Глава 32
Джиа сделала небольшой глоток.
Ни-ки сложил пальцы, будто собираясь с мыслями.
— Я виноват перед тобой, Джиа...
Он смотрел ей прямо в глаза.
— Я слепо верил в ложь. Ложь моей матери.
— Как ты узнал правду? — мягко спросила она.
— Когда ты сказала о маминой измене, — он сжал бокал, — я сразу пошёл к ней.
Она всё отрицала. И отец... велел всем молчать.
— И ты решил, что ваш развод — из-за моей мамы... и из-за меня, — тихо сказала Джиа.
Он кивнул.
— Тогда мне было легче думать, что ты — причина боли.
— И легче мне мстить?
Ни-ки вздохнул.
— Тогда — да.
Я ненавидел тебя... и ненавидел себя за то, что люблю тебя.
Ты была для меня запретным, неправильным, но единственным светом.
Джиа смотрела на него долгим, тяжелым взглядом.
Пальцы на бокале дрожали.
— Ни-ки... твой отец скрыл правду, чтобы защитить тебя.
Чтобы ты не возненавидел свою мать. Понимаешь?
Он опустил голову:
— Я знаю.
И понял это слишком поздно.
— И теперь что? — почти шепнула она.
Ни-ки поднял взгляд:
— Теперь я хочу, чтобы ты осталась со мной.
Её дыхание сбилось.
— Тогда... два года назад...
Ты сказал, что любишь меня.
А потом бросил меня в снегу одну.
Скажи...
Ты тогда не любил меня?
Он приблизился, так что их лица разделяли лишь несколько сантиметров.
— Любил.
Я любил тебя так сильно, что боялся собственного чувства.
И выбрал месть. Самый страшный выбор в моей жизни.
Джиа прикусила губу — и слёзы снова наполнили глаза.
— Я была полностью разбита...
Но всё равно продолжала любить тебя.
Хотя говорила себе сотни раз, что должна забыть.
Она тихо ударила его кулаком в грудь — слабенько, как ребёнок.
И заплакала, уткнувшись в него.
Ни-ки обнял её, прижимая к себе всей теплотой, которую годами держал внутри:
— Мне жаль.
Солнышко, прости меня.
Я люблю тебя.
Я не хочу тебя больше терять.
Она рыдала в его объятиях, но держала его так, будто боялась отпустить.
Наконец она слегка отстранилась, взяла его руку — и увидела татуировку.
Та самая рыбка.
— Ты... не удалил её? — прошептала она.
Он улыбнулся еле заметно:
— Я не смог.
— И всё это время скрывал под часами? Чтобы я не увидела?
Ни-ки кивнул.
— Когда я узнал, что ты удалила свою... я был зол.
И решил, что... спрячу свою тоже.
Джиа тихо рассмеялась сквозь слёзы:
— На самом деле, я удалила её только с запястья.
И сделала новую...
в более сокровенном месте.
Он удивлённо поднял брови:
— Где?
Она чуть смущённо улыбнулась:
— Под моей левой грудью.
В области рёбер.
Жаль, ты не увидишь её.
Она сказала это игриво, даже дразня.
Ни-ки провёл пальцами по её талии, не касаясь запретного места, просто чувствуя её тепло.
— Если когда-нибудь простишь меня...
возможно, увижу.
Джиа не ответила.
Но не отстранилась.
Ни-ки посмотрел на её губы.
Пауза затянулась, воздух стал горячим, как летом в полночь.
— Джиа...
— Позволишь?..
Она не сказала ни слова.
Просто сама потянулась к нему —
и поцеловала.
Он был не резким, не отчаянным —
а мягким, долгим, нежным...
словно двое наконец нашли путь обратно друг к другу.
Её губы тёплые, чуть дрожащие.
Его ладони осторожно легли на её лицо, как на что-то хрупкое.
Джиа обвила его шею, прижимаясь ближе, будто боялась, что он исчезнет.
Поцелуй становился глубже, но сохранял нежность.
Он длился долго — очень долго.
Словно в этом мгновении они прошили заново два года боли, обид и ожидания.
_____________________________________
Следующее утро
Утро было тихим, почти нереальным — таким, когда воздух кажется мягким, а свет падает сквозь занавески золотым туманом.
Джиа проснулась первой.
