⚠️Глава 29
⚠️ Глава содержит моменты близости и физического противостояния.
Когда машина остановилась у входа в роскошный отель, водитель быстро вышел и открыл дверь.
Джиа первой ступила на дорожку, высокие каблуки уверенно коснулись камня. Ни-ки тоже вышел, собираясь подать ей руку, чтобы она поднялась по мраморным ступеням...
Но Джиа резко отдёрнула руку.
— Не трогай меня, — холодно бросила она, не глядя на него.
Она поднялась сама — гордо, красиво, даже слегка вызывающе.
Ни-ки молча наблюдал. Да, она злилась на него. И имела на это полное право. Но заставлять её он не стал — просто шёл позади, следя за каждым её шагом, словно боясь, что она оступится.
Перед ними распахнулись двери большого зала — свет, хрусталь, музыка, люди в дорогих костюмах и платьях. Мир богатых, влиятельных, опасных.
Ни-ки наклонился к ней чуть ближе и сказал почти не слышно:
— Будь здесь. И веди себя тихо.
Но прежде чем уйти, он наклонился ещё ближе, так что его губы почти коснулись её уха:
— Иначе ты знаешь, что будет...
Его ехидная улыбка скользнула по её коже как удар.
Он оставил её одну.
Джиа сжала зубы.
Она ненавидела то, насколько уверенно он ведёт себя. Как будто ему можно всё.
Она растворилась в толпе — тихо, аккуратно, но с достоинством. Взяла пару бокалов сока, чтобы занять руки.
Через несколько минут рядом появился молодой мужчина — высокий, приятный, вежливый.
— Простите, вы не против компании? — мягкая улыбка.
Джиа позволила.
Разговор шёл легко: лёгкие шутки, ненавязчивые комплименты, лёгкая близость — настолько контрастная с тем, как относился к ней Ни-ки.
_____________________________________
Тем временем Ни-ки уже беседовал с важными людьми. Уверенный взгляд, твёрдая рука, серьёзные разговоры — он был в своей стихии. Когда он увидел дядю, они заговорили о делах — короткие, тяжёлые фразы, которые понимали только мужчины в их положении.
И тут Ни-ки сказал почти спокойно:
— Дядя, не посчитаешь ли ты меня глупцом, если я скажу... что хочу жениться на Джие?
Дядя резко поднял на него глаза.
Ни-ки продолжил:
— Как ты сам говорил — никто не знает о 40%. Все считают, что всё отцовское имущество полностью моё. Но если Джиа выйдет за другого... её муж сможет распоряжаться её долей. Я не позволю потерять бизнес отца.
Дядя кивнул.
— Да, в этом плане брак — решение. Но что скажут люди?
— А какое мне дело? — хмыкнул Ни-ки.
— Все знают, что мы не родные.
— А Джиа согласилась? — прищурился дядя.
Ни-ки покачал головой.
— Но в любом случае... она выйдет за меня.
Дядя лишь выдохнул.
— Вы ведь едва ладите, Ни-ки.
Ни-ки тихо улыбнулся — на редкость искренне.
— Если я скажу тебе, что давно... чувствую к ней не братские чувства? А что-то куда глубже?
Дядя удивился:
— Ты сейчас серьёзно признаёшь, что она тебе нравится?
Ни-ки смущённо кивнул.
— Ах ты негодник... — дядя хлопнул его по плечу.
Но в этот момент взгляд Ни-ки нашёл её.
Джиа.
И — рядом с ней — тот самый молодой человек.
Он что-то сказал, протянул ей руку.
Джиа кивнула.
Он повёл её на танцпол.
Музыка была медленной.
Рука мужчины легла на её талию.
И в Ни-ки что-то оборвалось.
Он сорвался с места.
Быстро.
Решительно.
Остановился перед ними.
— Я вам не мешаю? — ледяным голосом.
Парень поднял голову:
— О, господин Нишимура! Честь познакомиться...
Ни-ки даже не слушал. Его взгляд был прикован к талии Джиа. К той руке.
Он медленно, почти шепотом, произнёс:
— Советую убрать руки от моей невесты. Или я их сломаю.
Рука исчезла мгновенно.
— Я... я не знал, что вы вместе...
— Мы не... — начала Джиа, но—
— Да. Мы помолвлены. — уверенно и жёстко сказал Ни-ки.
У Джии расширились глаза.
