Глава 34
Джиа затаилась в отеле, в которую внесла крупную сумму только ради одного:
если люди Ни-ки придут — им ответят, что такой гостьи здесь никогда не было.
Тем временем Ни-ки разрывался от злости и тревоги.
Он не находил себе места, ходил по дому как зверь, схваченный в капкан.
Но одно он знал точно: Джиа не покинула Японию.
Она всё ещё в Осаке.
И это единственное удерживало его от полного безумия.
А Джиа понимала не хуже: если она даже попробует вылететь из страны —
люди Ни-ки задержат её ещё до паспортного контроля.
Она застряла в клетке, где стены пахли его именем.
______________________________________
Ночь в отеле была тихой.
Джиа лежала на широкой, холодной кровати, пытаясь убедить себя, что ей спокойно.
Но тишина давила, и только звук кондиционера заполнял пустоту, в которой раньше жил Ни-ки.
Когда она повернулась на другой бок, дверь внезапно щёлкнула.
Медленно открылась.
Джиа резко встала, готовая кричать —
но в дверном проёме стоял он.
Ни-ки.
Взлохмаченные волосы, тяжёлое дыхание.
Он стоял, словно пробежал всю Осаку.
И без стука вошёл внутрь.
Как будто этот номер принадлежал ему.
— Зачем ты здесь? — спокойно, но хмуро спросила Джиа.
— Почему пришёл?
Ни-ки запер за собой дверь и сказал тихо, но твёрдо:
— Я пришёл забрать тебя. Пойдём домой.
Джиа скрестила руки на груди, не двинувшись ни на шаг:
— Я не пойду туда.
Он подошёл ближе — слишком близко —
и прежде чем она успела отступить,
он обнял её, уткнувшись лицом в её плечо.
— Я скучал, Джиа.
Его голос дрожал.
— Я с ума сходил, пока искал тебя. Я... я думал, что потерял тебя.
Джиа не обняла в ответ.
Она стояла, как мраморная статуя, замершая между болью и гордостью.
— Дай мне развод. — выдохнула она ровно.
Ни-ки замер, словно удар получила не она, а он.
— Не могу.
Он поднял глаза на неё — покрасневшие, почти влажные.
— Я люблю тебя, Джиа.
Но её лицо оставалось холодным:
— Я не хочу быть с тобой.
Особенно после того, что ты сделал.
Ты скрыл самое важное... женился на мне из-за имущества.
Ты связал меня, как вещь.
— Я не ради этого скрывал! — резко ответил он.
— Джиа, послушай меня...
— Я тебе не верю.
Её голос дрогнул впервые.
— Никогда больше не поверю тебе.
Пауза.
Густая, тяжёлая.
Тогда Ни-ки сделал полшага вперёд, его голос стал более твёрдым:
— Мне тебя с силой забрать? Ты же знаешь, я могу.
И тут Джиа сорвалась.
— Перестань! — закричала она, не выдержав,
разрываясь между яростью и отчаянием.
— Пожалуйста, перестань...
Не используй меня так больше...
Я не вернусь.
Ты всегда так делаешь.
Ты ломал меня, ты давил, ты решал за меня.
Её голос сломался,
слёзы брызнули из глаз, будто уже не спрашивая разрешения.
Ни-ки замер.
И вдруг медленно опустился перед ней на колени.
Он смотрел на её заплаканное лицо снизу вверх,
таким взглядом, который видел мир только тогда,
когда мужчина впервые признаёт, что он смертен.
— Прошу.
Джиа... вернись.
Его голос был тихим, охрипшим.
— Не уходи. Я не... не вынесу этого снова.
Но Джиа не отступила.
Она тяжело выдохнула, стирая слёзы ладонями.
— Завтра я приеду в особняк с адвокатом.
Ты поставишь подпись.
Я перепишу всё имущество обратно на твоё имя.
И улечу.
Мы больше не увидимся.
Он смотрел на неё долго — будто пытался запомнить каждую черту,
каждую тень на её лице.
Потом встал. Сломленно. Тихо.
— Я не буду заставлять тебя.
Он отвернулся.
— Если ты так хочешь... я уйду.
Джиа молча смотрела,
как он покидает номер.
Дверь закрылась.
