Глава 27
Джиа мгновенно поднялась с кровати, придерживая сорочку.
— Что ты здесь делаешь? — тихо, но резко.
Ни-ки сделал шаг.
Потом второй.
И прежде чем она успела схватить халат, его рука сомкнулась на её талии — быстро, будто он боялся, что она исчезнет, если он замедлится хоть на секунду.
— Ни-ки, отпусти! Ты пьян!
Она попыталась вырваться, но его руки лишь сильнее сжались, удерживая её.
Она всегда была маленькой рядом с ним.
Слишком хрупкой.
Слишком дорогой.
Он одним движением приподнял её — и они вместе упали на кровать.
Он навис над ней, душа и дыхание спутаны вином и отчаянием.
— Скажи мне... — голос охрип. — Ты любишь меня?
— Перестань... дай поспать Ни-ки...
Он сжал её запястье, не причиняя боли, только не давая уйти.
— Джиа.
— Отвечай. Ты... любишь меня?
Её дыхание сбилось.
На секунду она увидела в нём не мужчину, которого ненавидела, а мальчика, которого когда-то любила — отчаянного, потерянного, сломанного.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она.
И он... улыбнулся.
Больно. Горько.
Улыбкой человека, который привык, что его бьют даже те, кого он любит.
— Правильно... — почти шёпотом. — Так и должно быть. Ненавидь меня.
Но я всё равно хочу тебя, Джиа.
Всегда хотел. Всегда буду.
Её сердце дрогнуло.
— Иди... спать... — тихо.
Он покачал головой.
— Я не могу.
Каждый раз, когда закрываю глаза... я вижу только тебя.
— Ты пьян. Ты несёшь бред...
Он закрыл глаза, прижимая лоб к её щеке.
Его рука медленно обняла её — не дерзко, не грубо, а... будто он проверял, действительно ли она здесь.
Живая.
Настоящая.
Его.
— Ты всё такая же маленькая... — прошептал он.
Она попыталась оттолкнуть его, но в следующий миг он замер, смотря на её губы.
И, едва слышно:
— Прости.
Он поцеловал её.
Поцелуй был не нежным — нет.
Он был соткан из боли, потерянных лет, страха и желания.
Он будто зачерпнул её губы своими — голодно, отчаянно, так, словно этот поцелуй мог вернуть всё, что рухнуло между ними.
Джиа сначала толкнула его — не желая, не смея верить в этот миг.
Но почувствовав, как он дрожит, как в этом поцелуе есть боль, вина и любовь, от которой он бежал годами...
Она сдалась.
Её пальцы скользнули к его плечам.
Она притянула его ближе — так, будто сама устала дышать без него.
Он ответил глубже, сильнее — столько тоски было в этом движении, что у неё закружилась голова.
Когда они наконец медленно отстранились, ещё чувствуя дыхание друг друга, Ни-ки провёл большим пальцем по её щеке и хрипло усмехнулся:
— А я ведь сам...
научил тебя целоваться.
Джиа тихо выдохнула:
— Ни-ки, иди спать. Ты много выпил... говоришь вещи, которые завтра даже не вспомнишь.
Но он только качнул головой, совершенно упрямо:
— Я буду спать здесь. С тобой.
Она попыталась оттолкнуть его, но Ни-ки даже не пошевелился. Наоборот — сильнее обхватил её, притянул к себе.
А затем... просто уткнулся лицом ей в грудь, крепко обнимая за талию. Его дыхание стало ровным и тёплым, руки — тяжёлыми, как будто он наконец нашёл место, где может упасть и не бояться разбиться. Он спал на ней.
Джиа застыла, не зная, что делать.
Но через несколько секунд её пальцы сами нашли его волосы... и мягко провели по ним. Он даже во сне чуть сжался, будто успокаивался под её прикосновением.
Она смотрела на него долго — слишком долго.
На мужчину, который причинил ей больше всего боли...
и которого она всё ещё любила глупо, отчаянно, неправильно.
Но она держалась.
Всё-таки он был пьян. И всё, что он говорил сегодня...
наверное, всего лишь пьяный бред.
— Глупый, — прошептала она почти беззвучно. — Нельзя так...
И всё равно продолжала гладить его волосы.
Потом и сама незаметно для себя уснула — в его объятиях, которые на одну ночь снова стали домом.
______________________________________
На следующий день они проснулись в одной кровати — так близко, будто ночь стерла все стены между ними.
Ни-ки проснулся первым. Тяжёлое дыхание исчезло, голова уже была яснее... и первое, что он увидел — Джиа, спящая на его плече, тихая, спокойная, тёплая.
