Глава 33
Джиа стояла, не двигаясь, с телефоном в руках. Экран еще светился тем самым сообщением, которое разорвало её внутри.
Когда дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Ни-ки, она подняла на него глаза — пустые, сломанные.
Он замер.
— Джи... я объясню...
— Что ты объяснишь? — её голос дрожал, но она держалась.
Ни-ки сделал осторожный шаг, протянул руку, будто хотел успокоить её:
— Пожалуйста, присядь, милая...
Но она резко отдёрнулась, будто его прикосновение могло сжечь.
— Говори, Ни-ки.
Он сглотнул — впервые за долгое время он выглядел по-настоящему нервным.
— Два года назад... когда наши родители погибли в том «несчастном случае»...
Я говорил с правой рукой отца.
Тогда мне сообщили, что существует завещание. Отец написал его за год до трагедии... на случай, если что-то случится.
Он выдохнул:
— Из ста процентов... шестьдесят принадлежали мне. А сорок — твоей маме и тебе.
Но твоя мама умерла, и всё осталось... тебе.
Джиа смотрела на него так, будто слышала чужие слова.
— Ты скрывал эту информацию? Но почему?
Ни-ки отвёл взгляд.
— От врагов отца... Ты не знаешь всей правды.
Даже та авария... — он остановился, словно не хотел произносить это вслух. — Она была подстроена, Джи.
Мир перед Джией качнулся.
— Что?.. — её голос сорвался. — Их смерть... не была случайной?
Он кивнул.
Джиа рухнула на колени, как будто ноги перестали её держать. Слёзы текли сами, горячие, отчаянные.
— Почему ты скрыл это?.. Почему?!
Ни-ки опустился рядом, хотел коснуться её плеча.
— Джиа... я собирался всё тебе рассказать...
— А 40%? — она подняла лицо, мокрое от слёз. — Почему ты скрыл завещание? Защита? Серьезно? Ты думаешь, я поверю?
Её голос сорвался в истеричный смешок.
— Ты прогнал меня тогда... потому что я помешала твоим планам, да?
Из-за имущества? Из-за места наследника?
А свадьба? Это тоже часть твоего грязного сценария?! Чтобы всё осталось у тебя?!
Он хотел обнять её, но она оттолкнула его так резко, что он едва не упал назад.
Джиа вскочила, схватила бутылку вина и два бокала со стола — и в ярости швырнула их на пол.
Стекло разлетелось брызгами.
— Я не верю тебе, Ни-ки! — её голос ломался. —
— Все эти месяцы... всё это было лживой постановкой?
— Боже... я такая дура. Я правда думала, что ты... что ты любишь меня.
Она дрожала — от злости, от боли, от ощущения, что её сердце вырвали из груди и растоптали.
А Ни-ки стоял перед ней — и впервые в жизни не знал, что сказать.
Потому что в её глазах отражалось самое страшное:
она больше ему не верила.
Ни-ки сделал шаг к ней, будто боялся спугнуть.
— Я женился не ради завещания, Джиа. Не ради имущества. Я женился, потому что люблю тебя.
Джиа медленно подняла голову — в её глазах стояли слёзы, но взгляд был острым как лезвие.
— Любишь?
Её уголки губ дрогнули в кривой усмешке.
— Тогда почему ты раньше молчал? Почему тащил эту правду до самой свадьбы?
Она всхлипнула, но голос звучал жестко:
— Теперь, когда я официально твоя жена... ты думал, что я уже никуда не денусь? Что я — птица в клетке? Раз люблю тебя, значит останусь?
Она покачала головой.
— Ты ошибся. И я ошиблась. Я правда тебя недооценила... Ни-ки.
Её слова полоснули по нему хуже ножа.
Он повысил голос — не от злости, а от отчаяния:
— Не говори бред, Джиа! Я не использовал тебя! Да, я виноват, что молчал, но я женился по любви! Только по любви!
Но Джиа шагнула к нему и толкнула в грудь, не сдерживаясь:
— Верить тебе? Тебе?!
Она почти кричала, слова дрожали.
— Тому, кто однажды выбросил меня из дома, оставил страдать одну?
Тому, кто раздавил мне сердце тогда... и решил сделать это снова?
Она ударила его еще раз, слабее, будто больше не было сил.
— Поздравляю, Ни-ки... ты снова выиграл.
Она резко отвернулась, вытерла слёзы рукавом, подняла подол платья и решительно пошла к двери.
Ни-ки догнал её.
— Куда ты идёшь?
— Я ухожу от тебя.
Она сделала шаг — он схватил её за руку.
— Джиа... ночь на дворе. Куда ты?
Он проговорил мягче, почти умоляюще:
— Солнышко, пожалуйста... успокойся. Давай поговорим. Я всё объясню, как есть.
ЩЁЛК.
Её пощёчина отбросила его голову в сторону.
— Не трогай меня.
Он замер на секунду — и в следующее мгновение будто сорвался.
Ни-ки подхватил её на руки, несмотря на её крики и удары в грудь.
— Отпусти!
— Нет.
Он донёс её до спальни и почти швырнул на кровать — не от злости, а от паники, от ужаса потерять её.
Джиа вскрикнула.
Он стоял над ней, тяжело дыша.
— Ты никуда не пойдёшь. Точка.
— Утром поговорим. Сейчас тебе нужно успокоиться.
Он вышел... и ключ повернулся в замке.
Глухо. Неотвратимо.
— Ни-ки! Открой! Открой сейчас же!!
Она била двери кулаками, снова и снова, пока руки не начали болеть.
