Глава 30
Следующее утро.
В комнате стояла тишина.
Только лёгкий звон посуды и шелест страниц, когда Ни-ки лениво листал что-то в телефоне.
Джиа пыталась есть овсянку, но ложка дрожала в ее руках.
Он не отрываясь от экрана сказал спокойным, почти будничным тоном:
— Кстати... какое платье ты хочешь себе на свадьбу? М?
Ложка стукнула о тарелку.
Джиа медленно подняла голову.
— Ни-ки, пошутил — и хватит. Никакой свадьбы не будет.
Он положил телефон на стол так тихо, что это было даже страшнее крика.
Посмотрел на неё долгим взглядом:
— Джиа, я никогда не шучу на такие темы.
Пауза.
— Ты всё ещё думаешь, что я просто вру и несу бред?
Он наклонился вперёд, опираясь локтями о стол:
— Свадьба будет.
И сегодня мы начнём с выбора платья.
— Если хочешь — можем заказать по твоему вкусу. Как ты мечтаешь.
Джиа сжала ладони, пытаясь удержать дыхание.
— А Ри? — тихо спросила она. — Она ведь твоя девушка, Ни-ки. Ты забываешь, что у тебя есть девушка?
Он едва заметно пожал плечами:
— И что?
Если ты думала, что я встречался с ней всерьёз, значит, ты в мужчинах совсем не разбираешься.
— Ты её не любишь? — голос Джии дрожал. — Почему ты так... поступаешь с людьми?..
Он посмотрел на неё так, будто удивлялся самому вопросу.
— Ты ведь сама вчера сказала, что я монстр. Что я не умею любить.
Он откинулся назад.
— Я мужчина, Джиа. Мне нужна рядом женщина, которая будет проводить со мной время. А тебя... тебя не было два года. Понимаешь?
Её глаза наполнились болью.
— Ты использовал меня ради своего же блага. Сам же выгнал.
— Тебе нравится портить чью-то жизнь, да?
Ни-ки молчал долго.
Слишком долго.
Потом тихо сказал:
— Я собираюсь брать на себя всю ответственность.
Как оплату за то, что сделал два года назад.
Она нервно выдохнула:
— И ты думаешь... взяв меня в жёны, всё наладится? И я просто прощу тебя?
Он медленно улыбнулся — опасно, уверенно, как человек, который уже решил за обоих:
— Если не сегодня — завтра. Если не завтра — когда-нибудь. Ты простишь меня.
Потому что я вижу в твоих глазах любовь.
Ты сама выдала себя — когда ревновала к Ри...
когда той ночью ответила на мой поцелуй.
Её дыхание сорвалось.
— Ты... помнишь ту ночь?
И делал вид, что ничего не было...
Ни-ки склонил голову:
— Конечно помню.
И, кстати...
Он встал, застёгивая пиджак.
— Дядя знает, что я собираюсь жениться на тебе.
Джиа застыла.
— И что... он дал на это согласие?
Ни-ки холодно усмехнулся:
— Мне не нужно чьё-то согласие, чтобы жениться на тебе.
Он шагнул к двери.
— Тогда... встретимся через четыре часа. В свадебном салоне.
И вышел.
Дверь закрылась — и тишина ударила по ушам.
Джиа осталась одна.
С пустой тарелкой.
С комом в горле.
С сердцем, которое всё ещё любило его...
и с жизнью, которая больше не принадлежала ей.
Спустя четыре часа.
В квартире было тихо.
Слишком тихо.
Джиа сидела на краю кровати, глядя на телефон, который вибрировал в её руках.
Имя «Ни-ки» светилось холодно, тёмно — как предупреждение.
Она вздохнула и ответила.
— Почему ты отказалась ехать? — прозвучал его голос. Ровный. Спокойный. Опасный.
— Водитель уже ждёт. Поспеши.
Джиа стискивает телефон.
— Я не поеду туда.
Пауза.
А потом — тихий смешок, от которого у неё по коже пробежал холод.
— Джиа... хочешь, я приду за тобой сам? И заберу тебя?
Его голос стал почти насмешливым:
— Как ребёнка из садика?
