на последнем этаже старого лондонского здания. Поднимаясь по теряющим в темноте свои очертания ступенькам, я могу думать лишь о том, как теплые и мягкие губы Скай легко прикасались к моим, пылающим и желающим большего. Я могу думать лишь о том, насколько прекрасным все казалось в тот момент, и каким живым я себя чувствовал. Этот поцелуй был разрядом, молнией, озаряющей мое существование, вспышкой.

Скай была единственной, чей образ сейчас умещался в моей голове.

Воспоминания были яркими, красочными, ясными, совместимыми только с самым солнечным деньком, который бывает в Лондоне не так уж часто, и все, что происходит тогда, остается в твоей памяти надолго. 

И сейчас, поворачивая холодный металлический ключ в скрипучей замочной скважине, я все еще думаю о ней.

Думаю о ней, когда вхожу и стаскиваю с себя промерзлые ботинки. Думаю о ней, когда снимаю пальто и кидаю его на пол рядом с входной дверью. Вспоминаю ее голубые глаза, наполненные радостью и скрытой тоской. И ее бледную, но прекрасную кожу. И ее тонкие запястья. И вены на тыльной части ладони. И на шее. На изящной, тонкой шее.

Мои ноги заплетаются. То ли от усталости и измотанности, то ли от выпитого вина. Хотя, кажется, я опьянен вовсе не этим.

Я опьянен Скай.

Это настолько очевидно, что на секунду я пугаюсь. Я закрываю глаза, свожу пальцы на переносице, понимая, что глупо улыбаюсь, облокотившись о белую стену.

Затем иду прямо к кровати, обходя разбросанные вокруг вещи. Пластинки, одежду, книги, листы бумаги, исписанные словами песен, которым не суждено стать услышанными.

Снимаю рубашку, стягиваю через голову футболку, ловлю свое отражение в зеркале напротив, осматриваю покрытую чернилами кожу...

Затем, вытащив из карманов джинс телефон, глупо смотрю на его экран, ярко светящийся в темноте.

Мне интересно, о чем думает сейчас она. Девушка, о которой я не в силах не думать и минуты. К мыслям о которой так приятно возвращаться снова и снова, словно от этого ее образ становится материальным рядом со мной. Будто она появляется здесь и сейчас.

Ее силуэт вырисовывается у окна, затем с легкостью бабочки порхает в кресло. Она сидит, закинув ногу на ногу, держа в руках сигарету, чей тлеющий огонек окрашиванит ее бледную кисть в розовый цвет.

Нечеткие линии тела изящные, мягкие, не свойственные для подростка. Она так хрупка, но в то же время преисполнена скрытой силы. Ее голубые глаза, кажется утаенные во мраке, не упускают ни единого моего движения, ни единого взгляда.

Скай поднимается с кресла и медленно, неспешно делает два шага в мою сторону, словно дразня меня. Ее улыбка заводит. Она ухмыляется, призывая меня к действиям. Она играет со мной, зная, что я не пойду на это. Она закрывает глаза и падает на кровать, громко смеясь. Ее смех, такой звонкий и прекрасный, переливается у меня в ушах, и кажется я никогда не смогу его забыть.

Девушка зарывается в моем одеяле и пристально смотрит в мои глаза. Кажется ни один из нас не в силах прервать эту связь. И я поддаюсь порыву. Я стягиваю джинсы, и присоединяюсь к ней. Ее тело находится так близко к моему, что поначалу я теряюсь. Я не прикасаюсь к ней. И она тоже сохраняет некую дистанцию. Ее игривая улыбка пропала, и теперь я попросту захвачен в плен ее темных, глубоких глаз. Мне кажется, эта девушка в силах прочитать все мои мысли, понять все мои чувства, принять меня...

Она закрывает глаза. Затем вздыхает. Ее дыхание такое легкое, размеренное, а я дышу прерывисто, словно мне не хватает воздуха. Оно так и есть. Я не могу вздохнуть глубоко. Потому что тогда аромат ее волос окончательно опьянит меня, и это чудесное видение прервется. 

И когда у меня больше нет сил себя сдерживать, я делаю это, я вдыхаю, и  чудесный запах ее лавандового шампуня и духов проникает в мой мозг. Я окончательно теряю контроль, теряю сознание и проваливаясь в темноту.

                                       ***

Меня будит резкий и довольно громкий стук в дверь. Я открываю глаза. Соседняя подушка пуста, и мне почему-то становится еще паршивее, хотя я знаю, что она была лишь плодом моего воображения.