И только когда шаги исчезли в коридоре,
она позволила себе выдохнуть дрожащим, рваным дыханием.
Потому что знала:
простить его она не сможет.
Но забыть его — тоже.
______________________________________
Следующее утро.
Особняк был тихим, будто сам знал — сегодня здесь что-то умрёт.
Ни-ки стоял у длинного дубового стола в гостиной, руки в карманах, лицо бледное от бессонной ночи.
Но когда входная дверь открылась, он распрямился.
Джиа вошла уверенно, но внутри дрожала.
Чёрное платье, строгий пиджак, аккуратный макияж . Она выглядела так, словно пришла не на развод, а на собственное похороны.
Рядом шёл адвокат с папкой.
Джиа даже не посмотрела на Ни-ки.
Он — наоборот — смотрел только на неё.
Адвокат раскрыл документы:
— Господин Ни-ки, госпожа Джиа пришла подтвердить развод и передать вам её долю — все 40% имущества.
Между ними стоял стол.
А между их взглядами — целая жизнь.
Они молчали.
Только адвокат говорил.
— Прошу поставить подпись здесь... и здесь.
Джиа первой взяла ручку.
Её рука не дрожала.
Подпись вышла чёткой, ровной —
как будто она подписывала обычный документ,
а не точку в их истории.
Она отодвинула бумагу к Ни-ки.
Он долго смотрел на неё.
Слишком долго.
— Ты уверена? — тихо спросил он.
— Ты правда этого хочешь?
Джиа не ответила.
Её взгляд был пустым, тяжёлым, как закрытая дверь.
И после минуты тишины,
когда было слышно даже её медленное дыхание,
Ни-ки взял ручку.
Медленно.
И поставил подпись рядом с её.
Щелчок ручки прозвучал как выстрел.
Адвокат поклонился:
— Через месяц состоится суд.
До суда у вас есть возможность отменить решение.
Если передумаете — дайте знать.
И он ушёл, оставив их вдвоём в огромной, ледяной комнате.
Джиа поднялась, не глядя на Ни-ки:
— Ну что ж. Поздравляю тебя... с очередной победой.
Её голос был ровный, но в глазах — тень боли.
— Завтра утром у меня самолёт.
Я улетаю в Англию.
И больше не вернусь.
Она повернулась, чтобы уйти.
Но Ни-ки заговорил по-настоящему искренне:
— На самом деле...
я всегда проигрывал тебе.
Всё время.
Потому что ты —
моя единственная слабость.
Джиа остановилась на секунду.
Но не обернулась.
Только коротко, почти насмешливо, сказала:
— Хочется верить...
но ты слишком хороший актёр, Ни-ки.
И ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь.
Особняк накрыло тишиной.
Такой тяжёлой, что казалось — она давит на стены.
Казалось, история закончилась.
Ни-ки, возможно, действительно потерял её.
Навсегда.
______________________________________
Утро.
Солнце только поднималось над Осакой, когда Джиа спустилась вниз с чемоданом.
Особняк был пустым.
Тихим.
Без его шагов, без его голоса.
Ни-ки не ждал её у двери.
Не вышел проводить.
Даже не появился, чтобы в последний раз что-то сказать.
Впервые он отпустил её так легко...
И это резало сильнее, чем любые слова.
Джиа стояла в холле, сжимая ручку чемодана.
Её губы дрожали, но она выдохнула:
— Нечего жалеть. Я всё делаю правильно.
Она повернулась и вышла.
______________________________________
Аэропорт.
Она ехала туда в такси, а глаза всё равно наполнялись слезами.
Почему она всегда покидает этот город со слезами?
Почему здесь она всегда распадается на куски?
Но сейчас был другой выбор — уйти, чтобы выжить.
Чтобы перестать ломаться рядом с человеком,
которого она любит слишком сильно.
______________________________________
В аэропорту шёл привычный шум: объявления, чемоданы, толпы людей.
Началась регистрация на её рейс.
Джиа достала паспорт.
Подошла к стойке.
Она понимала, что поступает правильно, но всё равно бросала взгляд на выход — с тихой надеждой, что вдруг... он появится
Может... он придёт?
Может... всё-таки остановит?
Скажет хоть что-то?