Она застыла, как ударенная током.
— Мы вас оставим, — добавил он. — Мне нужно напомнить моей невесте о нашем статусе.
Он схватил её за руку — резко, твёрдо — и потянул прочь от танцпола.
Джиа вырывалась:
— Не трогай меня! Отпусти! Мне больно, Ни-ки! Перестань!
Но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее он держал.
И вдруг — просто поднял её на руки.
Перед всеми.
В зале, где звучала музыка, где сотни глаз мгновенно повернулись к ним.
— Поставь меня! Сейчас же! — прошипела она, стискивая его костюм.
— Нет. Не устраивай сцену. Молчи.
— Ты псих... На нас все смотрят!
Но Ни-ки только крепче прижал её к себе и, не обращая внимания на шёпот, вспышки камер и удивлённые взгляды, вынес её за пределы зала, по коридору... и лишь на улице опустил на землю.
Джиа сразу же оттолкнула его.
— Почему ты сказал, что я твоя невеста?!
Он слегка наклонил голову, губы тронула ехидная усмешка.
— А что? Испугалась, что теперь никто не подойдёт познакомиться?
— Заткнись, Нишимура. Это было лишним.
Он приблизился. Опасно, слишком близко.
— А я что — соврал?
— Ты мой брат, идиот, — выдохнула она, дрожа от злости.
Его улыбка стала темнее.
— Брат?
Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось её губ.
Тихо, хищно:
— Правда? Тогда скажи... братья и сёстры целуются?
Он сделал шаг вперед.
— И спят друг с другом?
У Джии перехватило дыхание.
Он открыл заднюю дверь машины, резко распахивая её, и буквально силой усадил Джию на заднее сиденье. Затем сел рядом сам.
— Поехали, — коротко бросил водителю.
Машина тронулась.
Но Джиа не собиралась молчать.
— Какого чёрта ты вытворяешь?! Кто ты такой, чтобы распоряжаться моей жизнью?!
Ни-ки сидел спокойно. Слишком спокойно.
Лишь после паузы сказал:
— Останови где-нибудь. И выйди.
Водитель понял и через минуту остановился на тёмной, безлюдной улице. Вышел, закрыв дверь.
Джиа сразу же потянулась к дверце, пытаясь выбраться за ним — она боялась оставаться с ним наедине.
Но Ни-ки схватил её за талию и резко развернул к себе.
— ДЖИА. ПРЕКРАТИ.
Его голос был низким, громким, властным.
Она замолчала.
Застыла, едва дыша.
Они были слишком близко. Их губы почти касались.
Ни-ки смотрел прямо в её глаза:
— Успокойся!
Джиа молчала. Она испугалась впервые за долгое время — не угроз, а того, каким он был сейчас: абсолютно, безумно серьёзным.
Он слегка ослабил хватку, но не отпустил.
— Скажи мне... почему ты согласилась танцевать с мужчиной, которого даже не знаешь?
Она отвела взгляд.
— Отпусти...
— Нет. — Его голос стал опасно тихим. — Ты ответишь.
Она почти плакала, и, увидев её глаза, Ни-ки всё-таки отпустил.
Но дверь не открылась.
— Дверь заблокирована, — сказал он. — Ты не выйдешь, пока мы не поговорим.
Джиа отодвинулась как можно дальше, почти прижимаясь к двери.
Он наблюдал за ней — медленно, внимательно.
— Ну? Ответь мне.
Он наклонился ближе.
— Почему ты танцевала с ним?
Пауза.
— Хочешь, чтобы я его убил?
— Ты с ума сошёл! — Джиа замотала головой.
— Не трогай его!
Ни-ки усмехнулся — тихо, страшно.
— Вот как? Значит... боишься за него?
Он смотрел прямо в неё.
— Значит, он тебе нравится?
— Не неси бред Ни-ки...
— Бред?
Он снял галстук. Медленно.
Расслабил верхние пуговицы рубашки.
Словно ему вдруг стало жарко.
— Ты не решаешь, Джиа.
Его голос стал низким, бархатным, опасным.
— С тех пор как ты переступила порог нашего дома... ты всегда жила по моим правилам.
Он наклонился ближе.
— Теперь ты снова под моей крышей. И будешь жить так же.
— Я здесь не по своей воле! Ты заставил меня прилететь в этот чёртов город!
— Джи, твое место здесь. Рядом со мной.