Она лежала в широкой кровати... одна.
Рядом никто не трогал её сон, никто не пытался приблизиться.
И первое, что она увидела — силуэт Ни-ки, свернувшегося на диванчике у стены.
Он спал на боку, неуклюже подложив руку под голову.
Плед чуть сполз, открыв плечо.
Он выглядел так спокойно, что у Джии защемило сердце.
Он спал отдельно... чтобы не нарушать её границы.
Тихо поднявшись, она подошла.
Осторожно подняла плед и накрыла его плечи.
Но едва её пальцы коснулись ткани — его глаза медленно открылись.
Ни-ки увидел её, стоящую над ним с мягким, едва смущённым выражением.
Он поймал её руку.
— Ты уже проснулась? — его голос был хриплым, утренним.
Не отпуская её ладони, он сел и мягко потянул её рядом, посадив на край дивана.
— Как спалось?
Джиа кивнула, слегка улыбнувшись:
— Хорошо.
А тебе?
Он тоже улыбнулся — тепло, по-настоящему:
— Когда ты рядом — всегда хорошо.
Она смутилась, отвела взгляд.
Ни-ки встал первым.
— Давай позавтракаем.
На кухне пахло тостами, свежей яичницей и сладким чайным паром.
Они готовили вместе — удивительно спокойно.
Иногда пальцы случайно касались,
и каждый раз Джиа чувствовала, как сердце у неё неприятно сладко сжимается.
Они сели за стол.
Пара секунд тишины — и Ни-ки осторожно, почти серьёзно посмотрел на неё.
— Джиа...
Она подняла глаза.
— Свадьба уже совсем близко. Нам нужно выбрать кольца.
Поедешь со мной?
Джиа улыбнулась — тихо, нежно:
— Конечно.
Это ведь важный день... для нас обоих.
В его взгляд сразу вернулось то тихое счастье, которое он давно потерял.
Ювелирный салон
Они приехали в просторный салон с мягким светом и стеклянными витринами.
Джиа примеряла тонкие золотые кольца —
иногда серебряные, иногда с едва заметным узором.
Ни-ки внимательно смотрел на её пальцы, словно запоминал каждое движение.
Но пока она выбирала обручальные кольца,
он украдкой рассматривал другую витрину.
На бархатной подушечке лежало изящное кольцо
с одиночным бриллиантом, чистым, как капля льда.
Он выберет его для неё.
Но скажет об этом позже.
В нужный момент.
Она примерила ещё одно кольцо — и улыбнулась.
— Кажется, это оно.
— Да, — тихо сказал он.
И не отрывал от неё взгляда.
Они выбрали пару.
Последние дни перед свадьбой
Их дни стали спокойными.
Ни-ки был внимательным, заботливым —
он никогда не давил, не торопил и не требовал.
Он понимал:
её доверие нужно не взять — а заслужить.
Джиа всё меньше злилась.
Она смеялась рядом с ним, смотрела в его глаза чуть дольше, чем раньше.
И впервые за долгое время его прикосновения перестали ранить её.
Они стали похожи на настоящую пару.
Пусть вслух этого ещё никто не произносил.
И вот — день свадьбы
Утро было светлым, праздничным.
Сегодня — всё изменится.
Сегодня она станет его женой.
Он тихо прошептал своим мыслям,
как будто говоря это лишь Джие:
— Наконец-то...
Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Огромный отель был украшен до мельчайших деталей — блеск хрусталя, мягкий свет люстр и просторный банкетный зал, где вечером должно было собраться множество гостей.
Ни-ки готовился в отдельной комнате, а Джиа — в другой, окружённая визажистами и стилистами.
Рядом с Ни-ки стоял его кузен Юдай, поправляя воротник его костюма.
— Ну надо же... теперь и ты женишься, — усмехнулся он.
Ни-ки лишь слегка улыбнулся.
— Помнишь, в Германии? — продолжил Юдай. — Ты делал вид, что тебе всё безразлично... но каждый вечер смотрел на её фотографию. Тогда ты не признавался, но я видел — тебя тянуло к ней.
Ни-ки тихо выдохнул, словно вспоминая что-то очень личное.
— Теперь эта девушка станет моей женой, Юдай. Представляешь? — сказал он с той редкой улыбкой, которая появлялась у него только при слове «Джиа».