А он стоял с другой стороны, опустившись на пол так, что спина прижималась к двери.
Он закрывал глаза и слушал её плач, как приговор.
Ему хотелось войти, обнять, объяснить — но он не имел права заходить.
Не сейчас. Он мог только сидеть там, за дверью, рваный изнутри.
В комнате Джиа сползла на пол у кровати.
Платье было порвано — она разрывала его в истерике.
Слёзы текли по лицу, капали на ткань.
— Ненавижу... ненавижу тебя... — шептала она, уткнувшись в колени.
И в этих словах пряталось всё: любовь, отчаяние, боль и полный разрыв.
Ни-ки сидел по другую сторону двери понимая:
он только что разрушил самое дорогое, что у него было.
_____________________________________
Утро наступило тяжелым, серым.
Ни-ки проснулся первым — спина ныла от того, что он уснул, прислонившись к двери, но он даже не заметил этого. Глаза открылись — и первое, что он вспомнил, была Джиа, по ту сторону двери свернувшаяся на полу возле кровати, в порванном свадебном платье, будто маленькая сломанная птица.
Он открыл дверь. Его сердце болезненно дернулось.
Он осторожно подошёл и присел рядом, смотря на её бледное лицо, припухшие от слёз веки. Она была такой хрупкой, такой уставшей. Он поднял руку, будто хотел коснуться её, но замер — не имел права.
В этот момент Джиа резко открыла глаза.
Она увидела его слишком близко — и будто обожглась.
Мгновенно вскочила на ноги, отступив так, чтобы между ними было расстояние. Даже взгляд не задержала.
Она начала собираться , вслепую, быстро — как человек, который боится задержаться хоть на секунду и снова сломаться. Затем, не говоря ни слова, прошла мимо него и скрылась в ванной.
Ни-ки остался стоять в центре комнаты, не в силах ни сесть, ни уйти.
Он просто ждал... слушал воду, слышал её дыхание, глухое эхо её движений.
Когда дверь ванной открылась, Джиа вышла — уже в простой одежде, волосы собраны, лицо холодное и пустое. Она не смотрела ему в глаза. Проходя мимо, она тянулась к сумке — собиралась уйти.
— Джиа... — Ни-ки поймал её за руку, мягко, но настойчиво. — Давай поговорим. Пожалуйста.
Она резко выдернула руку, будто его прикосновение причиняло физическую боль.
— Нам с тобой не о чем говорить.
Её голос был ровным, ледяным.
— Я подаю на развод.
У Ни-ки перехватило дыхание.
— Ты... серьёзно?
Он сделал шаг к ней.
— Подожди, Джиа. Прошу. Просто поговори со мной. Дай мне шанс объяснить.
— Никаких объяснений. — перебила она. — Я сказала всё. Развод. И точка.
Она пошла к выходу, но он снова схватил её за запястье — уже сильнее, чем хотел.
— Что ты этим добиваешься? Что ты хочешь?
Джиа посмотрела на него впервые за утро. В её глазах — холод, сталь, и сломанная любовь.
— Тебе ведь важна твоя компания? Твоя репутация? Имущество, статус, имя твоего отца?
Она выдохнула.
— Если ты не дашь мне развод... я расскажу всему миру правду о тебе.
Он замер.
— Какую правду? — голос стал глухим.
— Что ты разрушил мою жизнь. Что ты женился на мне ради наследства. Что ты запирал меня, швырял, играл со мной психологически.
Она говорила тихо, но каждое слово било точнее удара.
— СМИ проглотят это за секунду. Акционеры уйдут. А твоя идеальная империя рухнет.
Ни-ки побледнел. Пальцы, сжимающие её запястье, дрогнули... и он резко отпустил её, будто удерживать стало слишком больно.
Он сделал шаг назад, потерянный.
Глаза опустились, губы сжались в тонкую линию.
Он впервые понял:
Она теперь может разрушить его так же, как когда-то он разрушил её.
Джиа не сказала больше ни слова.
Просто отвернулась, взяла сумку и вышла из дома, закрыв за собой дверь.
Ни-ки стоял неподвижно, как статуя.
Потом медленно опустился на диван, спрятав лицо в ладонях.
В нём всё кипело — злость, отчаяние, страх потери, любовь, которую он сам же превратил в осколки.
Он понял: она действительно может уничтожить его.
Потому что когда-то именно он уничтожил её.
Он сжал кулаки, глядя в пустоту.
— Чёрт... Джиа...
Его голос дрогнул.
— Не уходи так.
Но её уже не было.
_____________________________________
Джиа ждала только одного — развода.
Она может говорить что угодно — о холоде, о ненависти, о мести...
но где-то глубоко внутри она знает: сломать его она бы не смогла.
Потому что любит слишком сильно.
Но мысль о том, что он скрывал правду...
что молчал о завещании, о наследстве...
что возможно всё это время использовал её —
эта мысль разъедала её хуже любого ножа.
Она не хотела его видеть.
Не хотела дышать одним воздухом.
_____________________________________
Когда Ни-ки вернулся в особняке было пусто.
Её комнату будто вымели.
Телефон молчит.
Он думал что она вернулась в особняк.
Паника накрывает его мгновенно.
Он звонит ей снова и снова.
Отдаёт приказ людям искать её по всему городу.
Но ответ один — её нигде нет.
А тем временем Джиа уже лежит в номере отеля.
Сквозь тишину слышно её сбившееся дыхание.
Грусть сжимает грудь, боль колет виски.
Она смотрит в потолок и думает только об одном:
Как можно любить человека так сильно...
и ненавидеть его ещё сильнее?