— Я не поеду, Ни-ки.
Он выдохнул — коротко, тяжело.
— Джиа. Быстро собралась и вышла. Села в машину.
Голос стал низким, властным:
— Иначе ты знаешь, на что я способен.
И он бросил трубку.
Ком в горле, дрожь в пальцах.
Она помнила вчерашнюю ночь.
Помнила, как он кричал... как держал её... как целовал потом, будто владел.
Если он разозлится — может повторить. Или сделать хуже.
Поэтому она встала.
Медленно оделась.
И вышла.
______________________________________
Свадебный салон
Автомобиль остановился у огромного здания со стеклянными витринами.
Белые платья, блеск, роскошь — всё это резало ей сердце.
Внутри её уже ждал Ни-ки.
Он стоял у входа, руки в карманах, взгляд тяжёлый, оценивающий.
Как только увидел её — сделал несколько быстрых шагов.
— Наконец-то, — произнёс он недовольно.
Потянулся взять её за руку, но Джиа отдёрнула.
Он ничего не сказал.
Даже не нахмурился.
Просто посмотрел на неё так, будто уже решил наказать за это позже.
— Я выбрал несколько платьев. Иди и примерь.
Джиа подняла на него глаза.
— Я даже выбрать платье сама не могу?
Он усмехнулся — медленно, снисходительно.
— После того, что ты надела вчера, я сомневаюсь, что ты вообще можешь выбрать нормальное платье.
Джиа фыркнула, скрестив руки.
— Тебе не нравится мой стиль?
Ни-ки шагнул почти вплотную.
— Нет, Джиа. Мне нравится твой стиль. Очень.
Он наклонился к её уху, тихо:
— Но такие откровенные платья — не для общества.
Он выпрямился и улыбнулся ехидно:
— Они — только для меня.
Джиа подошла ближе, смотря ему прямо в глаза:
— Я хочу носить то, что мне нравится.
— Носи, — ответил он спокойно.
— Сколько хочешь.
— Но только дома. Передо мной.
Она не верила в то, что слышала.
Он продолжил:
— А свадьба — большое мероприятие. Там будут сотни мужчин, Джиа.
Сотни глаз.
Смотреть на твоё тело?
Нет.
Впервые в голосе Ни-ки прозвучала искренность.
Тёмная. Ревнивая.
— Ты меня ревнуешь, Ни-ки.
Он замер.
Смотрел на неё долго, прямо, без маски.
— Да. Ревную.
Пауза.
— Ты моя будущая жена, Джиа. И неправильно, что другие мужчины будут смотреть на тебя.
— Я тебе не вещь. Не твоя собственность.
Он медленно улыбнулся, как человек, который не спорит — он констатирует факт:
— Это не меняет того, что ты моя.
Потом показал рукой на примерочные:
— Иди. Примеряй платья.
_____________________________________
Большая раздевалка, зеркала во всю стену, белый свет.
Консультанты окружили её, помогая выбирать, развешивая платья.
А Ни-ки...
Он сидел на широком кожаном диване, закинув ногу на ногу,
наблюдая за тем, как она скрылась за занавеской.
И его глаза блестели так,
как у хищника, который уже закрыл клетку за своим трофеем.
Занавеска медленно раздвинулась, и Джиа, робко сделав шаг вперёд, остановилась под светом зеркал.
Ни-ки поднял глаза.
На долю секунды он даже перестал дышать — взгляд стал цепким, внимательным.
Медленно встал с дивана и подошёл ближе.
— Тебе нравится? — спросил он тихо, но так, будто его интересовал ответ по-настоящему.
Джиа не знала, куда деть руки.
— Ужасный вкус у тебя, Ни-ки.
Он чуть улыбнулся.
Та редко-видимая, мягкая улыбка, которая появлялась только рядом с ней.
— Ладно, — сказал он, — примерь другое.
Она вернулась за занавеску, переоделась во второе платье.
Вышла — он посмотрел, кивнул, но глаза не загорелись.
Третье.
Четвёртое.
Она поняла — не то.
Джие не нравилось.
Когда она вышла в следующем платье, Ни-ки наконец подошёл ближе.