Тем временем Джиа сидела перед большим зеркалом. Мастера аккуратно наносили макияж, и она впервые за долгое время чувствовала внутри спокойствие.
Сегодня она осознала: она готова простить
Ни-ки. Готова остаться рядом с ним. Она всё ещё любила его — несмотря ни на что. А он... он давно признал свою ошибку.
Когда подготовка завершилась, Ни-ки стоял у двери её комнаты, нервно постукивая пальцами по стене.
Помощница вышла и тихо сообщила:
— Молодая госпожа готова. Можете войти.
Он лишь коротко кивнул и вошёл.
Перед зеркалом стояла Джиа в роскошном свадебном платье — элегантном, закрытом, подчёркивающем её хрупкость и нежность.
На мгновение Ни-ки просто застыл, будто впервые увидел её.
— Ты... потрясающе выглядишь, — сказал он и мягко обнял её за талию, уткнувшись лицом в её волосы.
— Осторожно, испортишь фату, — тихо рассмеялась Джиа.
— Мне не терпится убрать её, — хрипло прошептал он, дразня.
— Боже, Ни-ки... потерпи хоть немного, — покачала она головой.
Ни-ки повернул её к себе, заглянув прямо в глаза.
— Я люблю тебя, Джиа.
Он достал маленькую коробочку. Бриллиантовое кольцо засияло в его ладони.
Джиа удивлённо ахнула.
— Это...?
— Кольцо, чтобы доказать тебе мою любовь, — сказал он, медленно надевая его на её палец.
— Я так и не сделал тебе настоящего предложения.
Джиа улыбнулась, глаза мягко засветились.
— Оно прекрасное...
Она посмотрела ему в глаза и прошептала:
— Ни-ки, я люблю тебя. Я прощаю тебя... и остаюсь с тобой.
Ни-ки выдохнул, будто сбросил с плеч весь груз прошлых лет, и крепко прижал её к себе.
_____________________________________
Церемония прошла как в сказке.
Обмен кольцами. Клятвы. Подписи.
Сотни голосов поздравляли их, смех и музыка заполнили вечер.
На танце молодожёнов Ни-ки осторожно обнял её за талию, Джиа — за плечи.
Они кружились под музыку, будто весь зал исчез.
— Если бы наши родители были живы... — сказал он тихо. — Думаю, они бы за нас порадовались.
— Очень на это надеюсь — ответила она.
— Главное — теперь мы вместе, — мягко сказал Ни-ки.
Джиа улыбнулась ему.
— После праздника поедем в тот самый комплекс, — добавил он с хитрецой. — Там ждёт сюрприз.
— Ни-ки... перестань, — смущённо пробормотала она, слегка толкнув его плечом.
______________________________________
Праздник завершился. Они сели в машину и поехали.
Войдя в ту самую квартиру, связанную с их прошлым, Ни-ки неожиданно подхватил её на руки.
— Ни-ки!?
— Ты теперь моя жена. Так положено, — сказал он, занося её в спальню.
Комната была наполнена мягким светом свечей, на белой кровати — лепестки роз.
Джиа улыбнулась, тронутая до глубины души.
— Это всё ты?
Ни-ки кивнул.
— Это наша брачная ночь. Я хотел, чтобы всё было идеально.
Он снял пиджак и сказал:
— Я сейчас, принесу вино.
Джиа тихо рассмеялась, наблюдая, как он выходит.
Она ждала его, слегка волнуясь...
И вдруг экран телефона Ни-ки загорелся.
Сообщение.
От дяди.
«Ни-ки, сынок, поздравляю со свадьбой. Теперь можно сказать, что всё имущество, включая 40% Джии, полностью твои».
Слова резанули сильнее ножа.
Джиа застыла.
Брови дрогнули.
Губы побледнели.
Она не знала. Она даже не представляла.
И от этого стало невыносимо тяжело.
Когда Ни-ки вернулся с бокалами, она стояла посреди комнаты — потерянная, холодная, почти дрожащая.
— Джи? — он нахмурился. — Что случилось?
Она медленно повернулась к нему, глаза полные боли и гнева.
— Ни-ки... какие ещё сорок процентов моего имущества?
Он растерянно взглянул на телефон.
Понял.
И тихо сказал:
— Джиа... я объясню.