Стук повторяется. Кто-то отчаянно пытается до меня добраться. Я поднимаюсь с кровати, доставая из под подушки телефон. Яркий экран режет глаза, и я щурюсь. Пол четвертого. Ночи. Кого могло принести в такое время на мой порог?

Босыми ступнями я передвигаюсь по холодному полу, но это скорее приятное ощущение. Дойдя до двери, я смотрю в глазок, и когда вижу, кто там стоит, не могу сделать ничего, кроме как тяжело вздохнуть и открыть дверь моему гостю. Точнее гостье.

Как только я появляясь в дверном проеме, она поднимает свой взгляд. Взгляд, полный отчаяния, грусти и безысходности. Ее черная как смоль тушь размазалась по бледным щекам. Я не могу представить, сколько она проплакала. Сколько часов задыхалась, захлебываясь в своих слезах. И даже сейчас ее влажные ресницы трепетают, когда она опускает свои серые, лишенные жизни, глаза.

- Карен, - тихо, все еще хриплым после сна голосом, говорю я.

Она ничего не отвечает. Такое ощущение, что это просто копия той девушки, которая так мне близка. Будто бы ее просто подменили. Та уверенная в себе, никогда не опускающая голову, девушка, которая никогда не позволит кому-то сказать в ее сторону хоть слово... Исчезла. Ее нет сейчас. Нет больше той незыблемости, той строгости в ее лице. И привычная ухмылка пропала, будто бы ее и не было никогда. Где все это?

Все, что я вижу сейчас - это забитую, беззащитную, крохотную девочку, со спутанными волосами и в помятой рубашке, которая кажется, погибает от своих чувств.

И мне просто хочется помочь ей. Помочь ей осознать, что она не одна, что есть еще люди, которым она может довериться, которым может рассказать и поделиться всем, чем угодно. Мне так хочется сказать ей, что я рядом.

Но слов недостаточно. Их просто нет.