Очень близко.
Они оба стояли перед огромным зеркалом — он за её спиной, она впереди, в белом.
Ни-ки положил руки ей на талию.
Нежно. Не давя. Не дергая.
Он развернул её к себе, заглянул прямо в глаза:
— Что мне сделать, чтобы ты вышла за меня замуж?
Её дыхание сбилось.
— Свободу, — прошептала она.
Как будто этим одним словом вырвала у него сердце.
Ни-ки смотрел в её глаза долго.
Так долго, будто пытался прочитать каждую эмоцию внутри неё.
— Ты правда хочешь уйти от меня? — тихо, почти больно.
Джиа молчала.
Сжала губы, и наконец... кивнула.
— Да.
Я хочу... обратно в Англию.
В его взгляде что-то погасло.
Гордость? Уверенность?
Или та тень, где пряталась его любовь?
Он притянул её к себе крепче, прижимая к своему пиджаку, к своей груди.
— Хорошо.
Его голос стал глухим.
— Я... сделаю это.
Джиа подняла голову, удивившись.
— Правда?
— Да. Но... — он слегка наклонил голову. —
Шесть месяцев.
— Что?
— Побудешь моей женой шесть месяцев.
А потом я отпущу тебя.
Полностью.
И никогда больше... не побеспокою.
Она смотрела прямо в него, не веря.
— Шесть месяцев?
— Да.
— Почему именно шесть?
Ни-ки отвёл взгляд — на долю секунды, как будто боялся сказать вслух правду.
— Чтобы люди наконец оставили меня в покое.
Чтобы больше никто не лез в мою личную жизнь.
Чтобы... всё успокоилось.
Джиа сглотнула.
— Ты обещаешь?
Он поднял на неё глаза — тёмные, уставшие, но честные.
— Обещаю.
Свадьба через месяц. Большая.
Все влиятельные люди будут там.
И ты...
Он улыбнулся уголками губ:
— Ты представишься как моя жена.
И... любовь всей моей жизни.
Джиа смотрела на него так, будто не узнаёт.
Но затем медленно сказала:
— ...тогда я согласна.
Я потерплю шесть месяцев.
Ни-ки кивнул.
Уже отходя от неё, он говорил консультантке:
— Пусть молодая госпожа выберет платье сама. Подготовьте то, что она решит.
Консультантки поклонились.
Джиа удивлённо смотрела на его спину.
— Ты... разрешаешь мне выбрать то платье, которое я хочу?
— Конечно, — коротко ответил он.
— А ты... не посмотришь, какое платье я выберу?
Ни-ки остановился на секунду — но не повернулся.
— Я уважаю твой выбор.
И не буду вмешиваться.
— Я уверен... ты выберешь красивое платье.
И вышел из салона.
Не бросив ни одного взгляда назад.
_____________________________________
Как только дверь закрылась — у неё внутри всё рухнуло.
Ещё вчера он говорил, что хочет только её.
Что не отпустит.
Что она — его.
Сегодня... он ушёл.
Поверил её словам.
Даже не посмотрел на платье.
Ей стало плохо.
Но она держалась.
Как могла.
Да... она любит Ни-ки.
Но он ни разу не сказал ей открыто «люблю».
Не попросил прощения.
Ни разу не признал вины.
Его гордость — самая сильная стена.
______________________________________
Ни-ки сел в машину.
Пальцы сжались в кулак.
В офисе приказал:
— Не беспокоить.
Закрылся в кабинете, снял пиджак, сел в кресло.
Закрыл лицо руками.
Его убивали её слова:
«Я хочу уйти.»
«Свободу.»
«Я не останусь с тобой.»
Он выдохнул тяжело.
Глухо.
Да, он согласился на шесть месяцев...
Но внутри у него был другой план.
Шесть месяцев — чтобы она простила.
Шесть месяцев — чтобы она снова полюбила.
Шесть месяцев — чтобы она сама сказала, что не хочет уезжать.
Он не собирался отпускать её.
Даже если дал обещание.
Потому что когда человек любит...
он может не сдержать обещание.
Особенно такой человек, как Ни-ки.