И воспоминания ударили резко.
Её шелковая сорочка.
Её запах.
Его руки, сжимающие её талию.
Его губы на её губах — слишком отчаянные, слишком жадные.
И то, как она в какой-то момент сама потянулась к нему...
Ни-ки сглотнул, почти проклиная себя за слабость.
Осторожно убрал руку с её талии, будто боялся разбудить.
Ещё раз посмотрел на её лицо — слишком долго, чтобы это можно было оправдать —
и тихо вышел.
Он ушёл к себе, закрыв дверь, будто так можно закрыть всё, что он чувствовал.
____________________________________
Джиа проснулась позже. На подушке всё ещё было тепло там, где он лежал ночью.
Она на секунду позволила себе улыбнуться — такая тихая, почти детская... но затем резко сжала губы.
— Это всего лишь его очередная игра. Не будь дурой, Джиа, — сказала она себе вслух, как приказ.
Она пошла принимать душ, стараясь смыть и ночной хаос, и собственные слабости.
______________________________________
Когда она спустилась позавтракать, Ни-ки уже сидел за столом — собранный, холодный, будто вчерашнего вообще не было. Даже взгляд — пустой, как всегда.
Джиа уселась напротив, скрестив руки.
В её глазах — тихая издёвка, которую он не смог не заметить.
— Как спалось? — протянула она с лёгким сарказмом.
Ни-ки поднял глаза. На секунду в них мелькнула растерянность, стыд... но он мгновенно спрятал всё под маской равнодушия.
— Мне кажется... я вчера перепутал комнаты, — сказал сухо. — Если что, извини.
Джиа усмехнулась:
— Да? Не помнишь даже, как домой пришёл?
Он кивнул.
— В любом случае, — добавил он, — ты могла просто выгнать меня.
Джиа рассмеялась — коротко, но колюче:
— Конечно. В следующий раз просто закрою дверь. А то мало ли куда ты опять забредёшь.
Он отвёл взгляд.
Потому что помнил всё.
Каждую секунду.
Помнил, как целовал её, будто без этого не мог дышать.
Как прижимал к себе, словно боялся потерять.
Как уснул в её объятиях, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.
И именно поэтому сейчас он не мог смотреть ей в глаза.
Он сделал вид, что ничего не помнит...
потому что правда делала его слишком слабым рядом с ней.
______________________________________
Утро тянулось неловким молчанием, пока Джиа не закрыла ноутбук и не сказала ровным голосом:
— Мне нужно съездить по магазинам. Завтра ведь банкет, министерство, важные люди... о котором говорил дядя — она сделала вдох. — Я хочу поехать одна. Мне нужна машина.
Ни-ки поднял взгляд.
— У тебя ведь есть своя машина.
Джиа удивлённо нахмурилась.
— Какая ещё машина?
Он едва заметно усмехнулся, будто наслаждаясь её реакцией.
— Та, которую я подарил тебе на восемнадцатилетие.
Джиа застыла.
Эта машина... ещё существует?
Он... оставил её?
Она медленно подняла глаза на него:
— Ты хранишь эту машину... здесь?
Ни-ки спокойно кивнул:
— Конечно. Это же был подарок от меня.
Джиа почти горько рассмеялась:
— Случайный подарок. Почему бы тебе не отдать её Ри? Твоей девушке. Ей ведь всё это как раз подходит, не так ли?
На секунду в глазах Ни-ки мелькнуло что-то острое, но он быстро спрятал.
С лёгкой, почти издевательской улыбкой он ответил:
— Джиа... то, что принадлежит тебе, должно быть у тебя.
А Ри... возможно, я подарю что-нибудь другое. Когда-нибудь.
У Джии внутри всё сжалось — неприятно, жгуче.
Но она улыбнулась так же ехидно, как и он:
— Тогда возьми эту машину себе.
Я не хочу вспоминать то, что когда-то было между нами. Эта машина как символ твоей ненависти ко мне.
Она резко поднялась, схватила его ключи со стола — от его машины — и направилась к выходу.
Ни-ки, не поднимая голоса, сказал только:
— Выбери себе нормальное платье.
Джиа обернулась, с саркастичной, почти вызывающей улыбкой:
— Так и сделаю.
И, не дав ему больше ни секунды взгляда, ушла.
_____________________________________
Джиа и не думала безоговорочно подчиняться
Ни-ки. Она выбрала самое подходящее платье — дерзкое, вызывающее, словно созданное для того, чтобы бросить ему вызов. С каждым новым днём она испытывала его терпение, и этот вечер не стал исключением.