— Я не буду с тобой! Я не останусь! Я буду жить хорошо без тебя!
Ни-ки нахмурился.
Подошёл к ней вплотную.
— Да. Ты будешь жить хорошо.
Он усмехнулся.
— Я как твой будущий муж обеспечу тебе эту жизнь.
Она толкнула его в грудь.
— Не неси бред, Нишимура. Я твоя сестра. И я НЕ выйду за тебя!
— Выйдешь.
— НЕ. ВЫЙДУ.
Он схватил её за запястье — резко, но не больно.
— ВЫЙДЕШЬ Джиа. Ты станешь моей женой. Хочешь ты этого или нет.
— Я не выйду за тебя.
Её голос дрожал.
Тяжёлая, искренняя боль прорвалась:
— Ты монстр. Который не умеет любить.
Ни-ки тихо рассмеялся.
— Да, я монстр.
Он обхватил её за талию, поднял и усадил себе на колени — лицом к себе.
Она задохнулась, оказавшись настолько близко.
— И этот монстр как раз тебя и возьмёт в жёны.
— У тебя есть девушка! Женись на ней и оставь меня в покое! Между нами нет любви! Я не хочу быть твоей рабыней!
Он провёл пальцем по её щеке, заставив её посмотреть в глаза.
— О, Джиа...
Он улыбнулся хищно, медленно.
— Ты уже моя.
Он наклонился ближе к её губам.
— С тех самых пор, когда отдалась мне два года назад.
Его голос стал ядом.
— Когда ты легла под меня и сказала, что любишь меня.
Джиа побледнела.Она дрожала. Слёзы стекали по её щекам, когда она прошептала сорвавшимся голосом:
— Почему... почему ты так со мной поступаешь, Ни-ки?.. За что?..
Он молчал.
Ни один мускул на его лице не дрогнул.
Даже дыхание стало тише.
Тишина давила хуже, чем его руки.
Правда сжигала его изнутри:
поначалу — месть,
теперь — отчаянная, больная попытка удержать её, вернуть, сломать до того момента, где она снова смотрела только на него.
Он наклонился.
Пальцами поднял её лицо за подбородок — резко, властно, не оставляя выбора.
Его взгляд потемнел:
— Я хочу тебя.
Он сказал это тихо, так низко, что у неё перехватило дыхание.
— Хочу, чтобы ты была рядом. Со мной. Всегда.
— Этого не будет... — она еле выговорила, давясь плачем. — Я не останусь с тобой.
Он замер.
Лишь на секунду.
А потом что-то в его взгляде оборвалось.
Тепло погасло.
Тень ярости проскользнула в глубине глаз.
Он убрал её с своих колен — резко, но контролируемо — усаживая рядом, будто она уже не человек, а вещь, которую он переставляет туда, где она должна быть.
Когда он заговорил снова, голос был ледяным, лишённым эмоций:
— Будет.
Пауза.
— Ты останешься со мной.
Он потянулся к кнопке, опустил стекло. Холодный воздух ворвался в салон.
Ни-ки рукой дал знак водителю. Тот сразу же сел обратно за руль.
Джиа всхлипнула и попыталась выдернуть руку, но Ни-ки резко сжал её пальцы.
Не больно.
Но так, что было ясно: она никуда не денется.
Он пристально посмотрел ей в глаза — медленно, внимательно, словно запоминая её страх.
Его губы тронула та самая улыбка. Ехидная. Злая. Опасная.
— С завтрашнего дня...
Он наклонился ближе.
— ...начнём подготовку к свадьбе.
Джиа задохнулась от ужаса. Слёзы выплеснулись сильнее. Она покачала головой, прижимаясь к двери, как зверь, загнанный в угол:
— Не надо... прошу... Ни-ки...
Он смотрел на её дрожащие плечи, на красные глаза, на слёзы.
И улыбка стала шире.
— Ты выйдешь, — тихо произнёс он. —
Потому что я так сказал.
Машина тронулась.
Джиа закрыла лицо руками и заплакала сильнее — в отчаянии, в бессилии, понимая страшную правду:
Это ведь Ни-ки.
Он всегда делал то, что хотел.
Всегда добивался своего.
И теперь...
Он вышел на новый уровень.
Единственная цель — сделать её своей.
Навсегда.
А именно этого она боялась больше всего.
И хуже всего было то, что...
Если Ни-ки сказал —
Он выполнит.