Я, ступая босыми ступнями на деревянный пол лестничной клетки, подхожу к ней и заключаю ее в объятия. Тонкие, ледяные руки девушки ложатся мне на спину. Я чуть не вздрагиваю. Должно быть снаружи ужасный холод. Влажные волосы Карен щекочут мою щеку, пока мы стоим там, не шевелясь и дыша размеренно, бесшумно.
Спустя несколько секунд она отстраняется и не поднимая своего взгляда, проходит в прихожую, попутно собирая ледяными пальцами выступившие на глазах слезы.
Немного растерянный и все ещё сонный я следую за ней, закрывая тяжёлую дверь позади себя.
                              ***
Поверить в услышанное невозможно. Невозможно осознать и понять, невозможно принять.
Когда вам кажется, что вы знаете человека, его жизнь, его стремления и, возможно, даже его секреты - вы заблуждаетесь. В одно мгновение ока ваше представление о происходящем вокруг может измениться. Мысли расплываются, в глазах мутнеет, и все, о чем вы можете думать - как я мог не понять это, как мог не увидеть с самого начала.
- Гарри, - тихо повторяет она, всхлипывая. Руки её дрожат, и кажется, что ещё немного и она выронит горячую чашку. - Ну скажи хоть что-нибудь. Я... Прости, я не...
Я встаю с холодного кресла, где ещё совсем недавно такая ясная и живая Скай, таящая внутри себя греющий моё сознание огонь, раскуривала тлеющую алую сигарету, чей пепел осыпался на синеющий в темноте паркет.
Сейчас её нет, нет и огня, и пепла... Есть только тихое, но слишком глубокое дыхание Карен, смешанное со всхлипами и звуком ногтей, стучащих по керамической чашке. Наверно это не реально, но кажется, будто вся комната пропиталась сожалением, исходящем от девушки, и соленоваиым запахом слез, щекочущим ноздри.
Я вытираю лицо тыльной стороной ладони и складываю руки в замок, поднося их к своим тёплым губам.
Что сказать я не представляю, не хочу об этом думать и надеюсь, что все можно решить без слов, обойтись без лишних,  и в чем-то неправильных высказываний о нас, о них, и о ней.
Но, к огромному сожалению, в реальной, беспринципной жизни так не бывает; в большинстве случаев слова решают все - они могут успокоить и дать надежду, могут уверить человека, что он способен на многое, даже если это не так. Мы можем жить, не осознавая важности слов, или можем вкладывать в них глубокий смысл, свои чувства и мысли и надеяться, что они будут услышаны, а главное - поняты.
Я не хочу говорить ни слова,  но когда в темноте я замечаю, как поблескивают и бликуют глаза Карен, жаждущие прощения и слов утешения, мне ничего не остаётся, как просто ответить ей, успокоить и преподнести девушке то, чего она хочет.
- Не нужно извинятся передо мной, просить прощения. Я не дурак, прекрасно понимаю, почему вам казалось, что не стоит никому рассказывать об этом. Просто...
- Мы думали, что это разлетится по школе, и начнётся просто... Кошмар для нас.
- Для тебя. - я смотрю в упор в глаза девушки, и она часто моргает ресницами, покрытыми прозрачными капельками слез.
- Не говори так. Ты же знаешь, я... - она запинается, словно не может признаться в этом даже самой себе, не может осознать, что смогла впустить в своё сердце другого человека. - Я люблю его. И для меня нет никого, чьи интересы и чувства важнее его.
Внезапная стойкость и чистота порыва её голоса меня поражает, и я смотрю на Карен по другому, видя в ней уже не ту девушку, что переступила порог моей квартиры всего четверть часа назад. Ее лицо вернуло прежние черты, резкие и требовательные, а глаза, окутанные мраком, наполнились стальной жесткостью.
- Ладно, прости, я не хотел на тебя давить. - мне приходится снова сесть на кресло напротив девушки, чтобы в полной мере окунуться в разговор. - И... Что ты намерена делать?
Карен переводит глаза мне за спину, будто ища ответ в темноте ночного неба, виднеющегося из окна. Спустя мгновение её пустующий взгляд снова возвращается ко мне.
- Знаешь, я ведь понятия не имею.. Мы думали, закончим школу, я, правда не знаю, как у меня бы это получилось, но Крис уверял, что мне позволят перенести экзамены и все такое, поэтому у меня возникало меньше беспокойств. И потом, ты же, наверное, знаешь, я... На самом деле я ведь не из обеспеченной семьи, как все думают. Мой брат... Родной, он, знаешь, связан с нелегальным бизнесом, и как-то мы выкручивались... Но в том году, мы крупно поссорились, и это продолжается до сих пор, так что на его поддержку я не могу рассчитывать. Я и не говорила ему об этом. Знаю, он бы взбесился. Так что Крис планировал рассказать все матери. Он говорит, она бы не осудила, поддержала бы, но мне так страшно, Гарри. Я, я с трудом сейчас тебе все рассказываю, не то, что ей... - с губ девушки слетает очередной вздох, пока я перевариваю информацию, поступающую с такой быстротой, что не успеваешь опомниться. - И теперь, когда Крис...
- Карен, все будет в порядке, ты же знаешь это. Он сможет выкарабкаться. Я уверен в этом, тем более теперь, когда он не один.
Я ловлю тень улыбки на влажных губах Карен, и не могу не улыбнуться в ответ.
- Понятное дело, ты в отчаянии, это нормально. Любая девушка вела бы себя точно также. Но... Не любая сможет справится с данной ситуацией. А ты, я знаю, сможешь, и... Это ведь ты, Карен, та, кто всегда стремиться к новому и никогда не проигрывает, кто из любой передряги выйдет победителем. Жаль, многие не понимают, насколько ты особенная, насколько сильная. Я знаю лишь пару людей, таких же как ты, и я безмерно счастлив этому. 
Я беру запястья девушки в свои руки и соединяю их вместе.
- Ты так думаешь?
- Конечно. Не стал бы мой лучший друг влюбляться в какую-то простушку. Лучшие для лучших. Как он всегда говорит?
- Да, - смущается Карен, и я поражён видеть её такой. - Ты, наверное, прав.
- Пфф, конечно, я прав, - ухмыляюсь я, поднимаясь на ноги. - А сейчас иди возьми вещи у меня в шкафу, прими, если хочешь, душ и в кровать. Нечего тут страдать.
Она улыбается, и я вижу радость в её глазах.
- Я одного не понимаю, Гарри, - тихо говорит Карен, с ухмылкой на губах, когда стоит в дверях ванной. - Почему ты все ещё один?
- Я не один, - задумчиво говорю я, раскладывая кресло, и вижу, как девушка щурит свои глазки.
- Гарри Стайлс, я чего-то не знаю? - ехидничает она, не прекращая улыбаться.
- Кто бы говорил. - цокая языком, отвечаю я, театрально сдвигая брови у переносицы.
- Как скажешь.
Карен скрывается в ванной, а я, застелив кресло, устраиваюсь поудобней и, мысленно кидая камни в воду и считая круги, постепенно засыпаю, возвращаясь к прекрасным сновидениям.
Unique